Часть 1

На губах моих крик пода́вленный, На глазах твоих смерти ма́рево. Разум бьётся мой, горем тра́вленный... А над Степью пылает за́рево. Не промолвить ни слова го́лосом: Ни молитв не пропеть, ни латынь. Твирь в ногах моих с тонким ко́лосом, И цветет в ее гуще полынь. Я ещё не привык к мысли па́товой, Осознать не успел... Что оди́н. Коже грубой не быть рядом с ма́товой, Светлым ку́дрям не знать цвет седи́н. Я стою на кладбищенской тве́рди, Среди многих людей и их лиц. Как в аду, мою душу на же́рди, Жарит Скорбь, без пощад и границ. Вокруг много каких-то движений, На плечах твоих кожаный плащ. Вокруг звуки Степи, страх виде́ний. И мой выдох, сорвавшийся в плачь. Пусть трава тебе станет пери́на, Мой любимый, единственный друг. Пусть её подъедает скотина, На могиле твоей и вокруг. Да, я плачу. Все смотрят. Тревожно. Продолжаю немой монолог. Задаю́, что узнать невозможно И с тобой завожу́ диалог. Сколько бед скоротали мы вместе? Сколько лет между нами прошло? Почему в этом проклятом месте, Мне с тобой было столь хорошо? Оба сломлены, оба на грани, Оба ранены, каждый в своём. С двух сторон баррикад одной бра́ни, Проиграв в равной силе вдвоём. Почему мы, ходившие боком, Оголив нерв и кость, пролив кровь. На пиру у отчаянья с роком, Воспитали в друг друге любовь? Почему ты меня не оставил, Почему умолял и спаса́л? Я своих же грехов не исправил, И твоих ни один не списа́л. Зачем ты, в гроб чем я, слёг быстрее, Обрекая твой труп хорони́ть? Я не вынесу! Узел на шее... Мне нельзя никого здесь любить. Смерть надменная, лживая сука - Поминаю свои же труды. Если б вовремя... Если б наука, То живым бы сейчас был бы ты. Никакая несчастная Башня Не сравнится с потерей тебя. Я стою на твердыне. Мне страшно. Помогите. Убейте меня... Но почувствовав сильные руки На дрожащих плечах, невзначай. Вытираю глаза от слёз му́ки: "Да я понял... Прости... Не серчай..."