Часть 2. Тайна Джулиана Хэлларда.

      — Заткнись, Николас! — Джулиан с размаху поставил ферзя на черный квадратик шахматной доски. Тонкие губы искривились в досаде — промахнулся на одну клетку, теперь выстроенная стратегия победы была под угрозой. — Сколько можно талдычить одно и то же?       — Ровно столько, сколько потребуется, чтобы ты понял. Перестань обманывать самого себя, посмотри правде в глаза. — Дворецкий не глядя походил лошадью, перекрывая возможный шах. — Разве не замирает сердце, когда её рука доверчиво ложится в твою ладонь? Разве не хочется проводить с ней все свободное время, развлекая небылицами из своей прошлой жизни или просто молчать — лишь бы рядом. Скажешь, не испугался за неё во время нападения наёмников? Ты научился испытывать тревогу, страх, сострадание…       — В Бездну! — демон смахнул фигуры, задевая рукой бокал с вином. Красная жидкость потекла по столику, пачкая скатерть. — Не ровняй всех по себе. Если ты слабак и поддался глупым человеческим эмоциям, влюбился в ту горничную, то это не значит, что все демоны такие. Девчонку сам отнесешь в покои, мне некогда.       Хэллард взглянул на уснувшую Миру, так и не дождавшуюся конец игры, дёрнул головой и выскочил из гостиной, чуть не сбив по дороге прислугу, выходящую из ванной комнаты с грелкой в руках.       Распахнув двери, выбежал во двор, тускло освещаемый светом фонарей. Не раздумывая бежал куда глаза глядят, пока не оказался в дремучей чаще Белорощинского леса.       — Не люблю я её! — кулак остервенело лупил ствол крепкого дуба. Ошмётки коры вперемешку с древесиной падали на снег. — Хвостоголовый старик! Извращенец демонского племени! Не люблю я её, слышишь!       — Слышишь… ышишь… ышишь… — отозвалось эхо.       — Я сожру её душу, выпью до дна, наслаждаясь каждым глотком. Чистая, невинная а́нима, с искоркой божественного света… Надо быть выжившим из ума придурком, чтобы променять её на любовь.       Джулиан оскалил клыки, представляя сладкий миг, когда он втянет в себя желанную душу. Неторопливо, наслаждаясь каждой секундой. Губы касаются губ принцессы, впитывая, вытягивая бессмертную сферу. Она трепещет, дрожит, понимая, что удел её печальный, но сопротивляться не может и послушно движется ко рту демона. Тело Миры безвольно повисает на его руках, теперь это просто груда плоти и костей. Белые щеки больше не покроет румянец, а губы не произнесут ни единого слова. И в голубых глазах он никогда не увидит тот блеск, что с недавних пор появлялся при встрече.       Боль. Нет. Невыносимая боль скрутила Хэлларда, заставляя опуститься на снег. Когти выметнулись из кончиков пальцев и впились в колени. Ему отчаянно хотелось заглушить эту боль физической, но не получалось. Самая страшная тайна, скрываемая ото всех, грозилась вырваться наружу.