Глава 19. Бей и души то, что осталось от моей души

RAVANNA - Жги Изучение новых постов и фан-клубов Сережи, растущих как на дрожжах, стало главным занятием Кати. Особенно забавно это было делать на смене в «Кофеине», куда поклонницы заходили за кофе в ожидании спектакля FULCRO. Девочки щебетали, предвкушая встречу с полюбившемся актером. Особенно звонко они это делали, замечая фотографию Сережи на стене. Катя постоянно следила за этим с умилением и даже радостью. Радостью за Сережу, который явно набирал популярность. Большой интерес аудитории спровоцирует и интерес продюсеров. Девушка в этом не сомневалась. Однако, один случайно подслушанный разговор выбил ее из колеи. — Да я тебе говорю, Сережа и Даша встречаются! — активно жестикулировала посетительница. Катя отчаянно пыталась аккуратно ставить с подноса кружки на стол так, чтобы девушка руками ничего не опрокинула. — С чего ты это взяла? — хмыкнула ее подруга. — Ты видела сколько Сережи в ее сторис? — ответила девушка тоном, будто сказанное ей было всеобще известным фактом. — А еще он так смотрит на нее, так… любвеобильно. И постоянно рядом с ней встает, обнимает ее, ухаживает. Там явно все не просто так. — Ну я бы все-таки думала, что он в нее влюблен и все еще добивается, — пожала плечами вторая. — Добьется, — сразу ответила подруга. — Если не уже. Дальше Катя слушать не хотела. Быстро выставила последнюю тарелку с десертом на стол и так же стремительно вернулась за барную стойку. Дрожащими руками стала готовить капучино, надеясь отвлечься работой, но с грохотом выронила питчер, расплескивая молоко по всему полу. Давясь слезами, судорожно стала вытирать пол подручными салфетками. — Так, — вдруг рядом оказался серьезный Олег, схватил сестру за локоть и одним движением поднял на ноги. — Иди в подсобку приди в себя, я все уберу. Девушка умылась прохладной водой, и ей стало немного легче. Когда она сидела, облокотившись на стену, и пыталась выровнять дыхание, в подсобку зашел Олег. — А теперь рассказывай что случилось, — встал напротив сестры парень и сложил руки на груди. — Все хорошо. — Хватит врать. Катя так и сидела, запрокинув голову наверх. Казалось, откроет глаза - и сразу вернется в неприятную реальность. — Хорошо, не хочешь говорить, тогда поиграем в «Тепло-холодно». Все из-за Сережи? Молчала. — Ага, тепло. Что-то произошло когда ты ночевала у него? — Нет, — на выдохе ответила Катя, выпрямляясь и открывая глаза. — Или да. Не знаю. — На меня посмотри, — строго сказал Олег. Девушка проигнорировала. Стена напротив была приятнее. Романов подошел к сестре и присел на корточки, заглядывая в ее глаза. — Он тебя обидел? Только честно. — Боже, нет, — протянула блондинка. — Тогда что происходит? Катя собрала все свои силы и, наконец, осмелилась признать вслух. — Мне кажется я ему неинтересна. — Господи, — протянул Олег, поднимаясь. — У твоего ненаглядного просто звездная болезнь, как ты это еще не увидела. — То есть? — нахмурилась Катя. — Не-е-ет. — Да. На тебя он продолжает смотреть так же, как и когда бегал в «Кофеин», боясь со мной столкнуться перед открытием. — Правда? — с надеждой спросила девушка. — Правда. Пусть опохмелится только от пьянеющей популярности. Надеюсь, провал в прокате его отрезвит. Катя хотела в это верить. Вечером, полноценно придя в себя после неприятной ситуации, девушка написала Сергею с предложением увидеться на неделе. Ответ был неприятен. «Прости, завтра утром улетаю в Москву. Вернусь через два дня. Может, как раз сразу в четверг и увидимся?» Девушка согласилась даже на это. Других опций не было. Да и два дня ожидания казались не такими уж и длинными. Проблема заключалась в том, что все это время все фан-клубы были заполнены аргументами в пользу теории об отношениях Даши и Сережи. И каждый был настолько правдоподобным, что