Непроизносимое

      Ман-Ди, капитан КРС, настоял расщедриться и со следующей поставкой заиметь конструктор таких размеров, чтобы наёмники не один вечер потратили на чтение инструкции к сборке и само шуршание пластмассовых мини-блоков. Сооружение — не менее чем копия какой-то достопримечательности мирового уровня — должен был стать не просто занятием, отвлечением от азартных игр и пьянств, а целым членом команды, хоть и запертым под стеклянным куполом. Даже обитатель медкабинета, безразличный к всеобщему досугу, поднёс снайперу деньги в конверте от себя и напарника, и Ман-Ди убедился, что затея не заржавеет.       Неороманский немецкий замок, как заявлено, метр ввысь и ширину и полтора в длину в собранном виде, добрался до базы КРС как будто наполовину готовый. В его коробку поместились бы личные вещи четырёх-пяти мужчин на случай командировки на новые карты "вместе со скаутом живьём".       — "Ньюш-ш-шван... стейн"? — Солдат дождался, пока коробку прекратят трясти вверх тормашками и опустошать на пол с трескучим грохотом, и прочитал название.       — Чё? — Демо выдернул её из рук и надолго забыл о светло- и тёмно-серых детальках разнообразных форм. Ман-Ди радостнее и живее всех перебирал их, как подарок на день рождения, пока инженер разворачивал инструкцию, свиток в два его роста, и охал. — "Неусч"...       — Позвоните Людвигу, он разберётся, — произнёс Ман-Ди.       — А пособирать ему не дашь? Он не скидывался? — спросил Инжи, не очень-то требуя обратной связи. Не удивится, если снайпер разрешит присоединиться любому встречному-поперечному, чьим прямым рукам доверится.       — Та у нас поближе медик есть...       — Сам к нему и иди! — Солдат вернул себе коробку и, бросив хмурый взгляд на однотонную гору мелких пластмассовых кусочков, удалился в угол на какое-то время. Сейчас он бесполезен, а как только разберутся, какой тип деталек им нужен и что от чего отделять, он тут как тут, чернорабочий, обделённый творческим и пространственным мышлением. Пусть Инжи правит бал.       — Дай хоть посмотреть, на что похоже. — Тот подошёл, впервые узнал, что они намерены возводить, и выпалил: — А. Ной-шван-штайн.       — О как. И что значит?       — Новый какой-то там камень.       — Спасибо. Давай определимся, что сначала: фундамент или верхушки? — Ман-Ди подозвал и посадил его рядом с собой, а подрывник с солдатом ещё галдели над их головами:       — А этот ваш Ной-айн-швайн где стоять будет?       — Тут, в гостиной красоваться... Может, там было "шайн"? Типо, сияет в ночи?       — Шан-швай, хе-хе.       — Эй! — перебил снайпер. — Отделяйте мусор. Декорации, зелень и окна в одну стопку, крышу в другую...       Наёмники постепенно входили во вкус, стали внимательнее насаживать брусочки после того, как им пришлось ломать крепость ради одного влепленного не в кассу. Солдату вкатило разбалтывать и вытягивать их щипчиками как зубы, он смеялся как маньяк и веселил друзей. "Аккуратнее, не погни, он впереди всех", — взывал Ман-Ди. Он переживал за сохранность каждой мелочи, каждого хрупкого шпиля и окошка больше, чем за грядущую бессонницу его подчинённых. Когда у остальных затекала спина от филигранной сцепки кирпичиков от основания и внутреннего двора, он поднимался и воображал, какой масштабной окажется стройка даже с точки зрения его роста. Любитель смачно и гулко похрустеть собственным хребтом, он готовился в ответ возвращать гибкость тела рабочим.       — Мне нужны шестёрки. Где шестёрки?       — Шестёрка — это ты.       — Очень смешно.       — И тут в инструкции другое нарисовано, — возник Инжи.       — Не учи учёного, я впрок запасаю. И ваще я не этим занят.       Они молча запускали пальцы в горстки, растирали по полу и гоняли как комок шерсти в поисках необходимого, откладывали ненужное тем, кому нужнее. Кропотливый и тихий труд оборвался, когда в руках Демо неприятно хрустнули два элемента, и на него набросились. Нижняя часть обратной стороны фасада, самого по себе невзрачного, так что простили инцидент. "Они обычно без труда друг в дружку входят..." — наставнически пробормотал Инжи.       — Та ясен пень, а эти необычные. Бракованные какие-то.       "Сам ты бракованный". — Вскипающий Ман-Ди пихнул и повалил бы его, если б не готовые двадцать сантиметров монолитной стены, которые Демо нет-нет да зацепит ногой, пока падает.       — Всё с ними в порядке, не придумывай. — Инженер оставался невозмутимым, наслаждался любимым делом, и ничто не проломит его броню, покуда последний кубик или загогулина не втиснется в прореху как жене под бочок. Теперь не то что в Техасе, в отцовском гараже, где он, гениальный и безработный пентюх-самоучка, разбирал и собирал часы, заучивая так их механизм и принцип работы — модель настоящего замка куда интереснее. Как появится время, он нафарширует здание проводами и лампочками и превратит в большой светильник, как будто в нём поселятся крошечные люди, зажгут факелы... как в сказке.       — Срочно ищите мне четвёрку! — Гневный рёв Демо рассеял мечты.       — Тебе какую? Квадратом, зигзагом или... вот этим?       — Пьедесталом, — хихикнул Ман-Ди и принялся искать его дуплеты в своих кучках.       — Сгребайте мне все ваши педье... пенде... Ну да.       — А вот с такой ступенечкой вы не знакомы? — Солдат показал в составе слитного обломка, чтобы не пускать в ход щипцы-ковырялки дантиста.       — Когда дойдём до этих вывернутых капюшонов, тогда и поищем. Там их полно будет, а сейчас что толку... — В архитектурных терминах плавал и инженер.       — Продолжай без неё, — буркнул Ман-Ди, в котором от усталости и переизбытка счастья потух огонёк, и натолкнулся на почти слёзное:       — Не могу, здесь дырка останется!       — Та чёрт с ней, с дыркой! Потом заделай. Или во, здесь начни, а там наткнёшься на ступенечку, когда поубавится штучек. — Подрывник тыкал на коробку. Инструкция с полноценной схемой ансамбля порхала над руинами, перетекала из рук в руки, рядом сидящие наёмники читали её вдвоём, вертели и переворачивали, чуть не рвали к едкому недовольству снайпера, и на цветном фото Нойшванштайна проще было указать требуемое.       — Шестёрка, шестёрка, шестё-о-орка...       — Тебе где шесть штырей всего или в ряд?       — Э-э-э, в ряд.       — А точно шесть? У тебя они — раз, два, три... семь — вообще не задействованы. — Хранитель заветного свитка, солдат, запрокидывал голову и крутил его над собой.       — Шею свернёт, но мне поперёк скажет, — проворчал Демо, запустил руки в его сокровищницу, и чуть не завязалась драка. Длинная и тонкая нога Ман-Ди лягалась больно.       — Я не могу без ступеньки, она за что-то зацепилась? — Солдат не унимался. Вставал и вращался на месте, и ему шикали: "Сейчас её и раздавишь!" — Никто в руке её не держит?       — Хм-м, нет, — Инжи вытер вспотевшие ладони о штаны, поёрзал, не впиваются ли останки ступеньки ему в зад. — Куда она денется-то? Не круглая авось, далеко укатиться не могла.       — Пёс её знает, — он начал ползать у дивана, и за эти пару минут друзья перерыли весь комплект свободных деталей вместе с солдатской кучкой, сомневаясь в его внимательности.       — Никуда встроить её не могли? — Инжи гладил наружные стены дворца на предмет неровностей и восхищался коллективным творением. Ни сучка ни задоринки, чистое аж до сияния изнутри.       — А это чё за дерьмо? — Демо сощурил глаз на специфичную деталь с отверстием и без штыря.       — Сам ты..! — Солдат слишком часто повторял это выражение сегодня. — Хоть для чего оно, но явно полезнее тебя!       "Заглушка для штыря, потом пригодится", — ответил Инжи и пресёк перебранку на корню. Иссохшие глаза и витавшая в воздухе дрёма не располагала к дракам. Подрывник махнул на всё, сходил за скрампе, и его послали обратно за ящиком пива. Трезвенник Ман-Ди с горечью припомнил, чем, бывало, заканчивается обращение к спирту как выручалочке и советчику на все случаи жизни, но возникать не стал — он не воспитатель в детском саду.       