Сероптица. Стекло.

— Олег? — окровавленное тело обмякает на руках Разумовского, становясь безжизненным мешком с костями. — нет-нет-нет… — Серёжа пытается закрыть раны своими ледяными и трясущимися руками, но их слишком много, да и к тому же это бессмысленно: жизнь уже утекла без возможности вернуть её обратно, но он не может в это поверить. Он пытается тромошить его, но никакого отклика, конечно, не получает. Под ними образовалась лужа крови, в которой утонули бесчисленные осколки. Сергей сидит на коленях, и голова Волкова оказывается прямо на них. Пальцы судорожно обводят месиво, что буквально несколько минут было лицом. Соленые слезы капают вниз, смешивась с кровью, а всхлипы становятся всё громче. — Прекрати, — грубо отрезает Птица, рывком поднимая Разумовского на ноги. — его больше нет. И не будет больше никогда. Теперь мы остались одни. Теперь нам больше никто не помешает. — Серёжа противится, пытается отвернуться и отойти, но Птица возвращает его, царапая своими острыми когтями нежную кожу шеи и рук. — Ты убил его! — надрывно кричит Разумовский, глядя прямо в глаза этому существу и не скрывая своей ненависти, которой нет конца и края. Он убил не просто Олега Волкова, он убил единственное счастье Серёжи, опору и любовь, друга и напарника. — я ненавижу тебя! — Нет, это ты убил его. Своими руками. Посмотри на них, — Сергей переводит взгляд на ладони. — они в крови. В его крови. И в этом виноват только ты. И никто больше. — Ты врешь! Я не мог! Я люблю его! Ты что-то со мной сделал. Это всё ты. — Птенчик, ну ты чего? — Птица подцепляет коготком мокрый от слез подбородок и тянет вверх. — прекращай истерить. Олеженька все портил. С ним у тебя не было будущего, а с тобой мы горы свернем. — его перья бесшумно всколыхнулнись, а затем большое крыло окутало хрупкое тело. — Нет! Ты не заменишь его! Убирайся. — Разумовский вырывается, расцарапав при этом все руки и разорвав халат, а затем задом отходит в угол комнаты и забивается в него. — Не получится, ведь я часть тебя. Забыл? Ты не сможешь вычеркнуть меня из своей головы. Я с тобой навсегда, — птица подходит к нему, обрывая все пути для освобождения. — ты создал меня сам, а теперь хочешь избавиться от своего же творения? Глупец. Жалкий глупец. — Я не хотел этого. — голос надорвался настолько, что перешел в тихий хрип. Они смотрят друг на друга, и Птица разочарованно опускает уголки губ вниз. — Это не имеет значения. Ты стал безобразной тряпкой. Я буду главным, иначе все твои достижения разберут мерзкие богачи. Ты же не хочешь потерять свое драгоценное «Вместе», Птенчик? — Ты не сможешь. — он бессильно оседает на пол, зарывается руками в запутавшиеся волосы и снова всхлипывает. — Я-то как раз смогу, тряпка, — пернатый уходит и скрывается за стеклянной дверью. — отдохни наконец, а то обновление скоро надо будет сделать, — слышит Сергей у себя в голове. Утром работники по-тихому унесли труп, прибрали офис и сделали вид, будто ничего не было. Они уже не удивлялись: знали, что привет начальника порой выдаёт удивительные вещи.