Катя уже сама начала верить в это, забывая, что именно ей Горошко каждый вечер пишет «сладких снов, дорогая». Взяв себя в руки, поняла, что все проблемы решаются личным разговором. Достаточно дождаться Сережу и спросить обо всех этих аргументах поклонников лично. Действительно ли бывал подтекст, из-за чего в интервью он упоминает лишь Шамину и так далее. Явно всему этому было объяснение, никак не связанное с любовными отношениями. Однако, утром четверга она получила неприятное сообщение. «Вынужден задержаться в Москве. Перенесем все на субботу? Согласен на что угодно и где угодно! Только не обижайся!» Кратко ответив согласием, Катя вернулась к слушанию лекции по макроэкономике. Она уже устала от происходящего. Будто одна и та же песня крутилась, не переставая. Поэтому отпустить ситуацию девушке казалось наиболее оптимальным вариантом. По крайней мере, щадящим по отношению к ее нервам. — Катюх, слушай, у твоего брата же кофейня напротив театра FULCRO? — подбежала на перерыве ее однокурсница. — Да. А что? — К вам заходит Сергей Горошко? — мечтательно спросила та. — Допустим, — напряглась Романова. — А один или с Дашей Шаминой? Ну такая, темноволосая, в очках… — К чему ты клонишь? — резко перебила Катя. — Не знаешь, они вместе? — вся из себя от нервов спросила однокурсница. — Понятия не имею, — грубо отрезала блондинка и стала собирать вещи в сумку. — Мне пора. — Ой а можешь мне его автограф взять? Пожалуйста. — Мне пора, — сквозь зубы повторила Катя, резко подняла сумку и поспешила прочь из аудитории. Бежала по коридорам университета, думая о том, что уже буквально с каждой стороны доносится лишь треклятое «Сережа-Даша». Романова никогда не считала себя ревнивой, да и сейчас подобным не занималась. Скорее, расстраивалась из-за недосказанности и возможной лжи. Катя отчаянно продолжала доверять, но с трудом могла игнорировать все обсуждения вокруг. Девушка насильно затащила себя в учебу, не позволяя больше не думать ни о чем. Ночь не спала, строчила диплом. Прогресс был колоссален, вот только физическому состоянию от этого лучше не стало. В шесть утра, осознав, что организм так может и отрубиться полностью, позволила себе пойти спать. Но заснуть не могла, ворочалась несколько часов, пока не отключилась в восемь. Проснулась спустя шесть часов в разбитом состоянии. Жаворонку засыпать в восемь утра сродне самоубийству. Хотела пустить себе пулю в лоб, сжимающий голову до боли, в ожидании заваривания кофе. Сделав пару спасительных глотков, опустилась на кухонный диван и стала от нечего делать листать инстаграм. Вновь у Шаминой с десяток сторис. Он был у нее. Сердце пропустило глухой удар. Нет, как мог? Он же в Москве. А это квартира в Питере. Может, старые видео? Или может все-таки удалось приехать раньше? Катя уже хотела набрать его номер, но остановила себя буквально в мгновение до нажатия на звонок. Стала размышлять. Если он действительно приехал раньше, то должен сам ей позвонить или написать. Именно такое поведение и должно быть у молодого человека по отношению к девушке. Ну, или, банально устроить ей сюрприз. Так что самой грамотной стратегией со стороны Романовой могло быть лишь ожидание. Но, к вечеру, не выдержала гнетущей тишины и написала сама. «Как дела в Москве?» Откинула телефон и закрыла лицо руками. Девушка отчаянно не понимала что происходит, что могло пойти не так. Нет, это не звездная болезнь, как уверял ее брат. Это что-то другое, но что - Катя понять не могла. «Работы много. Но я прилечу скоро, обещаю» Врет. В накрывающей истерике села за ноутбук писать мотивационное письмо для поступления в магистратуру. Глотая слезы, единственной мотивацией писала «хочу убежать от него». Только на самом деле хотела наоборот бежать к нему. Главное, чтобы он тоже бежал навстречу. Но в