***

      ...Вцепившись пальцами в кожаный пояс, Кояни жадно мазнула языком по оголённой коже живота Минги. Он поднял руки так, чтобы жилетка задралась выше, раскрывая ещё больше тела, и посмотрел на неё сверху взглядом загнавшего добычу тигра. Кояни поймала его взгляд и жалобно пискнула: «Мяяууу...»       — Проголодалась, маленькая? — вроде бы ласково спросил Минги, но эта ласковость не сулила Кояни ничего хорошего. Она лизнула ещё раз: так широко, как могла, и так медленно, как позволяла ей жадность. И с удовольствием ощутила языком, как судорожно сократились мышцы живота Минги.       Рука в перчатке схватила Кояни за ворот платья и шею, безжалостно захватив и волосы, и дёрнула её вверх, заставляя встать. Минги содрал с лица широкие очки, откинул их за спину и наклонился навстречу Кояни.       — Кошечка голодная… — вкрадчиво констатировал он. — Пора покормить мою девочку чем-то вкусным.       И без предупреждения впился языком в её рот.       Впору было снова упасть на колени, но боль от натянувшихся волос и его хватки на шее не позволяла Кояни этого. К тому же, его поцелуй был настолько дерзким, что выше её сил было остановить его. Она только и могла, что постанывать и изо всех имеющихся у неё сил отвечать на атаки его блядского, искусного языка.       Его хватка ослабла ровно в тот момент, когда в глазах начало темнеть. Минги перехватил её под спину, прижимая Кояни к груди крепкой рукой, выждал несколько секунд, изучая пристальным, жадным взглядом её лицо, а потом без предупреждения швырнул её на постель.       — Раздевайся.       — С-сама?       — Сама.       Он сел на стул напротив, широко расставив длинные ноги, откинулся на спинку и принялся лениво расстёгивать браслеты на правой руке, при этом не отрывая взгляда от Кояни. Та сглотнула вязкую слюну, заполнившую гортань. Ситуация одновременно пугала и возбуждала, а предвкушение заставляло её желудок судорожно сжиматься. Повинуясь его взгляду, она медленно, путаясь в пуговицах и рукавах, стянула с себя розовую рубашку. Драная на бедре юбка, сшитая мамой из старых джинсов, держалась на ремне. Кояни вытянула его из петель, звонко ширкнула замком. Стянула юбку, оставшись в кружевном бюстгальтере и хлопковых трусиках. Глянула на Минги.       — Снимай, снимай, — подбодрил тот, с металлическим звоном складывая браслеты на стол, и принялся за вторую руку. Всё так же не сводя глаз с Кояни.       Будь на его месте кто-то другой, она бы уже давно осталась без одежды, но это был Минги. МИНГИ! Её краш, её биас, причина её хорни и самая няшная булочка на свете. Если бы кто-то ещё вчера сказал ей, что буквально через восемнадцать часов она будет стоять перед ним вот так, она бы высмеяла и послала этого фантазёра в далёкие края. Но всё, что происходило, было чёртовой правдой, чёртовым смешением обстоятельств, удачей, которую она не могла объяснить, которую не заслужила. Или заслужила?       Цепляя непослушными пальцами застёжку бюстгальтера, Кояни думала о том, как бы отреагировали девчонки, узнав про это. Представила их эмоции, их восторженные вопли в чат, их искреннюю радость и... плохо скрываемую, почти осязаемую зависть от той, чьё мнение уже совсем не важно.       Завидуй молча.       Воспоминания и вызванная ими злость придали Кояни решимости. Бюстгальтер упал в подставленные руки, чёрный треугольник трусов сполз вниз и обнажил округлую, молочно-белую, мягкую попу. Собирая вещи, Кояни повернулась к Минги спиной, и лишь секундой позже поняла, какую ошибку совершила.       