Часть 13

      Лея подняла ноющее и озябшее тело со своего места на широком фронтоне. Солнце стояло в утреннем небе, и, без сомнения, для многих на столичной планете этот день обещал быть идеальным. Площадь под ней уже заполнялась людьми. Девушка замечала в толпе все больше и больше военных, некоторые держали плакаты, но большинство просто стояли. Она хотела верить, что они присутствовали, чтобы поддержать Вирса и Пиетта, но не была уверена.               На другой стороне площади от того места, где ждали они с Люком, был установлен большой голографический проектор, чтобы толпа снаружи могла наблюдать за ходом судебного процесса. Время приближалось к началу, и она потянулась к присутствию своего брата.               — Я здесь, — ответил он.               — Скажи мне еще раз, что мы сможем это сделать.               — Мы СМОЖЕМ это сделать, — тотчас же сообщил он ей. — Точнее говоря, ТЫ сможешь это сделать. Ты... так сильна, Лея. Я это почувствовал.               — Нет, — возразила она. — Не так, как ты.               — Я верю, что ты сможешь это сделать, сестра моя.               — Что, если... что, если я потеряю контроль? — это был ее более глубокий страх.               Пауза, пока ее брат обдумывал правильный ответ.               — Ты собираешься сделать это, потому что ненавидишь Вандрона?               — Я действительно ненавижу Вандрона.               Веселье: — Да, но это ли твой главный мотив для нахождения здесь?               — Ты же знаешь, что это не так, — подумала она, глядя на него.               — Так ты здесь, потому что ненавидишь людей, которые там принимают решения?               — Нет.               — Ты здесь, потому что любишь меня, — заявил ее брат.               — Да.               — И потому, что ты любишь нашего адмирала.               — Да.                 Она крепко сжала рукоять светового меча Люка и в тысячный раз задумалась о причудливой сдаче карт, которой Судьба наградила ее из-за полного крушения отцовских фигур в ее жизни. Только для того, чтобы, по иронии судьбы, добрый имперский офицер угостил ее чаем с пряностями, дал совет и поддержку и начал залечивать эту рану.               — Тогда, Лея, — послал ее брат, — если ты защищаешь кого-то, кого любишь, им лучше начать убегать прямо сейчас. Я уже видел, как это происходило раньше.               — Хотела бы я, чтобы Хэн был здесь, — сказала она.               — Я тоже.               Напротив, на гигантском экране, начинался судебный процесс.               Она смотрела, как они все вошли. Толпа внизу, на площади, бурно отреагировала на показания ее отца.               Но камеры увеличили изображение генерала и адмирала, в то время как Анакин сидел там и спокойно рассказывал миру, что они были просто слабовольными пешками. Сердце Леи сжалось при виде раненых глаз Пиетта и того, как Вирс вздрогнул при упоминании о его мертвом сыне, и в ней вспыхнул гнев на отца. Что он делал???               — Лея, успокойся.               — О, заставь меня, Люк. Почему?..               — Он пытается их спасти.               — Как?.. — и тогда она поняла стратегию, использованную ее отцом, какой бы жестокой она ни была.               — Крифф.               — Направь свой гнев, Лея.               — Люк, я клянусь…               — Ты хочешь стать ситхом?               — Нет.               — Тогда спокойствие. Тише. Я знаю, что ты могла делать это в Сенате, и, конечно же, ты хотела оторвать там несколько голов.               — Верно.               — Тогда вспомни тот контроль и примени его здесь.               Лея смотрела, как Вирс поднялся, чтобы заявить о своей преданности, Пиетт вместе с ним, и она не будет плакать, потому что ей нужно было видеть для убийства тех, кто это сделал. Присяжные вышли, и экран заполнился бессмысленной рекламой и патриотическими манипуляциями.               До вынесения вердикта осталось два часа. Она снова осторожно потянулась. Жаль, что здесь не было Хэна с его легкой поддержкой и бластером.               Солнце поднималось все выше.              ****              — Всем кораблям приготовиться к переходу на скорость света, — объявил по связи голос Акбара.               