Часть 1

С исчезновением их отца, что-то темное всколыхнулось в Риге – Урд это прекрасно видел, как видел и взгляды старшего брата в свою сторону полные сожаления. Урд считал дни до того момента, когда Риг уйдет и разделит его жизнь на до и после. Его мертвое сердце не могло чувствовать, но его душа заходилась в агонии, пока он пытался восполнить пробелы в их иерархии основателей, да залатать дыры, чтобы мир, который они строили вместе, не рухнул в одночасье. Урд пытался взрастить в своих собратьях единство, превратить отвергнутых миром детей в некое подобие семьи, понимая, что в первую очередь семья требуется ему самому, необходима опора, необходима поддержка, необходим смысл в бесконечной жизни, ради которого он смог бы бороться дальше. Урд видел в этом свой долг, который перенял у бросившего их родителя – ведь если не он, то кто? Риг не страдал от неизбежности будущего, Риг улыбался яркой улыбкой, крался в ночи, чтобы положить ладонь на макушку брата, да в темноте опереться на него, думая о своем. Риг тоже считал дни, продумывая каждый свой шаг наперед, пока Урд слонялся по улицам Греции, прячась в тени от уходящего солнца, чувствуя нагретый за день камень под ногами. Однажды их катастрофическая рутина дала сбой, когда во время небольшой прогулки Урд почуял запах крови и пошел на его след. В выжженных солнцем землях остались следы повозки теперь изломанной, трупы торговцев – мужчин, детей и женщин устилали землю, возможно на них напали ради наживы – Урд не особенно вникал в тонкости человеческой жизни после обращения, он развернулся, чтобы уйти, но его чуткий слух уловил биение жизни среди кучи мертвых тел. Кто-то был еще жив и достаточно упорен, чтобы цепляться за этот мир. Урд поднял с земли мальчика, которому на вид было около четырех лет с раной пересекающей плечо. Будь он старше, его судьба уже была бы решена, но ребенок был еще слишком мал для обращения, его сознание этого бы просто не выдержало. Урд прижал мальчишку к себе и сорвался с места, направляясь в убежище вампиров. * Риг всегда был один, пока был человеком. Рано лишился родителей, рано был вынужден повзрослеть и окунуться во взрослую жизнь, чтобы выжить. Можно даже сказать, что в его человеческом сердце была ненависть к этому несправедливому миру, на которого он роптал. Все изменилось, когда он стал вампиром – он оказался частью чего-то, что поражало воображение, вот только сердце вампира больше не было способно этим насладиться. Лишь одно по-прежнему удерживало его от того, чтобы сорваться в неизвестность вслед за отцом – отчаяние в глазах Урда, которое он не мог вынести. Впервые в своей жизни у него появился человек, который будет отчитывать его за то, что он пропал из дома на несколько дней, впервые кто-то переживал его боль, когда он в темноте наткнулся ногой на гвоздь. Впервые кому-то не все равно. Урд был таким же оборванцем, как и Риг и в то же время – совершенно другим. Его младший брат был гораздо сильнее любого из них и Риг не уставал этому поражаться. Сворачивая в сторону комнаты Урда, Риг еще у дверей почуял запах лекарств и крови – человеческой крови, и распахнул дверь, заходя внутрь. Урд сидел у постели, где угадывался силуэт ребенка. - Где ты его взял? – Спросил Риг, откидывая одеяло и рассматривая замотанную рану на плече. - Нашел. – Голос Урда был глухим и уставшим. - Что сказал лекарь? - Он не выкарабкается. Потерял слишком много крови. Риг озвучил очевидную истину: - Ты ведь знаешь, мы не можем спасти всех. Нет нужды винить себя в том, что с кем-то случилось несчастье. Урд прижался лбом к спине брата и произнес: - Я знаю. Но я хочу помочь этому ребенку. Я хочу, чтобы он жил. Что-то шевельнулось в груди старшего брата от этих слов, ведь он знал, прекрасно понимал их значение: «Чтобы он жил так, как мы жить не можем…» Даже если Урд принял свою судьбу и смирился с ней, глубоко внутри он все равно желал другого. Как и Риг Стаффорд, впрочем. * Вечером второго дня у мальчика, так и не пришедшего в сознание, поднялась лихорадка. Урд не отходил от его постели, меняя повязку у него на лбу, смоченную холодной водой. В их распоряжении были те немногие ресурсы доступные вампирам, но они не могли гарантировать результат. Пока Урд менял пропитанные кровью повязки, Риг сидел у стены и читал, изредка бросая взгляды на своего брата, чтобы убедиться, что тот в порядке. Но тот в порядке не был. Не смотря на