Доброе утро («Склифосовский»)

«Доброе утро» — слишком объёмное понятие. Каждому разное. Своё. Кому-то добрым утром был плещущийся за окнами, бескрайний океан. Для кого-то доброе утро ассоциировалось с шумом на кухне и стоящей у плиты женой. Кто-то любил, когда утро начиналось в обед. Ему были безразличны место, время и обстоятельства. У него было безвременье счастья — с ним были утро, день и вечер, что отмерялись не стрелками часов, а бездной её любящего взгляда, солнцем её улыбки, самыми желанными оковами её объятий. А всё-таки самым светлым ему было утро, когда он заходил на кухню, а она уже сидела там — уже собранная, уже и неизменно прекрасная, уже решающая проблемы этого бренного мира. С отблесками золотого солнца на безымянном пальце правой руки. И пусть не на жарком берегу — в старой квартирке и зимней Москве. И пусть не с послевкусием долгого сна — ранним утром перед работой. И пусть самым обычным будним днём, каких тысячи. Пусть только судьба отмерит им двоим ещё тысячи таких обычных дней и самых добрых утр.