Раздался шлепок, нежную кожу ожгло болью. Кояни ахнула, теряя равновесие, упала животом на кровать, и тут же тяжёлое тело Минги накрыло её сверху. Пальцы его прошлись по коже, пробуя на ощупь, задерживаясь то на груди, то на животе, то у бедра — вот-вот скользнут в узкое пространство между бедром и покрывалом... но нет. Минги рывком развернул Кояни на спину. Даже стоя на коленях, он возвышался над ней, как каланча, с высоты своего роста разглядывая её смущённое лицо, полную грудь, впадинку пупка и... Кояни едва сдержалась, чтобы не зажмуриться, когда его взгляд скользнул ниже.       О. Боже. Мой.       Минги облизнулся. Натурально облизнулся, ей не показалось! Поднял бровь в своей одновременно очаровательной и дикой манере, хмыкнул и упал на расставленные по обеим сторонам от Кояни руки. Спружинил ими и завис над ней, ловя взгляд, в котором опаска причудливо смешивалась с любопытством и похотью.       — Холодно, мой маленький сфинкс? — почти промурлыкал он. Кояни вздрогнула, будто и вправду от холода — а на самом деле от предвкушения, — и с запинкой произнесла:       — Вся дрожу от х-холода. Хочешь меня согреть?       Губы Минги исказила косая ухмылка.       — А что мне за это будет?       Ответ был очевидным, но почему-то очень сложно оказалось выдавить его из себя.       — Что попросишь...       — Тогда займись делом.       Он снова встал на колени и потянул вниз замок жилетки, буквально указывая ей, что делать. Внутренне вознегодовав от несправедливости — она ждала от Минги действий, а не приказов! — Кояни села и взялась немного дрожащими пальцами за язычок замка. Потянула вниз. Минги наклонился, помогая ей стянуть жилетку с рук. Перед глазами замаячил тёмный сосок, и Кояни, не задумываясь, обхватила его губами. Лизнула и тут же отпустила, с удовольствием наблюдая, как вздрогнул Минги, когда прохладный воздух коснулся его влажного соска.       — Хулиганишь? — с угрозой поинтересовался он и откинул жилетку в сторону.       — Изучаю, — деловито пояснила Кояни. Волнение её уже было не таким явственным, а на первый план выходило возбуждение, заставляя работать фантазию.       Минги учуял изменение её настроения мгновенно, как натасканный на наркотики полицейский пёс. Он явно раздумывал над чем-то, пока Кояни возилась с застёжкой брючного ремня, а потом вдруг выдернул ремень из её пальцев, а потом и из петель джинсов. Быстро завёл Кояни руки за спину, с чувственной угрозой выдохнул в ухо:       — Не дёргайся.       И, пока Кояни пыталась судорожно начать дышать, связал ремнём её запястья за спиной. Отступил, слез с кровати и выпрямился, возвышаясь над ней во весь свой рост.       «Шпала», — восхищённо подумала Кояни. Но в следующую секунду её восхищение сменилось лёгкой паникой. Минги расстегнул пуговицу и потянул вниз застёжку джинсов. Взгляд Кояни невольно сместился на его ширинку, и, когда его широкие рваные джинсы с шорохом скользнули вниз по ногам, она с восхищением увидела внушительный, но, слава богу, не устрашающий бугор на его нижнем белье.       Захотелось стащить вниз эту ненужную тряпку, высвободить член, прикоснуться к нему пальцами... но её руки были связаны. Да хоть зубами схватить! Кояни подалась вперёд, серьёзно намереваясь сделать это даже сквозь ткань, но Минги, явно от неожиданности, отступил на шаг.       — Кошечка, что это ты делаешь?       — Хочу снять это, — в голос Кояни неожиданно даже для неё самой прорвались рычащие нотки. Минги явно удивился, дёрнул бровью, будто бы заколебался на секунду, но потом подошёл ближе.       — Ну попробуй.       Крепко ухватив зубами резинку боксёров, Кояни потянула их вниз. Рот наполнился слюной, когда она зацепила взглядом торчащую головку. Минги не сводил с неё глаз и стоял недвижимо, но когда Кояни всё-таки застряла — тянуть трусы одним ртом было неудобно, а руки стягивал чёртов ремень, — он запустил пальцы под резинку на пояснице и помог ей спустить трусы с бёдер. Остальное она доделала сама, даже ради этого сползла с кровати, и, когда боксёры упали на пол — Минги быстро переступил и отшвырнул их в сторону, — встала перед ним на колени, не в силах отвести взгляда от налитого, вызывающе-крепкого члена.       