Опасения, что пиво — дурное подспорье в поиске и сборке, скоро сбывались, и стало очевидно: до утра ни солдату не попадётся на глаза ступенька как блудная раскаявшаяся дочь, ни подрывнику разлюбезные и желанные шестёрки. На точности движений и остроте взора Инжи пенное почти не сказывалось, из него лишь посыпались анекдоты для ободрения утомительной скуки. Солдат и Демо принялись впихивать невпихуемое, заменять детали на своё усмотрение, считать два блока как три, четыре штыря как пять, поучать правого и неправого.       — У тя чувство симметрии есть или нет? Как тя на стройку допустили? — Вопрос вспыхивал всё чаще и чаще. Снайпер утянул щипцы и спрятал под покрывало дивана, и солдат попробовал отсоединить деталь от другой зубами.       — Атом расщепляется легче? — Он быстро сдался, с мольбой посмотрел на Инжи, а тот пожал плечами. Демо помог ему откатить операцию назад, от усердия дав прорезаться животному рёву, и более солдат от его назиданий не отмахнулся.       — Вот, вишь, ток одна втычка? Сверху?       — Да, одна.       — Ну и суй, чё сидишь?       — Угу.       — А терь — чё там в инструкции? — размахнулся этой штукой и в щель р-р-раз! Прям сюда, — Он перехватил вялый кулак солдата. — Оп!..       "Не лезет", — констатировал ученик, и никто не засмеялся, не сознался при громком вопросе Демо: "Кто так по-китайски поставил, в немецком-то замке?!"       — Ты и поставил, — сказал Инжи.       — Быть не может!       — Точно говорю, ты!       — Ну, нет... Не помню. — Он же воскликнул через минуту, подскочил и засуетился вокруг развалин: — А-ай! Я её провалил! Рука не пролезет достать. Позовите скаута.       — Дай ему отдохнуть, — буркнул Ман-Ди.       — Достанет и пусть отдыхает до утра! У кого руки тонкие? — Он не желал расстаться с горем, и Ман-Ди охнул и достал ему одинарный колышек. Предлагали "потоптаться и вжать" конструкцию "кое-кому устойчивому" — и он аккуратно трамбовал зазоры как считал безопасным, придавливал слои. Его больную голову беспокоило, где им временно поместить зародыш замка.       — Уже что-то складывается... — мягко улыбнулся Инжи, удовлетворённый зубчатым двух-трёхэтажным забором, кое-где застеклённым, и отрубленными конусами башен на полу.       — На третий час непосильного труда! Мы долбаные ювелиры! А сколько ещё дальше... ох, — солдат попытался разогнуться.       — Завтра добьём боковые пристройки, а центр припасём на десерт. — Ман-Ди потянулся вслед за ним. — Есть на что его поставить и чем накрыть?       "Хе-хе, как свадебный тортик". Инжи аккуратно сдвинул его на крепкую фанеру, отвёз в угол, куда нечасто ступали ноги наёмников, и нахлобучил сверху коробку от недавних заказов: еды, шмоток Манн Ко, конструктора. Так не обострит внимания и не заставил на себя рухнуть после тяжёлого дня — и для пущей уверенности завалили её невесомыми тряпками и бумагами. ___      Трое строителей и прораб разошлись спать, а медику пришлось расчищать имитацию письменного стола, чтобы не уволочить в медкомнату чужое заодно с недоделанным замком. Он сдал приличную сумму из общего с напарником бюджета, имеет равные права с ним и большинством сослуживцев. Разница лишь в том, что Уберменш ни в коем случае не встрянет в лихую и разнузданную гурьбу и не введёт подручного в их общество.       Он, медленно пятясь на цыпочках, украдкой тащил фанеру по коридору и старался громко не бить сапогами, а Поджиг к его приходу мыл плитку в кабинете. Законность законностью, но испачкать итог не их скрупулёзной работы медику и Пиро казалось неприемлемым. Детали, которые ещё не нашли применения, были завёрнуты в пакет здесь же, внутри коробки — и высыпаны в железную миску.       