Венка зашагал через переполненный и оживленный ангарный отсек, заполненный СИД-истребителями и готовящимися пилотами. И одним видавшим виды сухогрузом, где Соло и вуки заканчивали кое-какую регулировку пушек правого борта.               — Этого должно хватить, Чуи! — воскликнул Соло, и вуки пропел свое подтверждение, прежде чем спуститься с верха корабля.               — Контр-адмирал, — сказал Соло, подходя к нему.               — Вы совершенно уверены, что этот корабль выдержит, генерал? — спросил Венка, довольно скептически глядя на него.               Соло был оскорблен: — Послушайте, Венка, мы все еще узнаем друг друга, так что один раз я вам это спущу. Но это самый быстрый корабль во флоте, и я призываю вас доказать обратное.               Венка вскинул руки в перчатках: — Я не пытаюсь быть враждебным, Соло, вы же знаете, что я видел вас в действии. Я просто нахожу это довольно... невероятным.               — Да, он весьма удивительный, — ухмыльнулся Соло, и почему-то Венка подумал, что, возможно, они имели в виду не совсем одно и то же.               Однако, двигаясь дальше, он протянул бывшему контрабандисту руку.               — Я просто пришел сказать: удачи и спасибо вам. Мне было приятно работать с вами, Соло, и я всегда буду благодарен за поддержку, которую вы оказывали в этом начинании.               Кореллианин крепко сжал его руку: — Взаимно, Венка. Если мы оба из этого выберемся, следующий раунд за мной.               — Ловлю на слове, — ответил Венка, ухмыляясь.               — Давайте соберем наших людей.               Венка повернулся и вышел из ангара, направляясь обратно на мостик «Опустошителя». Он чувствовал нетерпение своей команды. Это была не просто миссия по захвату столичной планеты. У них в этом была очень личная заинтересованность, и он сам это чувствовал. Вирс и Пиетт были краеугольными камнями этого флота, и все, от наивных энсинов до более старших офицеров, стремились вернуть своих людей.               Он прошел в переднюю часть мостика и посмотрел на другие корабли вокруг них.               — Мостик, готовность! — рявкнул Венка.               — Готовы, сэр, — крикнул пилот.               Венка повернулся лицом к мостику. Он не был хорош во вдохновляющих речах. Однако все выжидающие лица были обращены к нему.               — Вы знаете, почему мы приступаем к этой миссии. И действительно, я считаю, что Новой Республике пора создать официальное правительство. Пришло время захватить столицу.               — Я хотел бы сказать, что это моя весьма патриотическая мотивация, — он сделал паузу и почувствовал, что люди вокруг него в ожидании прислушиваются.               — Но я буду предельно откровенен — дело в нашем адмирале. И куда идет он, туда же идет и генерал. И я не намерен, чтобы этот флот когда-либо оставался без них, пока я могу отдавать на этом мостике команды.               И экипаж взорвался.               Что ж. Тогда все в порядке. Приятно знать, что все они были на одной волне.               — Всем кораблям, прыгаем через 3...2...1... вперед!               Венка наблюдал, как вокруг них удлинились звезды.               Мы идем, — подумал он.              ***               Присяжные вернулись в зал, и Вирс бесстрастно за ними наблюдал. Он уже знал, что они думают о его смерти, и приготовился услышать этот вердикт. Лорд Вейдер стоял такой же прямой и спокойный, как и всегда, и генерал удивился, учитывая, что этот человек был пленником дольше и в гораздо более тяжелых условиях, чем он и Пиетт.               Адмирал спокойно стоял справа от него, держа перед собой скованные руки, сжатые в кулаки. Вирс знал, что лицо адмирала, должно быть, сейчас его убивало, и он делал все возможное, чтобы от этого отвлечься.               Вирс поймал себя на том, что уже не в первый раз мечтает оказаться в переулке наедине с Круей Вандроном, но знал, что на данный момент это всего лишь счастливая фантазия.               Вошли судьи, и весь зал наполнился возбужденным напряжением.               Действительно? — язвительно подумал Вирс. — Как будто вы все не знали, что с самого начала это был обман с ожидающей нас казнью?               