действительности этого не было. Перечитав написанное, Катя заплакала в голос. К счастью, Олега не было дома. Как назло, на следующий день была ее смена в «Кофеине». Увидев свое опухшее из-за ночных рыданий лицо, Романова хотела написать брату сообщение о болезни, но понимала, что вызовет слишком много подозрений и волнений. Нужно ехать. Нельзя позволять своему моральному состоянию брать контроль над жизнью. Налепила на глаза патчи, в надежде, что они хотя бы немного уменьшат опухлость, и вышла из дома. Приехав в кофейню, сразу взялась за работу. Главное - занять руки и выключить голову. Тогда она сможет продержаться свою смену. — Доброе утро, — услышала она за спиной, пока протирала кофемашину. Оглянулась. Денис. — Ты кое-что снять забыла. — Привет, — нахмурила брови Катя. Актер усмехнулся и пальцами показал в районе глаз, намекая на патчи. Катя поднесла руку к своему лицу. — Ой, черт. Спасибо. — Бессонная ночь? — Типа того, — усмехнулась девушка, выкидывая патчи. — Совсем тебя Сережа не жалеет. — Я диплом писала. А Сережа в Москве. — Эм, — замялся Денис. — Он в Питере. Мы с ним виделись вчера. Это стало последней каплей. Больше нельзя убеждать себя в том, что у Шаминой в сторис были опубликованы старые видео. — Я, наверное, сейчас просто испортил какой-то сюрприз, — испуганно произнес актер, наблюдая за тем, как быстро побелела Катя. — Серега точно бы тебе сказал все. Так что да, я просто все испортил. — Не оправдывайся, — выдавила из себя блондинка, затем махнула головой и подняла глаза на молодого человека. — Тебе как всегда капучино с корицей? — С тобой все хорошо? Ты вся белая. Может, выйдем на улицу подышать? — испугался Денис. — Все нормально. Так что, капучино? — Да, пожалуйста, — потерянно ответил он, не понимая реакцию Романовой. Девушка же просто пыталась держать гордость, пока внутри кричала, надрываясь, от боли. Оставалась одна последняя надежда. Что Горошко действительно устроит сюрприз. Зайдет в «Кофеин» с минуты на минуту с букетом роз и сдавит Катю в крепких объятиях, не переставая целуя. Об этом девушка молила вселенную. Но ее молитв не услышали. Он не пришел. Ни в этот день, ни в следующий. Внутри Кати что-то умерло. Перед этим обе ночи находилась в агонии, попутно душив себя рыданиями. Девушка кричала в подушку, прижимая ее крепко, чтобы не дай бог Олег не услышал. Постоянно задавала себе вопрос за что. Прокручивала в голове все воспоминания с ним, но так и не могла понять. Тогда стала спрашивать конкретнее: за что ей наказали терпеть такие страдания. Но у вселенной и на это не оказалось ответа. Суббота наступила как черный день. Ударила в и без того побитое сердце. Катя с ужасом следила за своим телефоном, ожидая сообщение или звонок от Сережи, потому что так и не решила как быть. «Я в Питере! Ты где?» Еще один удар под дых. Даже скорее нокдаун. «Я на смене» «Вечером за тобой зайду, как раз буду в театре» Катя даже не стала ничего отвечать. Каждую минуту девушка с ужасом поднимала глаза на часы, боясь наступления десяти вечера. Но, настолько перенервничав, к вечеру она успокоилась. Эмоций не было больше никаких. Полная пустота. Все уже выревено и выстрадано. Услышав колокольчик входной двери в десятом часу, девушка даже не дрогнула. Продолжила стоять спиной к входу, подогревая молоко. Казалось, ей было уже все равно. — Привет, — достаточно весело сказал Сережа, присаживаясь на свое любимое место за стойкой. — Привет, — ответила Катя и, налив молоко, сделав рисунок листочка, прошла мимо, к гостю, заказавшему напиток. Сергей проводил ее взглядом. Вернувшись, девушка задала вопрос актеру. — Что будешь? — Можно яблочный капучино? — улыбнулся актер. Впервые от его улыбки было больно. — Можно, — кивнула Романова и быстро отвернулась к кофемашине, не находя сил смотреть на него дольше, чем