Под холодным светом узких потолочных ламп сверкающие осколки Нойшванштайна как после ковровой бомбардировки выглядели зловеще. и Уберменш с Поджигом решили в свою очередь это исправить. Медик запер кабинет, и Пиро избавился от противогаза, вздохнул свободно. Ему давно не внушали отвращения кислые запахи антисептиков взамен тухлых и вязких органических. Уберменш развернул инструкцию, заглянул за простыню чёрно-белых рисунков и стрелок, встретил крайнее изумление в лице смеющегося Поджига.       "Ты как глашатай на средневековой площади", — обрадовался тот. Медик хмыкнул, в недоумении ворочая и комкая необъятный лист, и вскоре смял его на границе интересующей схемы, показал и ещё раз сравнил её с заготовками за авторством четырёх работяг.       "На чём они остановились?.. Они собирали кто во что горазд! Никакой координации".       "Почему? — возразил Поджиг, осмотрел фрагменты башен. — Они распределили зоны и строили по отдельности, чтобы в самом конце сложить воедино".       "Чепуха. Ноль порядка. Нет никаких оснований поднимать башню за башней, если фундамента нет. Я доработаю укрепления, а ты отсортируй детали. И если хочешь, продолжи этот модуль. Подтяни вверх колонну, чтобы посадить уже смотровую площадку и забыть к чёрту о ней".       Уберменш упоминал это баварское чудо за несколько лет до Манн Ко, когда обменивался с Поджигом воспоминаниями, и весьма подробно отзывался о нём. Подручный и сейчас превращался в слух, стоило ему заговорить о функциях и интерьере зданий, к которым приступал Поджиг в промежутках между разделением и поиском блоков. Маленькая беглая экскурсия с отсылками на "Лоэнгрина" и кратким жизнеописанием Людвига Второго, которую не заслуживает больше никто из наёмников КРС.       "Тебе не попадались такие... Двойные, изогнутые, для орнамента фронтона..? Ладно, я сам найду".       "Нет! — вскрикнул вдруг Поджиг. — У тебя есть я, я подам. Ты только объясни".       "А ты разве поймёшь?"       "Если ты скажешь на шведском, я всегда пойму. Давай! Хороший повод потренироваться".       Он прекратил перебирать палочки, кубики и статуэтки, сложил руки между ног в ожидании, и Уберменш покорился. Устная практика в интересах их обоих, незачем сопротивляться и упускать шанс. Сбиваясь, повторяя одно и то же, получая детальки и радостные кивки в награду, он выдавал описание за описанием в строго ограниченных пределах словарного запаса. Поджиг немногое успел ему передать, но находил от чего торжествовать. Слабость в живой сиюминутной речи поддерживалась жестами, и медик сообщал о "горочках", "стержнях" и "лодочках" руками раньше, чем языком. Напарник дарил ему пепельного цвета брусочки и называл их сам, уточнял произношение.       Упражнения не тормозили процесс, напротив, Уберменш, вовлечённый в освоение одного из родных языков Поджига, спешил до рассвета запомнить как можно больше понятий. То, что солдату напомнило ступеньку, медик принял за кресло, а в "зигзаге" он различил "молнию", и в то время как горка молний таяла на глазах, употреблённых в дело, недостающее кресло их резало.       "Они его потеряли в гостиной. Чёрт с ним. Попробую потом заместить из запасных".       "Ты можешь это сказать по-шведски". — Круглое лицо Поджига сморщилось в хитрой усмешке.       "До фольораде оном... — Он уставился на Поджига, не встретил секундной брезгливости носителя языка — и как будто чихнул напоследок:. — Тилл хелвете мет де . Давай займёмся дворцом".       Поджиг ненавязчиво давил на него, заставал врасплох, когда нанизывания кусков пластмассы доходили до автоматизма и медик без спроса тянул их из горсток, и хватал за руку с лукавым "Что ты взял?", в ответ на принуждение к тренировкам терпеливо и с неподдельным любопытством проникался формой и содержанием Нового Лебединого утёса с опорой на наглядную уменьшенную реплику. Смягчал сердце медика своим присутствием и готовностью помочь чем угодно — так что до его румяной щеки слегка дотронулись губами, когда на Главном здании, последнем модуле, венчавшем ансамбль и весь конструктор целиком с заполненными щелями, на тёмно-синей двускатной крыше закрыли яму башней, творением рук солдата. Они немного увлеклись.