Ты поможешь мне вскопать грядки? Часть 6.

      Лето слишком прекрасная пора и слишком скоротечная, как многие школьники считают, да и учителя, которые толком и не отдохнули от толпы мелких бестолочей, которые из многих станут в будущем «дворниками». Лето слишком жаркая пара, она поднимается до сорока градусов по цельсия, заставляя многих проклинать эту пару и думая, когда же наступит зима, ведь придёт спасающий холод, на который те вновь начнут жаловаться, ведь выйдя на несколько секунд на улицу, люди уже отморозят все что угодно себе и все что не стоит. Плохое, хорошее, не важно, ведь как никак оно с собой приносит кому-то хорошее настроение, кому-то плохое.       –У тебя какой вкус?–после этого вопроса рука парня тянется к моему запястью, не сильно сжимая и поднося к своим губам, буквально не облизывая холодную сладость, а кусая, после чего ему незамедлительно прилетает ощутимый подзатыльник, от чего рыжий шикает и обиженно смотрит, но отпускает из плена бедное запястье, по которому уже совсем скоро будет стекать вся начинка мороженого, но сейчас меня это мало волновало, а недовольство так и било через край.–За что?       –Ты серьезно спрашиваешь за что, ты, блять, половину моего стаканчика съел в одно лицо!–фыркаю недовольно, наверняка забавно морща нос и после смотрю на свой стаканчик, оглядывая масштабы трагедии и тяжело вздыхаю, поднося сладость к губам и облизывая ваниль со вкусом клубники, который мне попался.        –Тебе что, для друга жалко?–карикатурно хнычет рыжий, припадая к моей макушке, пока свои культяпки закидывает мне на плечи и будто кот, который хочет ласки потирается щекой об макушку, наверняка после чего я вместо уложенных волос увижу птичье гнездо.       Впрочем, я уже как-то привыкла к тактильности Тартальи, так что не обращала на такое внимание, считая, что ему просто жизненно необходимо прикасаться к своим друзьям.       –Я бы была довольна, если бы взамен ты мне предложил попробовать свой стаканчик. Но, увы, ты падла этого не сделал, так что шатапнись.–парирую в ответ, все же доедая мороженое и довольно слизываю остатки сладости с фаланг пальц и проводя языком по устам с небольшим причмокиванием.       –Злюка.        –А ты рыжий болван.        Тут меня валят на пол и не успеваю даже толком и понять, что происходит, как мои руки прижимают над моей головой, пока Тарталья уж слишком недобро смотрит мне в глаза. Сердце куда-то упало от понимания всей ситуации.        –Тарталья, не надо... Самый любимый и лучший друг, давай ты не будешь...–не успеваю договорить как чувствую, что шаловливые разгореченные пальцы залезли без стеснения под мою домашнюю футболку и скользят по животу, щекоча бока, от чего начинаю смеяться, будто сумасшедшая.–Тарталья, перестань...–брыкаюсь ногами, чтобы хотя бы отпихнуть от себя тушу, но тот лишь самодовольно улыбается и уклоняется от всех ударов, умудряясь и ноги припечатать к полу, продолжая щекотать.       И вот казалось нет спасения мне, как врывается самый лучший спаситель на всей Земле... Мама.       –О, чем вы это занимаетесь?–слышится скрип двери и знакомый голос матери.        –Да ничем, тетя Света, я вашу дочку просто наказываю. Больно остра она на язык, пора бы ей его укоротить, а то, не дай, Боже, прикусит.–с самой располагающей к себе улыбке отстраняется рыжий поганец, садясь вновь по-турецки на полу лицевой стороной к двери, а я лишь стараюсь отдышаться, чувствую столь желанное размещенное дыхание.        –Давно пора.–по голосу блондинки ясно лишь то, что та хмыкнула.–Николь, там нужно повозиться с грядками, уже вроде лук готов, так что, пожалуйста, займись этим.       –А ты?–все же приподнимаю чуть головушку, видя опирающуюся старшую об дверной косяк.        –Я в город.        –Вот так вот и верь в людей.–строю гримасу обиженности, пока сама причина «разочарования» в людях хихикает и прощается с рыжим.        Через несколько секунд пропадают стук каблуков и лишь внизу слышится, как дверь закрывается, а во дворе заводиться машина.        В моей же комнате воцарилось молчание, невольно поворачиваю голову к задумчивому рыжему, который смотрит в дверной проем где никого уже не было. Невольно вновь удивляюсь его красоте.       –Тарталья.        –М?–отзывается тот лениво, смотря на меня через плечо.        –Почему ты такой красивый?–срывается с уст без всякого стеснения или сарказма.        Буквально секунда, как щеки рыжего рдеют, а его глаза становится по пять копеек, что делает его ещё милее. Хочется и дальше над ним издеваться, поэтому приподнимаюсь и мое лицо приближается к его лицу. Наши губы в опасной близости, буквально чуть податься вперёд и вот, я смогла бы накрыть наши уста в поцелуе. Шальная мысль проскальзывает, что я смогу почувствовать вкус мороженого.        Сам же друг не отодвигается, смотрит выжидающе, ожидая, что же я сделаю, а его взгляд метается то к моим губам, то к глазам, пока дыхание сбилось, будто одним своим действиям я заставила перевернуться все в нем наизнанку.        Прельщает, честно скажу.        –У меня к тебе предложение.–заговорчески шепчу, не моргая.       –И какое же?–сглатывает тот мешающий ком ему, невольно облизывая пересохшие губы отвечая в тон мне.       Задерживаю несколько секунд интриги и томно шепчу:       –Ты поможешь мне вскопать грядки?       Секунда и мне прилетает ощутимый щелбан, который заставляет отстраниться с громким «ой» и рука тянется к больному месту, потирая его, чтобы унять пульсирующую боль.       –Мог бы нормально сказать, что отказываешься.–недовольно бубню, чуть прикрывая глаза.       –Дурная.–фыркает тот и тянется к одной из пылающих щек, потирая ту, будто я его довела не до смущения, а влепила пощечину с обеих сторон.        Вся ситуация забавляет, поэтому не сдерживаю смех, прикрывая глаза и обнажая ряд белых зубов, пока из меня льется приглушенный смех. Несколько секунд рыжий моргает недоуменно, но после сам подхватывает волну смеха и звонко бьёт по стенам комнаты, своей минутной слабости.        Сумашедшие, не иначе.        И все же здорово то, что мы сблизились за весь этот июнь, печально, что нам оставалось ещё два месяца такой беззаботности. Но думаю, мы это время проведем не зря, правда грядки и вправду стоит вскопать, иначе мама явно по головке не погладит, ну, по-крайней меня. Тарталью она какого-то фига больше любит, хотя рожала и растила вроде мою скромную персону.        Когда мы оба успокоились, я расплылась в улыбке и переспросила:        –Так можешь с грядками? Я одна не управлюсь или ты оставишь даму в беде?        –Николь... Брат, ты что, девочка?...–для более убедительности своего удивления этой информации, он приложил обе ладони к щеками с шоком на меня уставившись.       –Неграм слова не давали, идем ты у меня на пожизненном... Если не поможешь, не получишь свой стакан воды и банан.