***

Я надела сегодня своё винно-красное платье. Танцевала в темноте, в бледном свете полночной луны. Завила волосы, будто собиралась на конкурс королев красоты. И ни секунды не подозревала, где окажусь спустя каких-то два часа. Мне стоило потерпеть ещё немного. Но я ошиблась, решив, что моё присутствие убедит одну пресыщенную тварь вернуться сегодня домой, а не зависать до утра в элитном клубе. Впрочем, ошиблась я ещё раньше. Многим раньше — когда сказала этой твари «Да». А ныне сидела в какой-то полутёмной комнате, слушала громкий, лязгающий по ушам цокот высоченных каблуков до неприличия богатых туфель, дышала едкой пылью и просто не верила в происходящее. Самое обидное, что напомаженную физиономию своей конкурентки я узнала сразу. Узнала и чуть не закатила глаза. Затем тихо спросила: — Мин Джи, ты серьёзно? Мы вроде цивилизованные люди, к чему прибегать к таким диким выходкам? — я выразительно оглядела свою привязанную к стулу фигуру. — Как ты со мной разговариваешь, дрянь? — прошипела Мин Джи. Я не сдержала циничного: — Соответственно ситуации. У Мин Джи, которая была старше меня, наверное, лет на пятнадцать, глаза на лоб полезли. Работавшая в индустрии красоты, я хорошо видела её возраст за косметическими операциями и умелым макияжем, видела статус за брендовой одеждой и кричащей о своей цене сумкой. Когда варишься в мире показов и модных шоу несколько лет в качестве первой модели, такие вещи становятся слишком привычными. Как становится привычным притворство. Ложь. Лицемерие. Предательство. Расчёт. Я забыла о времени, когда меня окружали искренние люди, я уже не помнила тех, кто умел мне не лгать. Кто не хотел меня использовать. Быть моделью, за которую сражаются модные дома, сложно. Ещё сложнее быть женой по контракту, которую купили и используют в качестве дорогого украшения. Впрочем, я не жалуюсь. Я сама выбрала эту яркую жизнь, я о ней мечтала в юности. И научилась выгрызать себе дорогу. Так что отклонилась я практически инстинктивно, когда разъярённая Мин Джи замахнулась для пощёчины. Меня никогда никто не бил по лицу — я не позволяла. И в этот раз тоже не позволила. Процедила так, что несчастная женщина даже побледнела: — Только посмей — и я тебе руку сломаю. Секунду-вторую Мин Джи приходила в себя. Затем решила воспользоваться услугами тех, кто выкрал меня прямо из машины, привезшей меня в клуб к неприлично богатому мужу, и притащил сюда. — Поучите-ка её уму-разуму, — выдохнула она, отступив на несколько шагов. Ребята поручение выполнили с таким пылом, что я возненавидела весь мир. Немногим позже к затуманенному болью сознанию пробилось полное многолетней злобы и обиды: — Я десять лет ждала, пока он сделает мне предложение. И, если бы не ты, два месяца назад невестой на свадьбе была бы я… У тебя есть только хорошенькое личико и фигура, но нет амбиций, — насмешливо заметила Мин Джи. — Таким, как ты, не место рядом с ним… Слушала я страстные слова вполуха — была больше занята тем, чтобы пошевелить онемевшими от боли пальцами. Дышать выходило с трудом, кажется, мне сломали рёбра. — Я отправлю тебя туда, где тебе самое место, — пообещала женщина и приподняла мою голову, схватив за волосы. Я не сдержала стона. — И только посмей вернуться, дрянь! Ты у меня в долгу, слышишь? — прошипела она мне на ухо. — За то, что я сохранила твою никчёмную жизнь, вешалка… Улыбнуться было настоящим подвигом — разбитые губы не слушались, — но я это сделала и вполне отчётливо проговорила: — Вы друг друга стоите… Он покупает себе верность жены… Ты сражаешься за место его личной подстилки… Наверное, не стоило этого говорить: шарахнули меня головой прямо в бетон после этих слов так, что я отрубилась. А пришла в себя уже на свалке. Честно говоря, массивные металлические корпуса отживших своё машин в предрассветных сумерках выглядели даже внушительно. Я с трудом села, в нос ударили