Часть 14. Посылка из прошлого

      Рон нетерпеливо, лихорадочно ходил туда-сюда вдоль овального стола в конференц-зале академии. Гермиона, Падма, Шумов и Сьюзен следили за ним взглядом. Малфой, скрестив руки на груди, смотрел в стол перед собой. – Джордж и Терри ждут его на месте, – ответила Сьюзен. – Это вопрос ближайших часов. Да не суетись ты, Ронни, сядь.       Он вздохнул и сел рядом с Гермионой. – Гарри сказал про фотографию и про письмо, – произнесла Падма, сидевшая напротив. – Джинни получила анонимку с тем же почерком. И что это значит? – Ну?       Она снисходительно улыбнулась, Гермиона открыла рот, но понимающе кивнула и позволила подруге продолжить свою мысль. – Это значит, что наш минотавр в юбке, несмотря на все свои усилия, по-прежнему чувствует себя несчастной. Вся радость от содеянного иссякла, и она снова озлоблена. Ведь счастливые люди никогда не пишут мерзкие анонимки! И для эмоциональной подзарядки ей нужно было достать Джинни, сделать ей больно, выплеснуть всю гадость, которая в ней кипит… – Это может быть какая-то свихнувшаяся поклонница Гарри? – спросила Сьюзен. – Он у нас популярный парень, много девушек по нему сохнет. У кого-то мог протечь котел… – Это вполне вероятно, но лично я думаю, что тут замешано что-то иное, – вставила Гермиона. – Ты сама знаешь, он никогда не был беспечным сердцеедом. Никаких разбитых сердец. Со времен битвы за Хогвартс его вообще никто не интересует, кроме Джинни, а первая школьная подружка Чжоу Чанг, как вам известно, уже три года как счастлива замужем. И Гарри отлично провел время на ее свадьбе, кстати, вместе с Джинни. Чжоу хорошая девчонка. Она дулась на Гарри ровно неделю. Так что… – Да. Котел-то у этой твари капитально протекает, конечно, – пророкотал Рон. – Если бы Амбридж не была заперта в Азкабане, я бы голову отдал на отсечение, что это ее рук дело. Но, говорят, наша милая директриса давно перестала соображать… – Да, согласна, весьма похоже, – кивнула Сьюзен. – Старая ведьма, помешанная на карьере и получающая наслаждение только от страданий других людей. – Ты хочешь сказать, что это не молодая девица? – вдруг заинтересованно переспросила Гермиона. – Это интересно… Допустим. Пожалуй, соглашусь. Но она явно действует не одна. Эти мерзкие егеря и она… Они же практически из разных вселенных. Нельзя вот так просто выйти из Атриума в дорогом костюмчике, зайти в Лютный переулок и через пять минут найти и нанять двух головорезов. Между ними должно быть какое-то связующее звено. Кроме того, она явно при деньгах, раз платит такие шальные суммы этим отбросам. И…       Договорить она не успела.       Где-то в глубине дома раздался шум, и в зал ввалился Джордж Уизли, пылающий и растрепанный. – Мы его взяли! – только и успел выдохнуть он, отходя в сторону, распахивая дверь и пропуская остальных.       В зал ввалился тощий высокий человек с руками, связанными за спиной, следом за ним зашел Фергюссон, покорный и безучастный. Терри Бут, подталкивая их в спину, уволок обоих в сторону, Джордж сделал едва уловимое движение палочкой, и оба пленника рухнули в углу, громко стукнувшись коленями о каменный пол.       Все вскочили со своих мест. Еще мгновение они стояли в полной тишине, которую нарушало лишь прерывистое дыхание пойманных негодяев. Потом раздалось глухое рычание, вскрик, грохот падающих стульев и шумная возня. Рон, побагровев от неукротимого гнева, захлестнувшего его с головой, изо всех сил рванулся вперед, Гермиона, бледная и испуганная, вцепилась в него с одной стороны, а подоспевший Малфой – с другой. И даже вдвоем они с трудом удерживали его на месте, не давая достать палочку из рукава. Рон рычал и вырывался из их объятий. – Ронни, нет! Нет, пожалуйста! Успокойся! Да угомонись ты… Послушай...       