Часть 1

— Раз ты умная такая, почему всю жизнь одна? Ты одна! — Одиссей пожалел о своих словах, едва они сорвались с языка. Не могла же надменная и неприступная Афина на самом деле вздрогнуть? Он никогда до этого ей не перечил. Обычно Афина говорила все, что хотела и исчезала, а Одиссей жадно внимал ее урокам. Но больше такого не повторится. Не теперь, когда богиня так жестоко с ним обошлась. Одиссей потерял друга, почти брата — ни намека на сочувствие! Впрочем, чего ждать от той, кому чужды все человеческие чувства. Одиссей ждал новой вспышки гнева, новых упрёков, но Афина лишь смерила его долгим и печальным взглядом, в котором читалась мудрость прошедших веков. — Однажды ты поймёшь, что я хотела сказать. Однажды ты поймёшь, в чем ошибся. Однажды — но не сейчас. В конце концов, ты просто человек. Так что прощай, Одиссей, — она исчезла. «Ты мне не нужна! — крутилось в мыслях ядовитым туманом. — Честолюбивая, эгоистичная, самодовольная…» Однако против воли вспоминалось другое. Вспоминалось, как Афина поправляла хват на рукояти меча. Как мимолётно и гордо улыбалась, глядя на успехи ученика. Как в любом сражении Одиссей мог повернуть голову и увидеть сову — и понять, что он не один. «Не был один, — поправил он себя. — Больше ее рядом нет. И пускай! Я справлюсь, — он сжал ладони в кулаки. — Все ради тебя, Полит. Ты бы не одобрил лишней крови. Твоя смерть не напрасна, брат. Видишь, я проявляю милосердие. Все ради тебя, только, пожалуйста, не бросай меня! Не оставляй меня». Одиссей не мог позволить себе слез. Ни тогда, в пещере циклопа — ведь от его решений зависела судьба выживших — ни сейчас, на палубе корабля, под прицелом настороженных взглядов. Вся боль безжалостно копилась внутри, разъедала солью кожу, истончала волю. «Нет, — оборвал сам себя Одиссей. — Я не сдамся! Осталось немного, я совсем скоро вернусь домой. Совсем скоро». Где-то за горизонтом собирался шторм…