Хотелось взять его в рот, облизнуть весь — от головки до мошонки, — вобрать в себя настолько много, насколько это возможно. Хотелось ощутить, как Минги будет вздрагивать от возбуждения и удовольствия, когда она будет проводить губами и языком по всей его длине. Услышать его стоны и слова.       Она уже открыла рот, потянулась языком к округлой головке, но тут Минги резко поднял её за плечи и бросил на постель. Кояни упала на связанные руки, больно стукнулась копчиком о пряжку ремня, но через секунду даже не помнила об этом, потому что Минги упал рядом с ней и скользнул ладонью по её телу от внутренней стороны бедра до ключицы.       — Какая ты аппетитная, котёнок.       — Я... Ты тоже, — Кояни с трудом нашлась с ответом: его неожиданный комплимент вызвал у неё приступ лёгкой паники.       Минги хихикнул, наклонился над Кояни и вобрал в рот её сосок. То прикусывая, то мягко лаская влажным языком, он медленно, но верно доводил Кояни до состояния опасной неги, когда одновременно хочется и продлить этот момент, и потребовать большего.       Минги переключился на второй сосок, а первый начал крутить и мять пальцами, изредка переходя на всю грудь. Кояни сжимала ноги, ощущая, какой мокрой становится её промежность, и втягивала воздух сквозь зубы.       Вся её пресловутая нетактильность сейчас катилась к чёрту. Минги она могла позволить любые прикосновения. Более того, Кояни хотела, чтобы он её касался, всё больше и чаще, и особенно...       Пальцы Минги нагло вторглись в пространство между её сжатых ног. Нащупали мягкие половые губы. Кояни инстинктивно расслабила ноги, раздвинула их в стороны. Не отрываясь от игр с сосками, Минги хмыкнул и двинул пальцами по влажным складкам, с ходу нащупывая клитор. Нажал на него, и Кояни резко застонала, как будто из неё выдавили воздух.       — Не вздумай кончить так быстро, — предупредил её Минги, продолжая двигать пальцами. Кояни пыталась сдерживаться, но это было слишком сложно, и от одного особо ловкого его движения её сотрясла дрожь, а из горла вырвался стон.       — Я велел тебе не кончать, — произнёс Минги с явственной угрозой в голосе.       — Сам дразнишь меня! — возмутилась Кояни. — Знаешь, как это сложно после... стольких недель...       Сделав вид, что не слушает её, Минги резко развернул её на живот. Правую ягодицу внезапно ожгло ударом. Кояни вскинулась было, но в следующий момент пальцы Минги снова проникли между её бедёр, уже сзади, нашарили клитор и начали его теребить. Стоило Кояни дёрнуться, как она тут же получала шлепок, и это возбуждало ещё сильнее. Она извивалась и пыталась высвободиться, кусала простынь и глухо стонала, но не могла ничего сделать — Минги крепко держал её.       Вдруг эта пытка закончилась. Минги лёг на постель, как следует потянулся. Кояни, с трудом придя в себя, поднялась на колени. Проговорила:       — Ты заслуживаешь наказания, слышишь, Сон Минги?       — И что ты сделаешь? Я обрезал твои коготки, кошечка.       — Укушу!       Кояни стремительно опустилась ниже, склонилась над его животом и вобрала в рот твёрдый член. Облизала его так, что Минги едва не взвыл. Тут же прошлась губами по нежной коже сверху вниз и обратно, и он обессиленно умолк. Расслабился, зажмурил глаза и разметал руки.       Однако лежал он так недолго. Кояни едва ли успела сделать с десяток проходов губами туда и обратно, а потом Минги протянул длинные руки, взял Кояни за бёдра и развернул к себе ягодицами. Заставил её расставить ноги по обе стороны от его лица и впился ртом в раскрытые, влажные половые губы, нащупав языком клитор.       