запахи многолетней пыли и машинного масла. Но изучить взглядом место, наиболее мне подходящее по меркам Мин Джи, я не успела, отвлекшись на чьё-то грубое: — Вы по какому делу пожаловали? Судя по всему, меня только-только привезли: двоих молодчиков, стоявших возле «Джипа», я узнала сразу. Потом перевела взгляд на бомжей, которые медленно начали собираться вокруг машины и моей сидевшей прямо в пыли избитой фигуры. — Не ваша забота, — так же грубо рявкнули вопрошавшему в ответ. Я вскинула брови, узнав голос Мин Джи. Надо же, какая честь! Притащилась же полюбоваться, как я буду смотреться на свалке. Хотя сейчас, даже несмотря на роскошное красное платье, я здесь выглядела почти своей. Женщина отошла от блестящей чёрной машины, такой же яркой и безвкусной, как она сама, и оглядела меня с удовлетворением в глазах. Кажется, это был момент её триумфа. Но её отвлекли. — Наша, наша, дамочка. Вы притащились к нам без предупреждения, а у нас тут свои порядки, — внушительно проговорил бомж. Я перевела на него взгляд, его нахальное упорство положительно мне нравилось. В пыльной рубашке в полоску, мятых, не менее пыльных джинсах и собранными в высокий хвост чёрными волосами он выглядел по меньшей мере необычно. Я посмотрела на других. Признаться, бомжей я видела впервые, но готова биться об заклад, таких вообще редко кто мог встретить: в пусть и потускневших от времени, но всё же ярких нарядах, совершенно не сочетавшихся с ними кепках, панамках и пестрых кроссовках, с лоскутными сумками за плечами, угрюмыми взглядами и глазами, которые, казалось, видели всё, эти ребята выглядели теми, с кем лучше не связываться. Им не нужно было ни ножей ни пистолетов, чтобы их воспринимали всерьёз. Только поняла это я одна. — Вы вообще кто такие? — вспылила Мин Джи, которую оторвали от картины моего унижения. — Катитесь себе собирать мусор и не лезьте не в своё дело! «Ой, нарвёшься ты сейчас на неприятности», — качая головой, подумала я и попыталась встать. Тело, к облегчению, болело уже не так сильно, хотя, может, спазмы лишь на время стихли. А вот рана на голове пульсировала так, что подняться на ноги точно было не лучшей идеей. Просто сидеть в пыли я уже не могла. — Как это не наше дело?! — не меньше Мин Джи разозлился ещё один бомж. — Притащились к нам — так теперь отвечайте, зачем привезли сюда девушку и что собираетесь делать. — Мочить будете? — невозмутимо спросил кто-то из их пёстрой компании, а меня затошнило. «Не может быть, — пронеслось в голове, — не станет Мин Джи руки пачкать…». Тело будто окатило холодным потом, но упасть мне не позволили — один из бомжей подскочил ближе и подхватил меня под локоть. Только зря я напряглась — вопрос Мин Джи напугал не на шутку. — Мочить?! — взвизгнула она. — А к вам что, убивать привозят? — севшим голосом уточнила она сразу. — Ну, когда как, — пожал плечами бомж. — Чаще просто трупы выбрасывают и платят, чтобы мы закопали где-нибудь по-тихому. — Так что гоните монету, — как-то весело подхватил другой обитатель свалки, — или мы сообщим, куда нужно. Проблем потом не оберётесь. Лицо у Мин Джи побледнело так, что, казалось, её сейчас стошнит. Я не сдержала усмешки и посмотрела на державшего меня под локоть бомжа с благодарным: — Спасибо. — С чего мне вам верить? — голос у Мин Джи дрожал, так что её бравада выглядела жалкой. — Кто вы вообще такие? Это свалка, сюда все мусор выбрасывают, — она глянула на меня с такой издёвкой в глазах, что я пошатнулась от негодования. — Пошли прочь! — вышла она из себя, оглядев бомжовскую группировку, которая уже начала смыкать круг. — Эй, сделайте что-нибудь! — обратилась она к двум молодчикам, которых наняла. — Да больно их много… — замялись те. Я закрыла глаза ненадолго. Подозревала, что, если начнётся свара, могу снова пострадать. Голова болела всё сильнее, так что у меня временами темнело перед глазами. — Слушай, дамочка, — подал