Что будет когда лето подойдёт к концу? Часть 13.

      На самом деле умалчивать о своих чувствах оказалось куда легче, чем казалось до этого. Ничего толком то и не изменилось те же прогулки, те же разговоры, те же подколы. Все как прежде, просто пришло осознание того что Тарталья мне и вправду нравится, возможно, влюблена. Без понятия, да и разница какая? Шанс того что мы продолжим общаться очень мал, хоть от этого осознания поступал тошнотворный ком, который не шел ни назад, ни вперёд. Не давая спокойно ни вдохнуть, ни выдохнуть, ставшая попросту поперек горла и не давая не на чем сконцентрироваться, лишь на мерзкой реальности, но отголоски здравого ума говорили, что это нормально. Простая жизнь, не более. Люди уходят и приходят. Таковы законы этой жизни и насколько бы тебе не казался дорог человек, жизнь идёт не зацикливаясь на старых, но таких родных лиц, заменяя их новыми. Уверена, через пару годиков наше общение с рыжим сведётся на нет.       Это нормально.       Твердил голос разума, пока сердце болезненно сжималось, будто оказавшись в руках непутёвого ребенка, которому кажется чьё-то пульсирующие сердце, чем-то занимательным, вертя его в руках как ему задумывается и сжимая настолько сильно, что вот-вот из глаз хлынут слезы.       Так и прошло несколько месяцев, Тарталья меня спасал от попыток Лёни со мной заговорить, поэтому я была ему очень благодарна. Сейчас же уже середина августа, через несколько дней мы уедем домой, где наверняка нас с мамой будет ждать папа. Весь уставший, но счастливый, что ему дорогие сердцу люди вернулись. По словам рыжего, те после нас уже через пару дней отправляются назад, при этом мы успели договориться, что встретимся в ТЦ, а точнее одной из его кофешек.       Сейчас теплые лучи уходящего солнца приятно ласкали меня, забирая, кажется, все удушающие мысли с собой, просто давая расслабиться.        Тонкие пальцы ловко перебирали стебли васильков скрещивая их, после чего один стебель вокруг другого, заводя его между соцветиями. Третий цветок прикладываю как можно ближе ко второму, а затем оборачиваю его стебель вокруг двух других, также располагая между соцветиями. Уже даже как-то не обращаю внимания на одного рыжего наглеца, который устроился на коленях, которые были преднамеренно согнуты и были смещены под мою пятую точку, чтобы не замарать белый подол юбки-шорт, а тому только в радость, уместил голову на колени прикрыв глаза, не заморачиваясь, ложась прям телом на землю и наслаждался всей этой атмосферой и своим положением. Мы не говорили, просто наслаждались компанией друг друга. Тишина, намного громче говорит самих слов. С ним это я поняла, это значение слов.        Венок слишком быстро и легко плелся, иногда я примеряла его на свою голову, пока Тарталья лишь иногда лениво открывал правый глаз и по несколько секунд наблюдал за моим сосредоточенным лицом. Будто и вправду кот, которому интересно, чем же занимается его любимая хозяйка.        –Эй, конопатый.–все же нарушая молчание.       На заднем фоне чирикали птицы и шуршала листва, иногда можно было услышать возгласы соседских детишек, которые тоже решили, что им надоело ошиваться под боком у заботливых родителей, решая, что можно поиграть на поляне. Но они никак не мешали, будто посторонние комментаторы, которые лишь изредка что-то молвят.       –Что такое, Ники?–отзывается лениво тот, приоткрыв свои очи и смотря мне в глубины самой души, и с такой нежностью, что невольно ощутила, как сердце ёкнуло.        Ники. От него такое обращение почти что задористое, но с его уст это звучало по-особенному. Словно самая лучшая музыка, которую хочется вновь и вновь слушать. Лишь бы слышать каждые пять секунд, а то и две.       –Как думаешь, что будет, когда лето подойдёт к концу?–на удивление вопрос, который меня несколько дней мучил не так сильно напрягал и вылетел из уст так легко, словно это какой-то буднический вопрос, а не серьезная тема разговора.        –Школа...–сонно отвечает тот, забавно фыркнув и чуть скривившись от ненавистного упоминания школы.        –Я про другое.–заканчиваю венок, чуть сжимая его и на несколько секунд прикрывая глаза, чтобы собрать мысли в кучу.