Его мысли вернулись к близнецам Скайуокер. Что они задумали? Он ненавидел находиться в положении, когда все, что он мог сделать, это ждать, чтобы узнать. Он снова взглянул на Пиетта. О силе воли его друга ходили легенды, но Вирс знал, что его тело вынесло больше, чем то, с чем могла справиться одна только сила воли. Пиетт, вероятно, не осознавал, что для поддержки прислонился к столу. Что бы ни случилось, генерал поклялся вытащить Пиетта из этого или умереть, пытаясь это сделать. В конце концов, он должен был сдержать обещание, данное маленькой неугомонной брюнетке.               — Садитесь, — напыщенно объявил Вандрон.               Шорох, когда все подчинились.               — Вы все слышали ужасные и печальные свидетельства, данные за последние два дня. Мы всегда будем оплакивать нашего любимого императора, но также с гордостью можем сказать, что сумеем увидеть свершение правосудия за его убийство.               Как только присяжные вынесут свой вердикт, и судьи его утвердят, будут приняты соответствующие меры, будь то освобождение заключенных...               И по его тону было совершенно очевидно, что такой вариант немыслим.               — …или их немедленная казнь за такое чудовищное преступление. Дамы и господа, присяжные заседатели, вы вынесли вердикт?               Председатель поднялась — высокая блондинка, которая выглядела невероятно встревоженной: — Милорд, у нас есть вердикт большинства, но не единогласный.               По залу разнесся громкий ропот, и Нарифф стукнул молотком. Вирс обменялся взглядом с Пиеттом и поднял бровь.               Глаза Вандрона сузились: — И какова природа вашего большинства?               Женщина нервно сглотнула.               — Милорд, 23 против 2 в пользу обвинительного приговора.               Две храбрые души, которые пытались отстоять справедливость. Вирс надеялся на это.               Комната наполнилась удивленным бормотанием. Очевидно, судьи ожидали единогласного вердикта. Остановит ли их это?               Вандрон сел и посовещался со своими коллегами-судьями, в то время как переполненный зал суда наполнился криками возбужденных зрителей.               Наконец, он снова встал, и в тот момент, когда его довольные поросячьи глазки встретились с их, Вирс понял, что приговор — смерть.               — Что ж, это действительно необычные обстоятельства, — начал Вандрон. — Но мы готовы работать с ними в интересах скорейшего правосудия. Очевидно, что подавляющее решение присяжных считает виновными...               — Несправедливо! — закричал кто-то в комнате.               Вандрон побагровел от ярости и подал судебному приставу знак. Пиетт улыбнулся, и Вирс ухмыльнулся в ответ. Хоть что-то хорошее.               — Как я уже говорил, очевидно, что вердикт присяжных должен быть обвинительным. В этих экстремальных обстоятельствах и для того, чтобы почтить память нашего павшего лидера, судьи также примут участие.               Он сделал паузу и посмотрел на них троих.               — Обвиняемые, встать.               Все они так и сделали, один из охранников Пиетта схватил его за руку, чтобы помочь подняться.               Держись, Фирмус.                — Мы, судьи, единогласно признаем обвиняемых Анакина Скайуокера, Фирмуса Пиетта и Максимилиана Вирса виновными в государственной измене и убийстве императора Палпатина.               Комната снова взорвалась.               — Соответственно, — проревел Вандрон, перекрывая шум, — через час они будут выведены отсюда, чтобы предстать перед правосудием в виде расстрельной команды. Суд окончен.               И он стукнул молотком.               ***               На этот раз они были в другой комнате, выходящей прямо на площадь, где их ждала смерть. Анакин вытянул шею на напряженных плечах, и даже это небольшое действие, казалось, заставило его носящих исаламири охранников нервничать. Он слегка вздохнул.               Приближался момент истины. Он надеялся, что, как только они выйдут на улицу, и он сумеет увидеть планировку площади, то сможет предугадать план своих детей. Многое будет зависеть от его местоположения, местоположения его офицеров и того, где расположились Люк и Лея. Двое, чтобы спасти троих. Как они могли сделать это, не пожертвовав ни одним из них?               Он снова посмотрел на Вирса и Пиетта. То ли по доброте душевной, то ли потому, что им просто было все равно, охранники позволили им сесть рядом друг с другом. Пиетту было явно все равно, он, закрыв глаза, опирался на Вирса.               