голос парень в полосатой рубашке. — Ты к нам не гости приехала, а разборки устраивать собралась. Мы против ваших разборок, — он коротко посмотрел на меня, — ничего не имеем. Но раз вы их устроили на нашей свалке, платите… — С какой стати?! — взорвалась Мин Джи. — Кто сказал, что это ваша свалка? — Я. Низкий бархатистый голос, несмотря на кроившие голову спазмы, отчётливо расслышала даже я. В удивлении посмотрела туда, откуда донёсся лаконичный ответ. Он прозвучал настолько уверенно, что мне стало любопытно, кому же он принадлежит. Предрассветные сумерки отступали, утро медленно светлело, так что я хорошо разглядела высокую фигуру того, кто неторопливо шагал в нашу сторону. В чёрном плаще, под распахнутыми полами которого виднелись потерявшая первоначальную белизну рубашка и болтавшийся на шее чёрный галстук, в рваных узких джинсах, с небрежно расстёгнутым воротом и блестящей чёрной битой на плече выглядел он внушительно. Так что я даже не сразу заметила трусившего рядом с ним лабрадора. Н-да, если окружавшие нас бомжи вполне себе напоминали гангстеров, то этот точно тянул на целого короля помойки. — Это моя территория, — спокойно проговорил местный босс, остановившись в двух шагах. — Соблюдайте правила или проваливайте. — Да мы уже уезжаем, — опасливо покосившись на пса, засуетилась Мин Джи. — А девушка? — главарь окинул меня таким пронзительным взглядом, что мне стало страшно за противницу. — Оставим тут, — залепетала Мин Джи, — мы её для этого… — Исключено! — оборвал её начальник свалки. Рубанул так, будто по лицу залепил. Не взорвись моя голова болью в следующую секунду, я бы ему похлопала. Честное слово. — А если заплатим? — пискнула моя противница. Король помойки заломил такую цену, что у меня даже глаза на лоб полезли. «Не удивлюсь, если он уже на такие выплаты квартиру в Каннаме приобрел», — подумала я с иронией. Поспорить у Мин Джи не вышло — чувствую, главный бомж до чёртиков успел её напугать. Было что-то в его глубоких чёрных глазах такое, что становилось понятно: с ним шутки плохи. Очень плохи. Впрочем, наверняка выживание на свалке было не менее сложным, чем в мире моды. Взглядом уезжавший на скорости «Джип» я не проводила, вздрогнула, услышав участливое: — Эй, ты как? Державший меня под руку бомж смотрел с таким сочувствием, что у меня вдруг разболелось сердце. Давно на меня не смотрели так… по-человечески. — В порядке, — вежливо ответила я, слегка потирая лоб пальцами. Честно говоря, голова болела уже так сильно, что мне хотелось плакать. — Немного в висках тянет, — приукрасила я реальность. — Босс, в больничку бы её, — послышался чей-то голос. — Может, скорую вызовем? — А какой врач на свалку притащится? — Сюда скорее шарлатаны заявятся… — Что насчёт такси? — Ой, идея! — Сейчас позвоню, — оборвал обсуждение бархатный голос главаря, и король помойки — честное слово, не вру, — вытащил из кармана настоящий айфон, совсем новенький и блестящий. «Я или сплю, или с ума сошла», — подумала я. Любовница моего фиктивного мужа заплатила наёмникам, чтобы меня похитили, избили и кинули на помойке, бомжи содрали космическую комиссию за то, чтобы у её выходки не было последствий, а сейчас начальник свалки вызывает такси, чтобы меня отвезли в госпиталь. Не жизнь, а сюжетец для Тарантино. Слышишь, Квентин? Лови идейку для экранизации, я даже об авторских правах не заикнусь! Впрочем, кажется, приступ иронии настиг меня одну. Бомжи вокруг без слов вдруг начали разводить костёр, приволокли откуда-то автомобильных сидений, шин и кучу тряпок, а местный король, закончив звонок, подошёл ближе, чтобы в очередной раз окинуть меня взглядом, от которого ноги подкашивались и начинали трястись поджилки, и коротко велеть: — Принесите аптечку. Уже сидя на какой-то укрытой покрывалом покрышке я заметила, что, в отличие от остальных, от короля помойки не разит пылью и