–Школа, так школа, всего ничего оставалось мучиться. Но что будет с нашей дружбой?       Все же доделываю венок и одеваю его удобнее, устраивая его на голове, точно не могу сказать как все выглядит, но рыжий заинтересованно сверкнул глазами, с каким-то обожанием в глубинах океана, заставляя задыхаться от переполняющих чувств.        –Все будет в норме.–как-то заторможено отвечает тот, пока его взгляд чуть опускается вниз.–Можешь наклониться?        –Зачем?–вырывается с уст ожидаемый самим рыжим вопрос.        –Просто чуть наклонись.        Словно привороженная совершаю данное действие, до неприличия находясь вблизи с другом, который только этого и ждал, ведь чуть приподнимается, удерживая равновесие только благодаря рукам, которые податливо опирались об траву. Тут же мои губы накрывают чужие, даже и не сразу понимаю этого, застыв словно во мне произошел сбой системы, отключив на несколько секунд, чтобы перезагрузить меня, тут же сердце делает кубальт мощно ударив по рёбрам, потом ещё один раз и ещё, не собираюсь уже прекращать серию быстрых ударов. Щеки предательски рдеют, а дыхание спирает, несправедливо выбивая из меня не только дыхание, но и все мысли, оставляя меня лишь на один с бурлящими эмоциями, которые только и рады, что им дали волю.        Это и вовсе сложно было назвать поцелуем, простое касание губ, которое заняло всего несколько секунд, а казалось целую мучительную и одновременно сладостную вечность. Тарталья отстраняется, но чтобы уже встать, приняв сидячее положение и забирая меня в охапку объятий, уже устраивая меня на коленях, размещая левую руку на талию, пока его ладонь касается костяшками моей горящей руки, проводя так аккуратно, словно я–самая настоящая драгоценность, а от его взгляда я готова была превратиться в лужицу, которая ближайшие несколько лет никогда не высохнет. Глубина «океанов», была настолько завораживающей, загадочной и настолько дурманящей, что хотелось в них утонуть, став с ним одним целым. Нет, взгляд не был томящим, наоборот, нежным, чутким и одновременно с этим настороженным, будто он меня впервые видит и не знает как поступиться.       В этот раз я сама тянусь за поцелуем, подаваясь вперёд и беря инициативу на себя. Сминаю аккуратно и неумело губы друга(?), чуть высунув язычок, проводя аккуратно между его губ, намекая, чтобы тот позволил. Тот застыл на секунду другую, будто не ожидая от меня такого, после чего все же податливо разомкнул чуть уста, сразу беря инициативу в свои руки и сплетая наши языки в неуклюжем танце, а те только и рады такому разнообразию. Его поцелуй на вкус словно самая лучшая сладость, наверное, сравнимый с моти, которым я раньше особо не доверяла, боясь, что меня вывернет, но попробовав их они стали моими фаворитами. Так вот его уже уста были в сто раз лучше, слаще, мягче, желаннее.       Чувствую, как в животе зарождается знакомое чувство, которое зачастило только из-за одного рыжего балбеса, который перевернул весь мой тихий мирок верх ногами, даря незабываемые эмоции и краски. А сердце приятно томит, даря приятное тепло, даже охлаждающие и одновременно с этим слишком горячим. Волей не волей как-то машинально запуская руку в непослушные пряди Тартальи, сжимая чуть сильнее и притягивая все ближе к нему, словно хочу стать намного ближе, а он только и рад, не собираясь сопротивляться. Прикрываю глаза, чтобы отдаться полностью ощущениям.       Где-то на фоне, игравшие до этого дети кричат «Фу», через чур смущённо выдавая их эмоции по отношению к двум подросткам, которые до этого мирно себе сидели, а сейчас целуются.        Плевать, уж слишком хорошо, пусть отвернутся, если им так противно такое лицезреть.

*****

      До дома меня как всегда провожает Тарталья, перед этим, конечно, поцеловав в щеку. Но сейчас поцелуи почему-то казались слишком разные, захожу домой не выражая никаких чувств и захожу на кухню, садясь за стол, мама же до этого готовившая мирно что-то себе под нос пела.        –О, вы уже погуляли с Тартальей?       Минуту молчу, после мечтательно вздыхаю и говорю:       –Мам, я, кажется, начала встречаться.        Металлическая лопатка со звоном падает на пол.