Часть 9. Алина

      Признаться, от сегодняшнего вечера не жду ничего интересного. Так, немного сменю обстановку и отвлекусь от переживаний об отце и проблемах в фирме. Невольно ловлю себя на мысли, что отчего-то не хочу идти в ночной клуб за очередным одноразовым развлечением. Догадываюсь почему, но стараюсь сильно не погружаться в такие раздумья. Подобное чувство внове для меня, и хочется подольше сохранить это ощущение тайной радости.       Собираюсь на приём и уже жалею, что попросила Макса составить компанию. Поэтому, когда добираюсь до Академии русского балета, где проходит приём, и встречаю Максика у входа, ждущего меня, я не в настроении. Он пытается завести разговор, а я что-то односложно отвечаю ему, чем вызываю у Максика обиду. Она настолько явно читается на его лице, что хочется рассмеяться. Но весело мне только до того момента, когда заходим в зал. Максик, как всегда, оглаживает взглядом каждую проходящую мимо девицу, а мне становится откровенно скучно. Начинаю жалеть о том, что вообще сюда приехала, окидываю взглядом зал и замираю. Прямо ко мне направляется тот, кто уже довольно прочно поселился в моих мыслях.       Павел. Он уверенно идёт ко мне и очень умело ставит Максика на место. А потом уводит меня танцевать. К счастью, отец не жалел на меня денег и я могла позволить себе учиться танцам в лучшей студии в городе. Павел тоже, оказывается, отлично танцует. Рядом с ним забываю обо всём и всех. Мне так хорошо в его сильных и таких надёжных руках, что этот вечер больше не кажется ни скучным, ни утомительным. Может быть, я всегда подсознательно желала быть ведомой, как в нашем танце сегодня? Только не находилось ещё мужчины, который мог взять на себя такую роль. Вернее, кому она была бы по силам.       Когда танец заканчивается, испытываю разочарование — не хочу возвращаться к Максику, рядом с которым уже топчется Лиза; не хочу возвращаться в тёмную пустую квартиру, где никто не ждёт. Предложение Павла приходится как нельзя кстати:       — Ты не против, если я тебя украду с этого вечера? Или ты хочешь остаться здесь?       — И куда ты хочешь меня украсть? — спрашиваю и с волнением жду его ответ.       — Сегодня выбираешь ты. Куда повезёшь, туда и украду.       Ну что же, отлично. Значит, поедем ко мне. Нет, я не строю каких-то более интимных планов на этот вечер — я не хочу оставаться одна. И не хочу расставаться с Павлом так скоро.       — Хорошо, тогда пошли.       Павел приобнимает меня за талию, и я абсолютно ничего не имею против. Даже неожиданный поцелуй в щёку на глазах моего изумлённого жениха отчасти веселит. Тем более растерянное выражение лица Максика стоит того. Надеюсь, теперь до него наконец дойдёт, что ничего между нами не будет. Не в этой жизни.       Максик что-то кричит вслед, но мне так всё равно. Идём с Павлом к моей машине и впервые меняемся ролями: сегодня на водительском месте буду я. Не могу удержаться и не заметить:       — Не забудь пристегнуться, мой лорд.       — Как скажешь, принцесса, — в тон мне отвечает Паша.       Не хочется сейчас ничего обсуждать — надо сосредоточиться на дороге. Павел тоже думает о чём-то своём, поэтому до дома мы доезжаем в молчании. Почему-то кажется, что для разговора у нас будет достаточно времени. Выходим из машины и поднимаемся в квартиру, которая встречает полной тишиной. Включаю в прихожей свет, освобождаюсь от пальто и вижу, что Павел внимательно осматривается по сторонам. У него напряжённое выражение лица, и я не понимаю, с чем это связано. Но его взгляд тут же меняется, когда он замечает, что я за ним наблюдаю. Усмехается, и я снова вижу перед собой прежнего Павла, насмешливого и невозмутимого.       — Ну что, принцесса, показывай свои владения, — говорит он, забирая пальто из моих рук и устраивая его на вешалке рядом со своим.       