мазутом. Да и вообще он выглядел куда чище своих кентов. Я внимательно поглядела на руки, смачивавшие вату антисептиком. Ногти были чистыми, сухие бледные руки явно были знакомы с тяжёлым трудом, но точно держались в чистоте. Главный бомж потянулся к моему лицу — представляю, как страшно оно выглядело, залитое кровью, которая так и сочилась из раны над виском. Я было невольно отодвинулась и сжалась, услышав резкое: — Не дёргайся. Опасаться мне было нечего — действовали его руки на удивление бережно, несмотря на свирепый взгляд, который меня совершенно парализовал. Так что я даже успокоилась и оглядела своего «доктора» куда более внимательным взглядом. Он был молод. Даже очень. На лице ни морщины, разве что вокруг глаз. Глаза ясные, глубокие, смотрят так, будто насквозь прошивают объект, попавший в их поле зрения. Уголки сжатых губ опущены, делая их изгиб совсем недовольным. Худощавое лицо можно было назвать даже сухим, особенно выделялись скулы. Интересно, что привело этого парня на свалку? Он совсем не похож на бомжа. Вопросов у меня было много, но задавать их не было сил — я еле справлялась с болью. Меня почти насильно заставили выпить спазмолитиков, пусть это мало помогло. Но я была по-настоящему благодарна за то, как быстро мне обработали раны и ушибы. — Ладно, я закончил, — отодвинулся король помойки, — с остальным разберутся врачи. — Спасибо, — просипела я. — Ты чем этой истеричке насолила-то, милочка? — спросил меня кто-то. Бомжи уже собрались кучкой вокруг костра. Кто разогревал немудрённый завтрак, кто ковырялся в банках с консервами. Толпа была разномастная, но, по всей видимости, дружная. И почему-то очень тёплая. Сама не знаю, отчего, но я как-то вся согрелась, просто оглядев их компашку. — Да вот, не по тому адресу мужа нашла, — пробормотала я. — Э-э-эх, — весело протянул парень в полосатой рубашке, хлопнув себя по коленке, — такая молодая, а уже замужем! — Да уж, туда не стоило торопиться, — вяло улыбнулась я. Хотелось лечь и заснуть. Мне было даже всё равно, что вокруг пыль. — Но тебе теперь туда дорога заказана, да? — догадался ещё один из бомжей. — Та тётка явно сумасшедшая, в следующий раз, гляди, совсем мёртвую привезёт, — добавил он без тени смеха. Убравший куда-то аптечку король местной группировки присел рядом на старенькую трёхногую табуретку. Я закрыла глаза и потёрла виски пальцами. Думать о том, как вернусь к своему благоверному после: «И только посмей вернуться, дрянь! Ты у меня в долгу, слышишь?», мне сейчас совсем не хотелось. — Скоро машина приедет? — жалобно пискнула я. — Э, да сюда добраться время нужно, — урезонил меня один из новых знакомых, — мы же на краю земли, считай, живём. Я только закивала, сдерживая слёзы. Мне было так больно, обидно и тошно, что я толком не отреагировала, услышав неожиданное: — Можешь прислониться. — Что? — еле слышно спросила я, посмотрев на главного бомжа. Но он не шутил, судя по взгляду. Без предупреждения взял за плечо и потянул на себя. Прижавшись лбом к тёплой ткани его чёрного плаща, я ощутила такое облегчение, что чуть не заплакала. Вздрогнула, ощутив на коленях что-то мягкое и тяжелое, и не сразу поняла, что это лабрадор, который, видимо, решил, что я друг. Кажется, я отключилась. Ненадолго пришла в себя, только когда меня несли на руках. Потом ощутила, что меня усаживают в машину, и снова потеряла сознание. Несколько дней спустя, поставленная на ноги заботами врачей и поддержкой верного менеджера, который нашёл меня после звонка кого-то, кто не пожелал представиться, я смотрела на протянутые мне помощником бумаги в полном шоке. С чего вдруг муж, для которого я была лишь красивой декорацией, решил ни с того ни с сего подать на развод, я не знала. Поверить в то, что его так быстро убедила Мин Джи, я не могла: это не удалось ей и за десять лет. Но думала я недолго. Побывав на городской свалке, я на многие