пару секунд. Сердце трепетно ждало, что молодой человек заметит изменения в поведении Кати и обязательно что-нибудь спросит или скажет на этот счет. — В Москве несколько встреч с фанатами прошло, так круто было, — начал делиться впечатлениями от поездки Сергей, игнорируя поведение блондинки. Он был увлечен исключительно своим монологом. — Они все такие классные! Такие творческие. И их столько много! Я был поражен. И многие смотрят на меня так, будто я их бог какой-то. Интересное чувство. Но слукавлю, если скажу, что неприятное. Правда я так устал, ты не представляешь. Катя застыла на секунду, закрыв глаза и затаив дыхание. Пыталась подавить истерику, вызванную одной простой мыслью: ему все равно. Он весь там, с фанатами. Зачем уделять внимание одной боготворящей его девушке, если есть сразу сотни? Громко выдохнув, она закончила приготовление капучино. Рука машинально сама нарисовала сердечко. Всегда ему его рисовала. — Все хорошо? — наконец спросил Сережа, когда Романова поставила перед ним кружку и даже не посмотрела в его глаза. — Продолжай. И он действительно продолжил воодушевленно рассказывать о своих новых знакомствах, фанатах, эмоциях. Катя не находила сил поднять на него глаза. Смотрела на стену, на уходящих посетителей и чувствовала себя не в своей тарелке. Родная кофейня перестала быть уютной. Казалось, вот-вот стены начнут двигаться, чтобы сжать ее и раздавить. — И как раз в этот момент ко мне подошла Дарья Мороз, сама пожелавшая… — Когда ты прилетел? Вопрос звучал как выстрел, громкостью и неожиданностью содрогший опустевшую кофейню. — Не понял. — Когда ты прилетел? — повторила вопрос Катя. Девушка давала последний шанс. Сейчас она еще была готова принять и простить. — Сегодня утром. Теперь нет. — Позавчера ты был у Даши, вчера тебя видел Денис. Катю обуздала злость, позволившая ей поднять глаза на Сережу и следить за эмоциями на ее лице. Испуг читался отчетливо, как и судорожные попытки найти нужные слова. Олег всегда учил Катю не позволять себя обижать. Он выступал яро против заповеди ударили по щеке - подставь другую. С кулаками он тоже не предлагал лезть. Просто всегда говорил сестре: не воспользовались единственным шансом - второй давать не нужно, просрут и его. Ровно так же в семье Романовых было запрещено врать. Какой бы неприятной была правда - нужно говорить ее, чтобы избежать больших страданий. Возможно, поэтому их отец честно сказал, что влюбился в другую женщину и уходит. Больно было всем, но от лживой игры на два фронта было бы противнее. Так зато сохранилось хоть какое-то доверие. — Ну, понимаешь, у нас был творческий процесс, — тихо ответил Сергей, будто сам не был уверен в своих словах. — Какой? — Мы с Дашей хотим поставить новую пьесу и все время работаем над ней. — Как это могло помешать написать мне, что ты в Петербурге? — Ты не понимаешь. — Попробуй объяснить. — Мы очень увлечены процессом, и мне честно порой не до ничего другого. — Но время для вранья ты нашел. Можно было просто тогда не продолжать мне лгать про Москву. Сережа опустил голову, не зная, что ответить. — Что, я никуда тебя не отпускаю? Не считаюсь с твоей жизнью? Мешаю работать? — Ты не понимаешь! Сейчас все стоит на кону моей карьеры. Это те мысли, которые последние дни вдалбливала в него Даша. Еще с университета Сережу связывали с ней теплые и доверительные отношения. Она была для него сродни наставнику, боссу, начальнику. Актер видел в ней человека, всегда принимающего правильные решения. Поэтому слушал ее беспрекословно, внимая каждому слову. Как и в этот раз. Шамина серьезно относилась к упавшей на Сергея популярности, прекрасно понимая, что подобный случай выпадает редко. Некоторым актерам даже не предоставляется вовсе. Более того, счастливый билет тем самым выпал и их совместному театру