Мне приятна его забота в таких мелочах, и я не могу скрыть невольного волнения в голосе, когда говорю:       — Знаешь, мне сегодня не удалось поужинать, аппетита не было. А сейчас захотелось перекусить. Ты не против составить мне компанию?       — Конечно нет. Я и сам бы не отказался от ужина, тем более с тобой.       В кухне включаю неяркие светильники над столом и достаю из холодильника сырную нарезку и виноград, раскладываю всё на тарелке, стараясь, чтобы получилось красиво. Хотя, наверное, Паше хочется чего-то более основательного, чем сыр и фрукты, поэтому запечённая в духовке курица, приготовленная Анной, приходится как нельзя кстати. Разогреваю её в микроволновке, и по кухне плывёт умопомрачительный аромат. Когда всё готово и расставлено на столе, Паша неожиданно интересуется:       — Помнишь, принцесса, я тебе обещал кое-что? У тебя найдётся что-нибудь выпить?       Достаю из нижнего ящика, где хранится спиртное, бутылку виски и спрашиваю:       — Это подойдёт?       — Да, в самый раз.       Наслаждаюсь едой и поглядываю на Пашу. Мне кажется, или ему неуютно здесь? Отчего бы? Да нет, мне, наверное, просто почудилось.       — Не пожалел ещё, что решил скрасить мой вечер?       Ну почему с ним всегда говорю не то, что на самом деле хотела бы? Против воли мои слова звучат с вызовом, но Паша спокойно отвечает:       — Не нервничай, принцесса, я всегда рад тебе. Лучше расскажи, что у тебя случилось?       Вот ещё одна отличная возможность поделиться с ним своими мыслями, но упрямо продолжаю отнекиваться:       — Почему ты…       Однако Павел перебивает. Чуть приблизившись и не сводя с меня внимательного взгляда, он настаивает:       — Даже взрослой самостоятельной девочке нужно выговориться. Давай так — откровенность за откровенность. Ты делишься тем, что делает тебя такой грустной в последнее время, а в ответ можешь задать мне свой вопрос. Какой хочешь.       Удивлённо смотрю на него. По правде говоря, такой вопрос у меня есть, но… Ладно. В конце концов, мне действительно нужно с кем-то поделиться тем, что меня мучает уже неделю.       — Мой отец пропал.       Паша серьёзно смотрит на меня и накрывает мою руку своей. От его прикосновения по телу бегут мурашки, и я, ободрённая его поддержкой, продолжаю:       — Он уехал неделю назад неизвестно куда и до сих пор не вернулся. Я понятия не имею, что мне теперь делать и что думать.       — А в полицию ты обращалась?       — Нет. Марк, муж моей сестры, сказал, что нам надо подождать. Что я просто накручиваю себя и зря беспокоюсь.       — А что думает твоя сестра? Поддерживает тебя?       Паша интересуется с таким участием, что в душе как будто прорывает плотину. Захлестнувшие меня эмоции так и рвутся наружу потоком горьких откровений.       — Тате нет дела до меня и моих чувств. К чему ей меня поддерживать? — горько усмехаюсь я, стараясь скрыть подступающие слёзы. — И к исчезновению папы она равнодушна. Как будто он просто уехал в очередную командировку и ничего нам не сказал. Но такого никогда раньше не было.       — Так, стоп, принцесса, подожди. Давай по порядку: отец пропал, но ни твоей сестре, ни её мужу нет до этого никакого дела? Как так? Это же ненормально для любой семьи. Ты с ней не ладишь? Прости, если лезу не в своё дело, но, мне кажется, тебе нужна помощь или хотя бы совет. Я не прав?       Поднимаю взгляд от стола и смотрю на Павла. Как так получилось, что именно ему мне хочется рассказать всё, что на душе, всё, чем я никогда и ни с кем не делилась?       — Если честно, то да, совет мне не помешал бы. А насчёт моей семьи… Так уж сложилось. У меня есть только я. Поэтому, если за выходные отец не объявится, — я иду в полицию.       — Я попробую разузнать о твоём отце по своим каналам, — серьёзно говорит Павел, и его слова вселяют надежду. Призрачную, но всё же. Он добавляет: — Ты больше не одна.       Я благодарна ему за это. Пусть его слова, возможно, только проявление вежливости, но мне приятно.       — Теперь моя очередь задавать вопрос. — Лукаво поглядываю на Павла.       Он наливает себе виски и выжидающе смотрит на меня.       — И что же ты хотела узнать обо мне, принцесса? — чуть насмешливо интересуется он.       Не спешу отвечать, как будто раздумывая, хотя то, что собираюсь спросить, уже давно меня интересует.       — Ты был когда-нибудь женат? — наконец нарушаю я тишину. — И если да, то почему сейчас один? Не слишком личный вопрос?       — Принцесса, я сам подбиваю тебя на откровенные разговоры и искренность, и, наверное, правильно будет, если и я буду честен. — Павел тянется к виски, смотрит на переливы света от кухонных бра на стенках бокала, делает большой глоток. — Я был счастлив в браке, но это было давно. Я много лет вдовец.       Вижу, что ему больно говорить на эту тему, — он так нахмурился, что сейчас все морщины кажутся более глубокими, чем они есть на самом деле.       — Прости, я не хотела тебя расстроить.       — Всё в порядке.       — Не хочешь об этом рассказывать?       — А что мне рассказывать? Это было в молодости. Мы учились вместе, поженились, как только исполнилось по восемнадцать лет. А потом… потом человек, которого я считал другом, воспользовался моей женой. Она не смогла себя простить… Я нашёл её тело в ванной.       Наступает неловкая тишина. Уже жалею, что вообще подняла эту тему.       — Паш, это ужасно. Прости, я действительно не подумала, что мой вопрос может привести к такому ответу.       — Принцесса, это было давно. Я уже пережил своё горе.       Мне нелегко подобрать какие-то слова утешения, да и вряд ли они сейчас уместны. Хоть Павел и говорит, что давно всё это пережил, мне кажется, его рана до сих пор не затянулась. Иначе отчего у него такой глубоко ушедший в себя взгляд и почему он так крепко сжимает в ладони бокал? Появляется ощущение, что он сейчас его просто раздавит и даже не заметит, пока осколки не вопьются в кожу. Осторожно касаюсь его руки и чувствую, как понемногу расслабляются его пальцы. Паша аккуратно выпускает бокал и перехватывает мою ладонь, притягивая меня к себе. Усаживает на колени и нежно обнимает. Его дыхание такое горячее, что опаляет мою шею. Он не позволяет себе ничего лишнего, не распускает руки, просто наслаждается моей близостью к нему. И тихо произносит:       — Ещё не время, принцесса. Ты достойна большего и лучшего, так что не будем увлекаться и продолжим в следующий раз. Мне, наверно, уже пора. Сейчас вызову такси и уеду.       — Нет!       Слово вырывается раньше, чем успеваю подумать. Ловлю удивлённый взгляд Павла и тихо поясняю:       — Не хочу оставаться сегодня одна. У нас… у нас есть гостевая спальня. Если ты останешься, мне будет гораздо спокойнее.       — Хорошо. Я и сам думал предложить тебе это, но не хотел, чтобы ты неправильно меня поняла.       Он больше не держит меня, и я поднимаюсь, собираю тарелки со стола, пытаясь скрыть волнение. Паша наблюдает за мной, спрашивает:       — Тебе помочь, принцесса?       — Нет, я справлюсь сама.       Потом провожаю Пашу до спальни, где ему предстоит сегодня заночевать.       — Спокойной ночи, мой лорд. Сегодня ты будешь охранять мой сон.       — Конечно, принцесса, пусть тебе приснится хороший сон, можно с моим участием. — Паша искоса смотрит на меня и весело смеётся.       Усмехаюсь в ответ, но, ничего не отвечая, отправляюсь к себе. В эту ночь сплю так спокойно, как спала только в далёком детстве. Здесь, рядом, есть мужчина, который теперь охраняет мой сон, и я уверена, что он не позволит случиться со мной ничему плохому.

