Антолина. Стекло.

Тишину раннего утра нарушили истошные крики со всех уголков деревни. В дома врывались военные, они разговаривали между собой на иностранном языке. Жилище молодожёнов Антона и Полины не стало исключением, их разбудили, вырвали из постели и вывели на улицу, как и всех остальных. В тот момент все осознали страшное: это война. Страшное слово, смысл которого ещё страшнее. — Всё будет хорошо, — Антон держал Полину за руки, пытаясь успокоить её. Он понимал, что ничего хорошего, конечно, не будет, но надежда, как все знают, умирает последней. Несмотря на то что был конец июня, было достаточно холодно. Все тряслись, наблюдая за тем, как их дома обходили и забирали самое ценное из них. Кто-то узнал немецкую речь, а остальные, услышав это, передали другим по цепочке, отчего крики стали ещё громче: это фашисты. Бесстрашные, бессердечные и жестокие. Солдат не устроил шум, и для предупреждения они стали стрелять в небо, давая понять, что следующими будут они. Полина беззвучно плакала. Все их планы на счастливую жизнь разбились о страшную реальность. Антон плакал вместе с ней. Они только поженились, начали подумывать о детях, которых так хотели. Впереди должен был быть свет, предвещающий доброе будущее, а не пугающая темнота. Смириться со смертью сложно, особенно когда до неё всего несколько часов, особенно когда сам себе роешь могилу. Мужиков заставили раскопать большую яму, сначала многие не поняли для чего, но быстро осознали. Антон тоже рыл, рыл и рыдал. Все оплакивали несбывшиеся мечты, неосуществленные планы, которым не суждено исполниться. Девушки смотрели на них, держась за руки, крестились, молились, а фашисты наблюдали за этим и бесстыдно смеялись. Когда мужчины закончили, всем дали два часа на прощание друг с другом. Кто-то кричал и умолял военных пощадить, кто-то пытался сбежать, но их расстреливали, не давая даже шанса удрать. Но большинство просто обнимались друг с другом. — А помнишь.мы недавно на речку ходили, купались, так хорошо было, да? — Антон улыбался сквозь боль, вытирая слезы девушки с щёк. — Помню. — она пыталась улыбаться ему в ответ, но получалось плохо. В те два часа не осталось ничего, кроме любви. Последние моменты для того чтобы любить, чтобы последний раз взглянуть в родные глаза, поцеловать любимые губы, потрепать мягкие волосы, которые помнят так много прикосновений близких. Наступил вечер, всех выстроили перед вырытой ямой, не пожалев никого: наряду со стариками и мужчинами стояли женщины и дети. Солдаты встали напротив, держа автоматы наготове. — Я люблю тебя, — прошептал на ухо Щур, взяв Полину за руку. — Я тебя тоже люблю, — вроде такие простые слова, но такие важные. Сколько бы мы раз не признавались в любви человеку, какой-то раз обязательно станет последним. Спустя несколько минут мучительного ожидания раздались страшные резкие выстрелы, и безжизненные тела начали падать одни за другими вниз. Автоматы не смолкали до тех пор, пока на земле не осталось ни единого человека. Вместе с телами ушли в небытие все счастливые времена, которые создали эти люди. Один из военных подошёл к яме, плюнул в неё, явно брезгуя происходящим, затем достал сигарету и закурил, попутно сказав остальным на немецком: — Идём дальше, впереди ещё много такого дерьма, торопитесь.