то, насколько спокоен был Урд, даже ему трудно было находиться в комнате пропахшей человеческой кровью. Риг видел, как у него дрожали руки, поэтому, захлопнув книгу, он перехватил их и заставил Урда посмотреть на себя. - Ты давно не ел. Иди, я побуду с ним. Урд потупил взгляд, но кивнул, забрав с собой таз с кровавой водой, а его место возле кровати занял Риг, наконец получивший возможность рассмотреть мальчишку. У него были золотистые волосы, которые напомнили Ригу об отце. Риг усмехнулся и, коснувшись бледной кожи мальчика кончиками пальцев, он решил: - Если выживешь, назовем тебя Микаэлой… Мальчик не мог никак отреагировать на его слова. К тому моменту, когда вернулся Урд, уже было раннее утро. Риг просидевший всю ночь возле кровати мальчика, не переставал с ним разговаривать, рассказывая то об одном случае, то о другом. Урд замер в дверях – остатки его души будто пели, увидев улыбку брата после стольких дней. - Не уходи. – Урд почти прошептал эти слова, вырвавшиеся против его воли. Риг замер, обдумывая услышанное, а потом открыл рот, чтобы ответить, но Урд был быстрее – он подошел к брату и заставил того взглянуть себе в глаза: - Неужели это стоит того, Риг? – Рубиновые глаза Урда напряженно вглядывались в глаза Рига, и он повторил, впервые озвучив то, что у него было на сердце: - Не уходи. Риг коснулся ладони, покоившейся у него на плече и не почувствовал ничего – они оба вампиры, они больше не чувствуют тепла, они чувствуют только жажду крови, в то время как души пребывают в агонии, которую ничем не утолить. Риг чувствует себя именно так, он знает это, знает, как это невыносимо, но почему же тогда, когда он держит ладонь Урда, когда он рядом, когда он с ним, его наполняют сожаления? - Я хочу, чтобы ты пошел вместе со мной. – Наконец произнес Риг. – Я не хочу с тобой расставаться. Урд, идем со мной? - Я не могу, ты знаешь. Если не хочешь расставаться, то не уходи. Пока мы вместе, мы сможем справиться с чем угодно. Риг чувствовал горечь во рту, они впервые не избегают этой темы, не молчат, но почему с каждым словом говорить все труднее? Он видел упрямство в глазах брата, он видел и долг, оставленный отцом, и нежелание расставаться с единственным по-настоящему родным человеком. Риг все это видел, просто потому, что эти желания были созвучны с его желаниями. Что если он просто… - Папа? Тоненький голос привлек внимание двух вампиров, ведь доносился он со стороны кровати. Урд кинулся к ребенку, встречаясь алыми глазами с замутненным болью взглядом. Риг придвинулся ближе, щупая пульс ребенка, и в недоумении посмотрел на мальчишку. - Вот это я понимаю – воля к жизни. Он уже десять раз должен был умереть, а не приходить в сознание. - Тихо! – Шикнул на него Урд и вернул внимание ребенку, собираясь перевязать рану на плече и обнаружил, что она начала затягиваться. Надежда дала ростки там, где ее не было изначально и в голове у Рига вдруг промелькнула мысль: «Может быть это шанс? Шанс начать все с чистого листа?..» Он решил подумать об этом основательнее. * «Дядя Риг, а почему небо голубое?» «Дядя Урд, а почему вы не любите солнце?» Мальчишка задавал тысячи вопросов каждый день, и каждый день не был похож на предыдущий. И Риг, и Урд словно вернули себе что-то, что было некогда утеряно, лелея этого ребенка. Они больше не считали дни, позволив себе наслаждаться мгновениями и возможно это было самое лучшее время в их жизнях, пока они раздумывали над тем, чтобы ответить на очередной вопрос. Они забыли на краткое мгновение человеческой жизни о том, кем теперь являлись и поплатились за это, когда Микаэла подхватил лихорадку, которая бушевала в их краях, и от которой не было лекарства ни у людей, ни у вампиров. Ему было шестнадцать, самый прекрасный возраст, в котором он был обречен ждать, пока его сердце не остановится. Сидя у его постели, Урд думал о том, что мог сделать, что они могли сделать, и все упиралось лишь в одно. - Ты сделаешь или я? – Раздался голос Рига из-за спины, а Урд будто бы сгорбился. - Я сам. – Ответил Урд, приоткрывая рот мальчика и вливая в него проклятую кровь. Возможно, стоило дать ему умереть. Если бы они оба не стали настолько эгоистичными до тепла, которое излучал этот ребенок. Когда Микаэла открыл глаза, Урд был твердо настроен научить его всему, что Мика должен знать об этом мире и совсем упустил из вида своего старшего брата. А зря. Потому что на следующий день Риг исчез.