Кояни от неожиданности чуть не сжала зубы. Эта поза чертовски возбуждала, заставляла её течь и одновременно облизывать его член с удвоенным рвением. Ловить его ритм и подстраиваться под него.       Его язык творил с её клитором что-то невероятное, проникал внутрь влагалища, щекоча и заставляя содрогаться. Она в ответ вбирала его всё глубже, водила языком по головке, уздечке, венам, словно от цели довести Минги до оргазма зависела судьба планеты.       Застонали они почти одновременно. Но тут липкая сперма брызнула Кояни в горло, и она закашлялась, сглотнула, снова закашлялась, дёрнула головой. Минги не смог насладиться оргазмом вдоволь: беспокойство за Кояни пересилило. Он быстро сел, взял её за плечи, заставил подняться и с беспокойством вгляделся в её лицо.       — Ты как?       — Дай попить, — хрипло выдавила Кояни. В горле было липко, и слюна не могла смыть неприятные ощущения. С другой стороны, его сперма была неплохой на вкус. Так что, прополоскав рот быстро поданной Минги водой, она сглотнула остатки и выдохнула. Вытерла о плечо выступившую от кашля в уголке глаза слезу.       — Ну зачем ты так с собой, котёнок? — ласково спросил Минги, садясь обратно на постель. Он не ждал ответа на свой вопрос, и Кояни это поняла.       Внезапно Минги принялся развязывать ремень. Откинул его в сторону. Кояни с облегчением вздохнула: руки уже затекли и побаливали. Она повела плечами, разминая их, и тут же крепкие пальцы Минги легли на седьмой позвонок. Помассажировали и шею, и затёкшие плечи, и руки — осторожными движениями, сверху вниз, — и отпустили.       А к спине над лопаткой прижались его твёрдые губы. Проследовали поцелуями до шеи и замерли там. Дыхание Минги щекотало кожу Кояни, и она еле сдерживалась, чтобы не засмеяться — это порушило бы момент. Ладони Минги скользнули по её бокам, животу, прижали Кояни спиной к его твёрдой, надёжной груди. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и он тут же, склонившись, поцеловал её. Потом развернул к себе, и поцелуй тут же стал жарче и откровеннее. Потом Минги вдруг опрокинул её на спину и, нависнув сверху, сквозь прерывистое дыхание сказал:       — Котёнок, ты прости, но я больше не могу.       Его тяжёлое тело вдавило Кояни в простынь. Колено Минги развело в стороны её ноги. Кояни, которая и сама уже давно хотела кульминации, с готовностью обхватила его бёдра ногами, но вдруг упёрлась кулачками в его грудь.       — Постой! — панически сказала она. — А контрацепция?       — Вот чёрт!       Минги снесло с постели. Презерватив, как назло, завалился в самый дальний угол сумки, но он всё-таки его нашёл и быстро натянул на себя. Снова подошёл к кровати.       Кояни лежала перед ним в той же позе, в которой он её оставил. Одновременно развратная и нежная, с алыми пятнами на щеках и полосами на запястьях — от ремня. Совесть не позволила ему продолжать игру со связыванием до конца, но он не жалел об этом. Кояни и без этого была чертовски сексуальной, возбуждающей и такой... желанной! Её форма тела, большая грудь, округлая попа возбуждали, зеленовато-жёлтые глаза с коричневым ободком вокруг зрачка сияли теплом — у Минги мгновенно вспыхнула в голове ассоциация с просторными полями на исходе лета, когда трава уже начинает желтеть. Он бы любовался ей часами, но у них было так мало времени на себя...       Так что сейчас он не хотел терять время. Сейчас им владело неистовое желание её трахнуть.       Его член подёргивался в нетерпении. Кояни заметила это, и в её глазах мелькнуло отнюдь не смущение, а желание, которое она поспешила скрыть за опущенными ресницами.       Она спрашивала себя в этот момент: какого чёрта он застыл столбом надо постелью, изучая её жадным взглядом? Почему он не предпринимает никаких действий? Ждёт чего-то от неё?       