Генерал встретился с ним взглядом, темные тени залегли у него под глазами, и слегка кивнул.               Анакин делал глубокие вдохи, очень тихо, пытаясь собрать всю оставшуюся у него энергию. Теперь вся их надежда была на его потомство.              ***               — Фирмус, — его голова дернулась, и щеку пронзила острая боль.               Он поднял голову и понял, что повалился на Вирса.               — Прости, Макс, — пробормотал он, медленно выпрямляясь.               — Не проблема, — тихо сказал ему его друг. — Просто... Они скоро придут за нами. И я не хотел оставлять все, не сказав...               — Вирс, — сказал Пиетт, садясь прямее и глядя на своего друга. — Пожалуйста...               Было много такого, чего они не могли сказать из-за охранников. Они должны были скрывать свою надежду.               — Нет, я просто это скажу. Ты — самый лучший человек, которого я когда-либо знал, Фирмус. Я могу честно сказать, что не стал бы менять ни одной вещи, которую мы вместе пережили. Даже банта пуду. Я рад, что буду рядом с тобой.               Пиетт сглотнул: — Спасибо, Макс, — тихо ответил он. — Ты знаешь, что я чувствую то же самое. Все эти годы я был бы ничем, если бы ты каждый раз меня не поддерживал.               Их подняли на ноги, и сердце Пиетта застучало в ушах, когда из двери на площадь в комнату проник яркий свет.               Он быстро взглянул на своего командира: — Спасибо вам за все, сэр, — сказал он, пытаясь передать в нескольких словах столь многое.               — И вам, Пиетт, — ответил его светлость, — генерал.               — Милорд.               Сначала вывели их командира, а потом они щурились от теплого солнечного света, и Пиетт попытался сфокусироваться, яростно моргая. Он мог видеть огромную трибуну, заполненную людьми, как на спортивном мероприятии.               Что не так с людьми? — задумался он. — Так праздновать смерть.                Напротив трибуны была приподнятая платформа с... только двумя?.. столбами. Он был озадачен, а затем понял, что пока его и Вирса вели к этой зловещей платформе, Анакина подталкивали к позиции на первом ярусе трибуны.               Они заставляли его смотреть.                 Что ж, еще один ужасный уровень жестокости. Сначала он увидит, как их расстреляют, а потом посмотрит в лицо собственной смерти. Теперь Пиетт мог видеть расстрельную команду, стоящую по стойке смирно сбоку от платформы. Он понял, что стрелять по ним будут с земли, чтобы обеспечить четкий вид для всех остальных.               Его подтолкнули вверх по лестнице, и он изо всех сил сосредоточился на том, чтобы не споткнуться, единственное, что поддерживало его в данный момент, — это адреналин.               Вирс был впереди него, и Пиетт наблюдал, как на генерала надели наручники, а его руки были скованы за спиной вокруг правого столба. Затем настала его очередь, и его запястья снова сковали, прежде чем охранники повернулись, чтобы покинуть платформу.               Пиетт мог видеть Вандрона и других официальных лиц, сидящих на середине трибуны под тенистым навесом. Тот пил вино и улыбался.               За барьером на первом этаже была огромная толпа. Он мог видеть многочисленные имперские знамена, но также заметил некоторые знаки протеста. Послышались какие-то крики и скандирование. Выходит, не все были этому рады. Опять же, это было то, что он предполагал.               Он поискал взглядом Анакина и нашел его глаза. Его лицо было бесстрастным, но он кивнул Пиетту.               Адмирал повернул голову, чтобы посмотреть на Вирса, когда солдаты заняли внизу свои позиции. Его друг еще раз встретился с ним взглядом и улыбнулся ему, прежде чем снова посмотреть вперед. Генерал, как всегда, встретит свою судьбу лицом к лицу.               Пиетт сделает то же самое. Он выпрямился, насколько мог, глядя на своего командира. Анакин очень пристально посмотрел на него в ответ, когда бластерные винтовки были подняты к плечам отделения на земле.               — Товсь! — щелчок дюжины спусковых крючков в положении готовности.               — Целься! — черные дула оказались направлены на его грудь и грудь Вирса.               — Огонь!