***

      Утром просыпаюсь рано, и первое, о чём думаю, — Павел, конечно же. Вспоминаю вчерашний разговор, и на душе теплеет. Тут же следующая мысль заставляет мигом подняться с постели и привести себя в порядок. Возможно, он ещё не ушёл, и я смогу пообщаться с ним прямо сейчас! Быстро иду в душ, потом укладываю волосы, надеваю халатик и спускаюсь. Павел ждёт внизу и, когда видит меня на лестнице, улыбается.       — Доброе утро, принцесса. Я чуть-чуть похозяйничал и сделал нам кофе. Только сахар я не нашёл.       Меня трогает эта, казалось бы, обыденная утренняя мелочь, как приготовленный кофе, со стороны Павла. Не припомню, чтоб кто-нибудь так заботился обо мне. Кроме домработницы, которой за это платят.       — Сейчас я решу эту маленькую проблему, — весело отвечаю я, отправляясь с Павлом на кухню и доставая сахар.       Какая идиллия. Сидим ранним утром на кухне и пьём кофе.       — Как ты поспала, смогла отдохнуть? Вчера была такой напряжённой.       — Я спала прекрасно, а ты?       — На удивление, я быстро уснул и проснулся с лёгкостью в теле. Я утром долго думал о твоём отце… Скажи, у вас есть дача или что-то подобное? Может, у дальних родственников есть дома неподалёку?       — У нас есть загородный дом, но мы нечасто там бываем. Конечно, его проверили в первую очередь. А вот насчёт родственников… Если честно, я ничего о них не знаю. Отец ни с кем не общался, говорил, что им от нас нужны только деньги. Поэтому здесь тупик.       Павел хмыкает с таким видом, будто знает моего отца и такое отношение к родственникам его не удивляет.       — Может, были угрозы или какие-то проблемы в бизнесе?       — Угроз точно не было, или я об этом ничего не знаю, а вот проблемы… — Раздумываю над тем, надо ли знать Павлу о неприятностях, преследующих нас. — Хм, проблемы были.       — Ты сильно переживаешь из-за этого? — Павел кладёт руку на мою и ласково гладит по запястью.       — Сейчас я больше переживаю за отца, я не хочу подвести его, — грустно отвечаю.       — Глупо говорить, чтобы ты не переживала? Скажу только одно: твой отец должен гордиться тобой. Ты хорошая дочь, которая любит его. — Павел крепче сжимает мою руку.       — Спасибо, мне действительно важно было это услышать. Ты так поддерживаешь меня.       «Как никто до этого», — хочется сказать, но останавливаюсь и говорю другое:        — Я очень ценю это.       — Ну-ну, принцесса, не вешай нос. — Павел поддевает мой подбородок, чтобы я подняла на него взгляд. — Мы со всем справимся, вот увидишь.       — Мы?       — Да, мы. Я хочу видеть на твоём лице улыбку, как тогда, когда ты перехватила контракт.       Улыбка на лице Павла такая настоящая, что хочется верить всем его словам. И это заставляет искренне улыбнуться ему в ответ. Хотя стоит вспомнить, что контракту радоваться нет причин.       — Кстати, а что там с контрактом?       — Нам надо будет заключить договор на субподряд. Тогда я смогу дать на мероприятие людей и оборудование. Но ты же понимаешь, что это будет не бесплатно? Я не смогу убедить босса помочь конкурентам без какого-либо процента в нашу фирму.       — Я понимаю. Тогда решим всё в понедельник, хорошо? А сейчас скажи мне, — резко меняю тему, — где ты научился так шикарно танцевать?       — Я думал, ты и не спросишь. Моя мама заставляла ходить на танцы. То ещё удовольствие, но сейчас я понимаю, что эти уроки не прошли даром.       — У тебя были хорошие отношения с мамой?       — Конечно. Как бы я её ни злил, хотя такое было редко, она всегда меня поддерживала и старалась дать мне всё. Я был очень близок с родителями. А у тебя как отношения с ними?       — Папа всегда заботился о том, чтобы я ни в чём себе не отказывала. В материальном плане. А вот разговоры по душам — это не о нас. А мама… Я не помню её, она бросила меня совсем маленькой.       Ну вот, разболталась я слишком.       — Прости, я не хотел тебя расстраивать. Ты не пыталась её найти? Или тебе это больше не нужно? Можешь промолчать, если не хочешь отвечать, я всё пойму.       — Я не знаю. Раньше не задумывалась об этом, да и отец не разрешил бы искать её. А сейчас, когда я…       Тут я замолкаю, не зная, стоит ли продолжать эту тему.       