вещи взглянула по-другому. Это было парадоксально, но настоящих людей я встретила там, куда величавшие себя настоящими людьми побрезговали бы спуститься. Пусть бомжи ничего особенного для меня не сделали, но я не могла забыть тепла, которое мне подарили их простая поддержка и бесхитростные слова. Не могла забыть, что они вызвали скорую и приняли меня как свою. После развода — такого же быстрого, как и заключение фиктивного брака, — в индустрии моды я продержалась две недели. Дольше не вынесла. Дело было не в слухах, которые ходили вокруг моего имени. Я просто больше не могла находиться в мире, где всё душило меня фальшью. В итоге я сорвалась и уехала из столицы, открыла небольшую лавку в прибрежном городке и с утра до ночи возилась с фигурками и поделками, заливая эпоксидной смолой ракушки, собранные на берегу, или разукрашивая самодельные сувениры. Работа была несложной, освоила я её быстро, зато теперь размышляла целыми днями, вспоминая всё, что со мной произошло. Успела даже подружиться с местными, которые приняли меня без проблем — подозреваю, из-за приятной внешности. Всё-таки я была моделью. А в тот вечер — обычный вечер, когда я по привычке решила прогуляться вдоль берега, — я ощутила лишь слабое удивление, услышав короткий грозный лай, в котором сразу узнала зычный зов лабрадора. Как будто всё это время где-то в глубине души понимала, что снова встречусь взглядом с глазами, которые будто видели меня насквозь. Обернувшись, я улыбнулась псу, который подбежал огромными прыжками и ткнулся мордой в протянутую ладонь. Затем посмотрела на того, кто приближался уже знакомым мне уверенным шагом человека, который был королём даже на городской свалке. Сейчас он выглядел обычным парнем, одетый в лёгкие кеды, простые светлые брюки, расстёгнутую бледно-голубую рубашку и белую майку. Держал руки в карманах и смотрел, как давний приятель. Впрочем, он и был давним приятелем, подставившим плечо в тот момент, когда мир выбил мне почву из-под ног. Он остановился в двух шагах. Окинул взглядом и как-то недовольно поджал губы. Вилял хвостом его лабрадор. Трепал ветер юбку моего белого льняного платья. — Ты не удивлена, — проронил бархатный голос. — Ждала, что ты придёшь, — не стала я скрывать. В изгибе его губ появилась ирония. Я улыбнулась, когда он снисходительно заметил: — Для женщины, заключившей брак по расчёту, ты на удивление романтична. — Ну… — я отвела взгляд. — Вообще-то у меня было время подумать, — вернула я. — Про тела, которые привозят к вам на свалку и которые вы молча закапываете — наверняка так, чтобы их никто не нашёл… Твои друзья подозревают, что покойники — не случайные жертвы, а чьи-то заказы? — без осуждения спросила я, мне было просто интересно. — И не потому ли ты здесь, что я могу сказать где-то то, что не должна была узнать? Долгую минуту король помойки смотрел на меня без слов. Я догадывалась, что за мной следят, — проходы по подиуму научили ощущать на себе чужие взгляды. Но в глазах моего незваного гостя не было угрозы. Наконец он усмехнулся: — Сообразительность тебе к лицу. — Часто будешь приходить? — с надеждой спросила я. — Нет, — покачал он головой, потупившись. Будто прятал улыбку. — Жаль, — искренне вздохнула я. — Тогда на чай не зову, — я зашагала в сторону тропинки, которая вела в городок. Ди-джей свалочной тусовки поравнялся со мной быстро, неожиданно выдал: — А пригласи. — Бесплатно приглашений не раздаю, — поддразнила я. Он вдруг взял меня за руку. Я остановилась, посмотрела на его лицо. А он, наклонившись, на секунду приник к моим губам. Нежно так. Я вспомнила, как бережно его руки касались моего лица. Отвела взгляд, чтобы скрыть, насколько меня взволновал мимолётный поцелуй. И когда я успела в него влюбиться? — Какой чай любишь? — спросила я. — Какой есть? — Зеленый, чёрный и ягодный. — Давай чёрный. — Хорошо, — улыбнулась я. — Давай чёрный.