Антолина. Стекло.

Полина собиралась в Петербург на несколько дней, чтобы сделать все свои дела. Но из-за погодных условий рейс отменили, и ей пришлось вернуться домой. Был уже поздний вечер, но девушка все равно решила зайти в круглосуточный магазин, дабы купить любимых пирожных Антона. Поднимаясь на лифте на нужный этаж, она улыбалась, потому что ей не придётся одной лететь на самолёте и решать сложные вопросы. Она придёт в их уютную квартиру, вместе с Антоном попьет вкусный чай со сладостями, потискает животных и ляжет спать. Тихо открыв дверь, Полина услышала звуки, доносящиеся из гостиной. Кажется, Антон смотрит «Сумерки» — И без меня?! — подумала девушка, разуваясь. Свет она не стала включать, так как захотела сделать сюрприз, раз он не заметил её прихода. И из-за этого она не заметила лишнюю женскую пару обуви. Дойдя до комнаты, ей открылась весьма неприятная картина. Он сидел в обнимку с какой-то девушкой, обнимая её одной рукой, а второй поглаживал её бедро. На столике стояло вино, фрукты и те самые пирожные, которые принесла Полина. Серде будто свело, а в горле встал ком. Она могла ожидать такого, и просто впала в ступор, смотря на них, а слезы сами по себе катились по щекам, обжигая. Было темно, поэтому «сладкая парочка» не заметила её. Сил на это смотреть больше не осталось, поэтому Полина подала голос, сделав шаг вперёд. — Антон.? — тихо, захлёбываясь в слезах, произнесла она, смотря на его руки, которые какого-то чёрта держали не её. — Поль? Ты. уже? — незнакомка громко ойкнула, укрываясь в плед, лежащий рядом, что связала когда-то девушка. — Уже. Что это? — и даже в такой ситуации и состоянии она смогла не терять самообладание. Или просто слишком устала, чтобы кричать. Но дрожащий голос все равно выдавал небезразличие. — Я. я всё объясню, Поль! — Антон вскочил с дивана и приблизился к Полине. — И каким образом? — Она… просто. — Ты никак мне это не объяснишь, — тушь уже давно растеклась и размалась по лицу, отчего она стала похожей на панду, — съебись на кухню, пожалуйста, — обратилась она к гостье, и та послушно убежала, захватив бутылку вина. — Поль. — Что, Поль? Зачем, скажи? , — за эти несколько минут у неё пронеслась вся совместная с ним жизнь перед глазами. Неужели, всё это было зря? — Я. я не знаю, — выдохнул он, попытавшись прикоснуться к ней, но она отдёрнула руку. — Серьёзно? Что тебе не хватало? — задавала вопросы Полина, прерываясь на тихие всхлипы, пытаясь успокоиться. — Всего хватало. — Тогда почему она здесь? Щур промолчал. — И долго ты скрывал? — Полгода, — тихо сказал он, виновато, как собака, опуская голову. — Полгода?! Ты мог сразу сказать?! Зачем устраивать эту игру два ворота? — Я надеялся, что всё наладится, и я её брошу. У нас с тобой не все было хорошо, и я попытался отвлечься, чтобы не рушить отношения. — А поговорить?! Как нормальные люди! Антон! А обо мне ты подумал? Какого мне будет? А? Зачем тогда мы завели животных, если ты не готов жить в семье? Это ответственность, а в тебе она отсутствует напрочь. Ты мог сказать, попросить всё обсудить, и всё было бы хорошо, но нет. Так не делают взрослые люди. Год в Америке, когда они учились жить заново, тяжёлый переезд, совместный быт и кот с собакой. Всё это кануло в небытие в этот вечер. Парень смог лишь выдавить жалкое «прости». — Шесть лет в пизду, — отрезала Полина, спускаясь в лифте и держа в руках переноску с Марципаном. Остальные вещи она заберёт потом. Ещё час назад она радовалась, что сейчас придёт в уютный дом к родному человеку, но все это разрушилось, и больше никогда не соберётся обратно.