Павел смотрит на часы, и я задумываюсь: может, он куда-то спешит, может, у него какие-то дела? Смотрю на него и спрашиваю:       — Торопишься?       — Мне надо в офис, заодно начну искать твоего отца. Не обидишься, если оставлю тебя?       — Нет, конечно. — И невинно добавляю: — Мне ждать твоего звонка?       — Обязательно позвоню тебе.       Провожаю Павла и стою, задумавшись, в прихожей. Размышляю о его словах, сказанных на прощание. Звонок в дверь заставляет вздрогнуть и обрадоваться. Наверняка Павел что-то забыл и вернулся, а может быть, и просто так. Улыбаясь своим мыслям, открываю дверь и вижу на пороге совсем не того, кого ожидала. Максик, весь какой-то потрёпанный и злой, стоит на пороге квартиры и смотрит на меня с нездоровым любопытством. Его взгляд скользит по моему лицу, потом ниже, и это заставляет невольно покрепче запахнуть лёгкий домашний халатик на груди.       — Что тебе надо? — спрашиваю резко и недовольно.       Но Максу как будто безразлично моё настроение. Он нагло заявляет:       — Ну что, поговорим о вчерашнем вечере, Алинка?       Он что, пришёл сюда, чтобы упрекать меня с утра пораньше? Кстати, весь пропахший духами Лизы и наверняка с отпечатком её помады на воротнике рубашки. Видеть его мне противно, разговаривать и вовсе не хочется, но, может быть, это шанс уладить всё между нами раз и навсегда?       — О чём поговорить, Максик? Ты на себя посмотри, видок у тебя так себе.       Макс криво усмехается моим словам.       — Зато ты выглядишь прекрасно. Как будто действительно спала этой ночью.       — На что это ты намекаешь?       Желание разговаривать с ним стремительно пропадает. Хочу захлопнуть дверь, но Макс не позволяет, вставив ногу в щель, и приглушённо шипит:       — Тихо-тихо, не злись. Мне нужны всего одна чашка кофе и небольшой разговор. Ну, Алинка, не будь букой, я выпью кофе и тут же уйду.       Голос у Максика снова делается вкрадчивым и умильным. Меня это не трогает, и я продолжаю давить на дверь до тех пор, пока не слышу неожиданное:       — Я кое-что узнал о твоём отце. Теперь впустишь?       Отступаю в сторону, и Максик вваливается в квартиру, прикрывая за собой дверь. Он, не спрашивая разрешения, направляется в гостиную, где стоит, оглядываясь по сторонам. Точь-в-точь ревнивый муж из анекдотов, вернувшийся из командировки и выискивающий спрятавшегося в шкафу или под диваном любовника. Усмехаюсь своему сравнению, и это не нравится Максику, повернувшемуся в тот же момент ко мне.       — Веселишься? Может, расскажешь чему и посмеёмся вместе?       — Вот ещё. Говори, что ты узнал про отца, и, возможно, получишь свою чашку кофе.       Макс нехорошо прищуривается.       — Про отца вспомнила? Этой ночью тоже про него думала, да?       Мне становится смешно. Даже возмущаться лень и что-то объяснять. Сам провёл ночь с другой, но виновата я. В этом весь Максик. Не переставая улыбаться, отправляюсь на кухню, однако Максик не пускает: быстро, в два шага преодолев расстояние между нами, он хватает меня за руку и резко разворачивает к себе.       — Ты что, с ума сошёл? Отпусти меня немедленно.       Но не тут-то было. Макс притягивает меня ещё ближе, не давая шанса вывернуться. И мне не нравится его взгляд: оценивающий, полный злости и чего-то ещё. Он смотрит на мои губы, и я понимаю, что же меня так пугает в его глазах. Желание. Вот же я вляпалась. Какую же ошибку совершила, вообще открыв ему дверь. Но ведь он сказал об отце…       — Максик, да что с тобой? Я больше не твоя невеста, и ты не смеешь распускать руки, понятно?       Макс только хмыкает на моё заявление, сжимая мои руки ещё крепче.       — Я всегда для тебя был всего лишь удобным Максиком, да, Алинка? Твоим верным пёсиком, прибегающим по первому зову? Которого потом можно и послать подальше? Такую ты мне роль отвела в своей картине мира?       Может, он в чём-то и прав, но признавать это сейчас точно не собираюсь.       — Так зачем же ты прибегал, если считал, что я так к тебе отношусь? Хотелось выгодно пристроиться, да, Максик?       Он смотрит на меня со смесью ненависти и восхищения. Вот только меня это совсем не радует, а пугает.       — Какая же ты сучка, Алинка. И как я хочу тебя именно такую, ты бы знала. Хотя сейчас и узнаешь, к чему тянуть.       Макс тащит меня к дивану. Как бы я ни отбивалась, он сильнее, и хуже всего то, что сопротивление его ещё только больше заводит. Он бросает меня на диван и наваливается сверху. Одна его рука держит мои, а второй он задирает халат и жадно оглаживает мою ногу. Мне удаётся освободить руку, и я тут же вцепляюсь ногтями в его лицо, нависшее надо мной. Макс со вздохом отрывается от меня, и кажется, что он сейчас меня ударит. Однако сдерживается и только перехватывает мои руки поудобнее. Не могу вырваться, но и у него теперь не так много возможностей быстро со мной справиться. Поэтому Максик начинает меня уговаривать:       — Хватит, Алинка, показала свой характер — и будет. Теперь, когда твой папенька исчез, от фирмы и мокрого места не останется, если я тебе не помогу. Так что кому это выгодно — ещё большой вопрос. Я, конечно, мог бы и подождать, пока ты запутаешься в делах окончательно и прибежишь ко мне за помощью, но, так и быть, сделаю первый шаг.       — Помощи? У тебя? Да никогда на свете, — с ненавистью бросаю ему в лицо. — Зря ждал бы. И что это ты называешь «первым шагом» — попытку изнасилования?       — Да ладно. Какие громкие слова. Думаешь, тебе помог бы кто-то ещё? Твой вчерашний мужик? Всё, что ему от тебя надо, — только молодое тело в постели и ничего больше. А у нас с тобой много общего.       — Послушай. — Пытаюсь отвлечь его разговором, но мне и вправду делается интересно. — Когда это ты успел воспылать ко мне такой страстью? Я думала, что тебе не нужен этот договорной брак, как и мне. Что изменилось-то?       Макс тяжело дышит, не выпуская меня, но и не делая попытки продолжить начатое. Что же, уже хорошо. Скоро должна прийти Анна, хотя по субботам она приходит позже обычного, но, может, мне удастся заболтать Максика и выиграть время?       — Ну почему же, — отвечает он наконец. — Ты всегда была мне интересна. В конце концов, мы давно друг друга знаем. Статусная жена с хорошим приданым. И красивая притом, и не пустышка вроде твоей сестры.       — Ты никогда не говорил мне об этом, да и в сущности это не признание в любви.       Макс снова вспыхивает, и я понимаю, что ещё немного — и меня ничего не спасёт.       — А какого признания тебе надо? Я всегда рядом, когда тебе потребуется, но ты даже на разговор со мной не готова расщедриться. А ведь я старался за тобой красиво ухаживать, но тебе это не надо. Всегда норовила сбежать от меня в клуб к очередному любовнику.       — И тебя это не смущает? Жена, которая любит посещать клубы?       В глазах Макса вспыхивает огонь, когда он наклоняется ко мне и интимно шепчет:       — Когда ты станешь моей женой, у тебя не хватит ни времени, ни желания искать себе приключений. Я достаточно буду изматывать тебя ночью, так что на мысли о других тебя и не потянет.       Он снова пытается раздеть меня, а я отчаянно отбиваюсь, не позволяя ему сделать это. Похоже, спасения мне ждать неоткуда. И когда я окончательно теряю надежду, какая-то сила резко отрывает Максика от меня и швыряет на пол. Вижу разъярённое лицо Павла, который, судя по всему, готов убить Максика прямо на месте.       Павел хватает Максика за шкирку и, как уличного кота, тащит к входной двери. Пытаюсь собрать и запахнуть халат. Отдалённо слышу, как Макс что-то кричит и отчётливые слова Павла:       — …мою женщину никто не смеет трогать. Ещё раз увижу тебя рядом с ней — ты труп.       Теперь предложение Павла выйти за него замуж не кажется простой вежливостью или глупой идеей. Я так потрясена его возвращением, что и не подумала, зачем он вернулся и как попал внутрь. Слышу, как хлопает дверь. Павел с беспокойством на лице приближается ко мне, опускается на колени и осматривает меня.       — Принцесса, ты как? Он не навредил тебе?       Павел снимает с себя пальто и накидывает мне на плечи. Этот его жест, такой простой, но в то же время такой нужный, становится последней каплей, и я не сдерживаю слёз.       — Тише, маленькая. Я здесь, с тобой. Всё хорошо.