Он издал низкий, яростный вопль, потом еще несколько раз дернулся и наконец, немного придя в себя, отвернулся, сипло вдыхая и выдыхая. Малфой продолжал крепко держать его за плечо. – Гермиона, уведи Рона, – металлическим голосом приказал Шумов. – Мы все сообщим, как закончим. – Но я… – начала было Гермиона, но Шумов ее перебил: – Пожалуйста, без лишних споров. Вам нечего здесь делать в ближайшее время. Сьюзен, проводи их.       Рон гневно дернул плечом, освобождаясь от руки Малфоя. Тот отпустил его и отошел на пару шагов. Гермиона обняла мужа за талию. – Пойдем, – тихо проговорила она. Рон не шелохнулся. От его искаженного лица, которое едва можно было узнать, словно исходили волны раскаленного воздуха. – Рон, пожалуйста, – уже более мягким, но решительным тоном произнес Шумов. – Ты и сам понимаешь, что так будет лучше.       Гермиона сделала несколько быстрых шагов, увлекая мужа к выходу. Сьюзен вышла вместе с ними и закрыла дверь. Руки у нее дрожали.       Рон вырвался из рук Гермионы, несколькими стремительными шагами достиг входной двери и резко остановился. Потом изо всех сил шарахнул кулаком по темному деревянному косяку. Сьюзен положила руку ему на плечо и чуть сжала пальцы. – Держись, Рон, – тихо сказала она. – Постарайся не думать об этом. Твое место сейчас не здесь. Прежде всего ты нужен Гарри. Это важнее всего на свете. И этого никто не сможет, кроме тебя. А с этим дерьмом… Поверь, мы сделаем все, что нужно.       Он обернулся. Беднягу Уизли всего трясло. Их взгляды встретились. – Спасибо, Сью, – глухо выдохнул он. – Да, наверное, ты права. Просто это… Это...       Он осекся, растеряв слова. Сьюзен крепко обняла его. – Скажи ему, что мы все очень его любим и ужасно скучаем, ладно? – Обязательно.       Потом с тем же чувством прижала к себе Гермиону. И пошла обратно.       Рон и Гермиона вышли на улицу и через несколько мгновений, дойдя до древнего, огромного дуба, который местные жители называли дубом Основателей, трансгрессировали. *** – Посылка на имя Гарри Поттера, сэр, – испуганно проговорила секретарша, держа двумя пальцами сверток из крафтовой бумаги, перевязанный шпагатом.       Джастин осторожно взял посылку, положил ее на стол и ткнул палочкой. – Специалис Ревелио!       Раздался звон проверяющего заклятия, но ничего особенного не произошло. Тогда Джастин снова махнул палочкой, узел на веревке развязался, бумага развернулась сама собой, и…       Это была мантия-невидимка, принадлежащая Гарри. Все, кто работал с ним, знали ее. Второй такой больше не было… Поверх серебристой невесомой ткани лежали несколько запечатанных писем, подписанных его рукой. «Рону и Гермионе». «Джинни». «Терри и Сьюзен» – прочитал Джастин, перебирая твердые темные конверты. – Чего ты стоишь? – спросил Эрни. – Полагаю, что мы можем открыть письмо для Бута. Там может быть что-нибудь важное.       Джастин вскрыл темный плотный конверт. Там была фотография Тедди Люпина и две записки, одна из которых была адресована Сьюзен и написана рукой Гарри.       «Сью, это я получил по почте сегодня утром. Выбора у меня нет. Я отправляюсь за Тедди, и всякое может быть. Если случится что-нибудь плохое, постарайтесь не слишком горевать, ладно? Мне очень повезло, что у меня есть такой друг, как ты. Как Бут. Я вообще счастливый человек, потому что у меня есть все вы. Однажды мы обязательно встретимся, Сью, я точно знаю. Всегда буду любить вас. Никогда не сдавайтесь. Tueri bonum. Ваш Гарри». – Ох, Гарри, – проговорил Эрни с горечью.       