FULCRO. Надо было брать от этого все, чтобы преумножить успех и закрепиться в творческой элите как Питера, так и России. — Понимаешь, мне сейчас не до этого всего. Столько возможностей, я не могу их просрать как для себя, так и для моего театра! — начал закипать Горошко. — Я надеялся, что смогу найти в тебе понимание. Что ты не будешь лезть в то, что тебе даже незнакомо. Я понимаю, что все творческие процессы для тебя тайна. Просто прошу понять, что у нас ведется огромная работа, и я должен быть там. Это не означает, что я отстраняюсь, отказываюсь или еще что от тебя. Просто прошу подождать! — И попутно врешь. — Да что ты залазила: вру, вру. Я не врал. Просто… просто так было лучше. — Лучше кому? — Мне. Ну, то есть нам. Ты была уверена, что я далеко и не печалилась лишний раз. Был бы рядом, больше бы грустила из-за невозможности проводить время вместе. — Ты выдумываешь все это на ходу. — Кать, я не понимаю, что ты заладила? — резко подорвался на ноги Сережа, повышая голос. — Все, я здесь, тут, перед тобой. Что ты хочешь от меня услышать? Извинения? Не понимаю за что извиняться. За свою работу? Катя закрыла глаза, опуская голову. Слов не было, было лишь одно разочарование. — Отношения создаются не для того, чтобы все время тратить друг на друга. Есть и другая жизнь! — Я и не претендую на нее, Сереж. — А мне кажется претендуешь, — тут же перебил девушку актер. — Или что, ревность взыграла? Я ведь столько про поклонниц рассказываю! — Я не говорила этого. — Но явно думала! — еще больше заводился молодой человек. — Потому что других причин устраивать эти обиды я не вижу. — Уходи. — Что? — опешил Сергей. — Ты действительно это сейчас мне говоришь? — Да. — Ты понимаешь что будешь жалеть? — лицо Сережи перекосила насмешливая ухмылка. — Ты же сама очень хотела попасть в этот мир. Управлять проектами в сфере культурного просвещения или что там. Я твой пропуск в это, понимаешь? Я. Без меня ты никто. Последняя фраза стала спусковым крючком. Катя стремительно вышла из-за барной стойки и встала напротив Сергея, буквально в метре. — Да я с удовольствием останусь простой Катей Романовой, наливающей кофе твоим поклонницам, чем буду рядом с таким как ты. Ты - мой главный провал, моя главная ошибка в людях. Я влюбилась в открытого, доброго и светлого человека, а он оказался зазвездившимся вруном, самоутверждающимся за счет меня. Я делила с тобой радость и грусть и никогда не требовала ничего взамен. Ты же приходил ко мне как побитая собака, желающая ласки и тепла, лишь тогда, когда тебе было херово. А я всегда находила силы и слова, чтобы поддержать тебя. Только потом следила из соцсетей, как всю радость и успехи ты делил с кем угодно, но только не со мной. И даже сейчас ты приходишь ко мне вновь требовать понять и принять, выслушать все твои невзгоды и беды. Я - клоун, шут, стендапер, шлюха, - да кто угодно, лишь бы тебя веселила и развлекала. — Знаешь, если бы я правда хотел найти себе развлечение - мне бы это труда не составило, — хмыкнул. Выстрел. В мгновение Романова сорвала со стены его фотографию и со всей силы пихнула ее ему. — Так иди и ищи, — прошипела ему в лицо Катя. — Вон отсюда. Сергей смотрел в ее глаза, играя скулами и кусая губы, пытаясь найти подходящие слова. Злость настолько туманила разум, что единственное, что хотелось сказать девушке в ответ - что она еще пожалеет. Огромная буря эмоций проявилась лишь очередной ухмылкой. Сжал фотографию и в последний раз бросил на девушку взгляд, в надежде, что она смягчится. Нет. Закусив губу, вылетел из кофейни. Как только Сережа ушел, Катя перестала сохранять стойкость. Закричав от претерпевающей боли, схватила кружку с его любимым яблочным капучино, к которому даже не притронулся, и с размаху кинула в стену. Звук битого стекла слился с криком отчаяния и боли.