Она приподнялась было на локтях, но тут Минги толкнул её обратно, упал сверху и, сперва проведя членом по половым губам, проник внутрь, медленно и не торопясь.       Кояни закусила губу. Несмотря на то, что она хотела его так сильно, перерыв в отношениях сказался на узости влагалища. Но неприятным оказались только первая пара движений туда-обратно. Дальше им на смену пришли приятные ощущения, а уж когда Минги перестал заботиться о комфорте и сорвался, ей стало так хорошо, как никогда в жизни.       Член Минги был достаточно большим, чтобы доставить ей удовольствие. Каждое его движение натурально выбивало из неё воздух. Он двигался в едином ритме, и его губы шептали что-то неслышное, словно он читал молитву — или рэп? Кояни нервно хмыкнула: что за бред лезет в голову? Вдруг Минги посмотрел прямо на неё и прижал её ладонью к постели, не переставая двигаться. Громко, на грани стона, приказал Кояни:       — Скажи, как меня зовут!       — А? — удивилась та, но тут же зажмурилась, ибо движения Минги вдруг стали гораздо сильнее и размашистее.       — Назови моё имя! — вскрикнул он, и приказной тон в его голосе стал настолько явственным, что противиться ему было невозможно.       — Сон... Минги.       — Громче!       — Сон Минги! СОН! МИНГИ! А-АХ!       Его последние движения стали слишком дикими. Он содрогнулся, потом уронил голову на плечо Кояни и так, постоянно вздрагивая и постанывая сквозь сжатые зубы, переждал оргазм, давя на неё тяжестью всего своего тела. Потом спохватился, поднялся на кулаках. Взглянул на неё:       — Кошечка, ты... как?       — Я... не успела, — призналась Кояни.       Минги сжал зубы, но не от злости, а от досады. Его пальцы скользнули по её телу, проникли в жаркое, влажное лоно. Кояни жадно вздохнула: ей было мало. Минги нажал большим пальцем на её клитор, продолжая вводить пальцы всё дальше, но, конечно, не мог достичь ими той глубины, что необходима была Кояни. Сообразив это, он досадливо покосился на опавший член. Было сложно заставить его подняться снова так быстро, но он хотел увидеть, как Кояни достигнет своего оргазма, полюбоваться ею в этот момент. Поэтому он взялся за член и начал двигаться по нему пальцами, стараясь стимулировать те точки, которые в данный момент позволяли достичь нужного эффекта.       Кояни заметила это, потянулась ладонью к члену Минги, но он шлёпнул её по руке, не позволяя дотронуться, и продолжил сам. К счастью, это сработало. Второй рукой он продолжал терзать Кояни, которая уже дёргалась и ёрзала от его движений, откровенно постанывая при этом. Это возбуждало Минги ещё больше. Наконец решив, что его член достаточно окреп, он снова навис над Кояни, вынул пальцы и вошёл в неё.       Она коротко вздохнула, принимая его в себя. Всё-таки это было слишком хорошо. В этот раз Минги не стал долго осторожничать, а перешёл к активным действиям куда как быстрее. Кояни ощущала, как от его движений внутри всё больше и больше разгорается щекочущий фитиль, и всё равно оказалась не готова к тому, что внезапно он достиг запала, и внутри неё взорвалась бомба ощущений.       Проморгавшись, она поймала взгляд Минги. Нежный, ласковый и удовлетворённый. Он смотрел на неё, как сытый кошак, но в этом взгляде не было ни капли эгоизма.       — Кажется, я вдоволь накормил свою кошечку, — задумчиво протянул он. — Но что делать, когда она проголодается снова?       Кояни протянула руку и неловко коснулась пальцами его щеки.       — Накормить её опять. Думаю, мы найдём способ.       — Я в этом совершенно уверен, — согласился Минги. Кояни посмотрела на него.       Пусть даже они из разных миров, стран и менталитетов. Плевать. Она хотела быть с ним и собиралась приложить все усилия, чтобы этот секс не стал единственным.       И в глазах Минги она видела отражение своих мыслей.