Джастин вздохнул и развернул вторую записку. «Мы отпустим его, если ты никому не сообщишь об этом, если придешь один. У нас с тобой есть одно дело, которое нужно уладить один на один. Мальчик вернется домой живым и невредимым только при этом условии. Поверь, мы предусмотрели все неожиданности, и не пытайся нас провести. Иначе пеняй на себя. Адрес на обороте».       На фотографии был запечатлен Тедди Люпин. Он прислонился спиной к какому-то строению, и по его лицу текли слезы. – Понятно, почему он рванул, не раздумывая, – глухо проворчал Джастин. – Тут любого бы удар хватил. А уж зная Гарри… – Всё, как всегда. Попрощался и отправил улики в отдел, – бросил Эрни. – Но почему она пришла только сейчас? Целый месяц пакет болтался неизвестно где!       Он осторожно отодвинул сложенную мантию-невидимку. – Гляди-ка! Еще послание.       «Прошу прощения за задержку. Гарри велел отправить пакет ровно через сутки, но мне помешали непредвиденные обстоятельства. Надеюсь, что ничего срочного и важного. Привет!» Без подписи. – А вот и ответ, – улыбнулся Джастин. – Слушай, меня гораздо больше интересует другое: кто и когда сделал эту фотографию. Проявил и напечатал. Это вообще не все умеют – нужны специальные растворы, условия, бумага и прочее. Вряд ли люди, которые по уши погрязли в преступлениях, одновременно с этим профессионально занимаются фотографированием. – Да, это было крайне необычно, – кивнул Макмиллан. – Слишком разная психология... И кроме того, они ведь на самом деле не похищали Тедди. Нет, эти уроды попросту стащили где-то подходящий снимок и использовали для того, чтобы выманить Гарри. – А откуда фотография могла попасть в руки посторонних людей? Полагаю, открытки с изображением маленького Люпина не продаются на каждом углу. Даже фотографии самого Гарри не так-то просто раздобыть! – Ну, да, – фыркнул Эрни. – Он ведь категорически запретил продавать его портреты. Все, что остается теперь безутешным поклонницам нашего супергероя, это вырезать их из «Ежедневного пророка» и «Придиры». – И где похитители могли ее раздобыть? Варианты? – Во-первых, у кого-то из членов семьи. А это исключено, ведь у Тедди вообще никого нет, кроме бабушки Андромеды. Либо какой-то фотограф. Но кто вообще снимал Тедди? Когда и для чего?       Джастин помолчал несколько мгновений и рявкнул: – Ну, конечно! Эта чертова газета! За Гарри в поисках сенсаций постоянно шныряют эти мерзкие писаки. Это точно снимал кто-то из них.       Эрни издал вопль и выдохнул: – Пошли! *** – И мы рванули в редакцию, – закончил Джастин. – Пошумели немного, но нашли. Это точно снимал фотограф из редакции, но это было еще в мае, во время мемориальных мероприятий в Хогсмиде. Как раз удачно поймал такой момент, когда Гарри отвлекся, а Тедди почему-то плакал и… Получился такой трогательный кадр. – Как он попал в руки этих уродов? – спросила Сьюзен. – Снимок попросту был украден из редакционного архива, – ответил Джастин. – Они обнаружили пропажу, когда готовили большую статью о Гарри, после того, как его обнаружили в том сарае… Ну, вы понимаете. Начали готовить статью о нем, о его семье и тогда-то и выяснили, что самый трогательный снимок его крестника бесследно пропал. – Кто мог взять, в редакции выяснить невозможно, – задумчиво произнесла Сьюзен. – Там же столько народу толчется... – Зато это можно выяснить у егерей, – сказал Бут. – А они теперь в наших руках. Пошли.