Антолина. Стекло.

Даже самый горячий чай когда-нибудь остынет — это неизбежно. Но дальше появляется выбор: долить кипяток, но тогда напиток станет разбавленным и невкусным, можно выпить его холодным, но не каждому такое по душе, а можно заварить новый, но по закону подлости вторая кружка будет не такой приятной. Проблема всех вариантов в том, что благоприятный исход маловероятен. Полина вернулась домой ближе к вечеру. Стянув грязные от питерской слякоти кроссовки, она прошла вглубь квартиры и застала Антона на кухне. Тот ужинал, зависнув в телефоне. — Приве-ет, — устало протянула девушка, налив в стеклянный стакан с двойным дном холодную воду из-под фильтра, и села напротив. Щур лишь тихо угукнул, даже не оторвавшись от экрана. В последнее время от него исходил неимоверный холод, но она списала всё на усталость — с кем не бывает. — Как день прошёл? — Нормально, — безразлично отчеканил Антон, бросил вилку в тарелку, встал из-за стола и направился к посудомойке, но его прервал раздраженный, но в то же время непонимающий голос. — Антон. Ну хватит, — наконец не выдержала Полина. Терпеть такое целый месяц было невыносимой пыткой. — Давай поговорим. Парень обернулся к ней, но молчал. Его глаза забегали по её телу. Что-то изменилось. Бесповоротно. Она стала.другой? Нагрянувший ветер создал сквозняк, отчего резко похолодало. Длинные шторы заколыхались, поддаваясь потоку воздуха. С ним пришёл и уличный запах сырости и влажности. Холод, моральный и физический, ощущался весьма неприятно: оба заёрзали, пытаясь согреться. Полина обняла себя, но это не спасло. А парень всё глядел на неё, то ли испуганно, то ли жалостливо. Сейчас он видел её почему-то чужой: вдруг пропало всё родное и любимое, что он так обожал. Теперь от неё веяло чем-то совершенно чуждым, и в голове промелькнула страшная мысль: неужели разлюбил? Антон попытался отогнать её, но она становилась всё настойчивее, а голоса разума кричали громче. Нет-нет-нет. Это всё ему кажется. Вот сейчас он её обнимет, и всё встанет на свои места. Но обнимать её не было никакого желания. Больше не осталось той любви, которую он хранил у себя в душе. Теперь там бушевала неразбериха и печаль. — Антон.? — её непонимающий и вопросительный взгляд просил объяснений, но ком в его горле не давал ничего сказать. Он стоял так ещё секунд тридцать, а состояние ухудшалось. Мысль заменило твёрдое осознание: да, разлюбил. Вот так просто. Как по щелчку пальца. Конечно, тревожные звоночки были и раньше: они совсем перестали завтракать вместе, совместный досуг теперь остался только в воспоминаниях, а ролики лишились того тепла, за которое их все любили. Но понимание конца пришло только в данный момент. — Полин. Давай расстанемся? — тихо промямлил Щур, заглянув ей прямо в глаза. Резкие, словно пули, слова вонзились прямо в сердце. Механизм, исправно работавший все последние года, внезапно сломался и развалился на мелкие детальки, которые собрать воедино обратно не получится: инструкция давно потеряна. Оптимисты скажут, что это, мол, импульсивное предложение, им всего лишь надо сесть и поговорить, но они где-то внутри себя поняли, что это действительно конец. Мосты сожжены. Её сердце больно закололо, а глаза наполинись слезами, но она ничего не говорила. Слабый кивок значил согласие, и они всё так же молча разошлись по разным комнатам и провели последнюю ночь в одной квартире. Никто не решился лечь на их постель, поэтому заняли диваны. Утром оба собрали свои вещи, коротко попрощались, обнявшись, и уехали кто куда. Через пару дней Антон прислал сообщение, в котором поблагодарил за всё, а Полина в ответ прислала сердечко. Больше они не переписывались. Переписка была удалена у обоих, а совместные ролики — архивированы. Через полгода они случайно пересеклись в торговом центре, но никак не отреагировали. Теперь они стали незнакомцами. Незнакомцами, которые знают друг друга наизусть.