Непокоренная часть 1

В теплых стенах балетной академии в Стамбуле царила атмосфера творчества и ожидания. Хатиджи Шанлы-Кархан, прозванная в танцевальных кругах Хаттуч, сидела за своим столом. В прошлом сама известная прима стамбульского театра искусств и ныне его директор, Хаттуч, ощутила на себе всю тяжесть и славу своего выбора. Хаттуч, внимательно смотрела на свою племянницу Суну. Юная девушка, сияющая свежестью и талантом, сидела напротив, полный нервного волнения. Суна теребила подол своей юбки, глядя на тетю. — Почему ты выбрала именно Пелин? — выпалила она, не в силах сдержать эмоции. — Я готовилась к премьере всю жизнь! Хаттуч взглянула на нее с неподдельным интересом. — Суна, — начала она, её голос был мягким, но решительным, — у тебя не хватает огня, той искры, что делает танец живым. Ты должна чувствовать музыку, как чувствует её Сейран. Суна сжала зубы, её глаза сверкнули, будто пламя. — Я не Сейран, и не хочу ею быть! Я — Суна, и я достойна выступить на сцене, это мой шанс! Тётя лишь усмехнулась, но в глазах Суны расцветал лишь гнев. Это была её битва, её момент. — Хорошо, давайте попробуем по-другому, — сказала Хаттуч, вставая из-за стола. — Ты слаба в парной партии. У тебя нет связи с партнером, — сняла очки и нервно потерла глаза. — Что будет за номер с едва ли живой Адетой? Суна, давай по-честному, это не твоя сцена. — Она тяжело вздохнула и с сожалением посмотрела на племянницу. — Не знаю. В детстве ты была такой яркой, а теперь не можешь даже детские спектакли станцевать. Суна кипела. Сколько можно? Это не ее вина, что дела с мужчинами у нее не клеятся. — Спасибо, тетушка, но это же не меня насильно пытались выдать замуж два раза, — обиделась Суна, падая в глубь кресла. — Ах да. И это ведь не я та, кто сорвал тебе те две свадьбы! — сердито ответила Хаттуч. — Будь благодарна. Я испортила отношения с братом из-за тебя. Хотя, возможно, стоило выйти тебе за Абидина. — Она махнула рукой и села обратно. ***** Суна была из довольно обеспеченной семьи. Отец Казым возглавлял строительную компанию, а мать Эсме, также не из бедных, выбрала путь домохозяйки, посвящая себя воспитанию двух дочерей: старшей Суне и младшей Сейран. Их жизни развивались по совершенно разным сценариям. Сейран, яркая и жизнерадостная, блистала талантом, а вот Суна всегда мечтала о танце, вдохновленная своей тетей Хаттуч, старшей сестрой отца. Казым же считал это пустой тратой времени для дочери. В то время как Сейран в восемнадцать лет уже могла похвастаться успехами, Суна оставалась где-то на заднем плане. Казым был уверен, что старшая дочь должна стать его наследницей или выйти удачно замуж, что и пытался устроить, когда Суна достигла восемнадцати. Первой попыткой стал мужчина за тридцать, но тетя быстро разорвала помолвку. Следующим был Саффет — старше на семь лет, но вскоре выяснилось, что он страдал от психического расстройства, что стало быстро очевидно, когда он похитил Суну на три дня. Этот ужасный опыт окончательно разорвал отношения с отцом. После этого тётя забрала Суны, поссорившись с братом, который даже отрёкся от дочери. Тетя любила обеих своих племянниц, но к Суне относилась с особым благоговением. Девушка невольно напоминала ей о её юности, о том времени, когда жизнь была ярче, а мечты — ближе. В каждой ее улыбке, в каждом движении Хаттуч ловила отражение себя, той свободной и полной надежд, какой она была когда-то. Несмотря на все разговоры и мнения окружающих, Хаттуч была готова до конца сражаться за эту юную душу, отстаивая ее выбор и мечты. И вот в её жизни был ещё один мужчина, третий, которого она выбрала сама. Но и тут не обошлось без проблем. В конце концов, он ушёл. Абидин был также танцором в их театре и старше её на три года. Сначала всё развивалось, словно в сказке. Однако вскоре он позволил себе излишества. Суна, воспитанная в строгих рамках, верила, что делить постель ей суждено только с мужем, что Абидин изначально с радостью поддерживал. Но вскоре начали всплывать тревожные факты: его бывшая, или нынешняя, девушка по имени Айше утверждала, что ждёт от него ребенка. Суна не верила, и Абидин поклялся, что всё совсем не так. Он заверял, что пойдёт к её родителям, чтобы просить её руки, и даже получил одобрение от тёти Хаттуч. Но вскоре его истинные намерения стали ясны, и Суна с ужасом узнала, что его могут выгнать из театра; и она была лишь его средством, чтобы сохранить своё место. ***** — К нам приедет внук Халиса, — продолжила она. Суна сразу выпрямилась и перебила тетю: — Нет, только не очередное сватовство! — гневно произнесла она. Хаттуч усмехнулась и продолжила: — Так вот. К нам приезжает внук моего мужа из Лондона. Возможно, ты его знаешь. Кайя. Он тренер и хочет попробовать поработать с нами. Я хочу попросить его взять тебя в свой класс. Суна в ужасе. Она прекрасно знала Кайя, знакомство с которым произошло, когда младшей внук Халиса, Ферид пытался ухаживать за ее сестрой, а этот нахал был рядом. Она знала, что он раньше танцевал на сцене и был одним из лучших, но решил уйти в тренеры. И этот хам будет ее учить? "— Да ни за что в жизни!" — подумала она про себя. ***** С Кайя она столкнулась, когда их с сестрой тетя отправила в Лондон представлять турецкий балет. К несчастью, именно там они встретились с внуками мужа тёти Хаттуч. Она вышла замуж в зрелом возрасте за мужчину, у которого уже были дети и внуки. И вот младший внук Ферид просто с ума сошел, увидев Сейран. Он не давал им прохода и везде следовал за ними с сестрой, что ужасно бесило Суну. Но еще больше ее раздражал его брат Кайя, который сначала казался ей вполне нормальным, пока не произошло одно судьбоносное событие. Сейран и Суна стояли у витрины с шикарными платьями, когда за спиной раздался смех. Обернувшись, они столкнулись с Феридом, который, казалось, только и ждал момента, чтобы напомнить им о своем существовании. -Как же вы прекрасны, особенно в этом наряде!, — голос его был сладким, как мед, но Суна стиснула зубы. Сейран лишь улыбнулась в ответ. Но вот Кайя, старший брат Ферида, тоже был не прочь привлечь их внимание. Его уверенность и легкая усмешка сначала очаровали Суну, но потом… На углу улицы, среди потока спешащих прохожих, Кайя и Суна оказались в сердце урагана людской суеты. Поток людей толкал их в разные стороны, и Кайя, инстинктивно вытолкнув Суну назад, оказался в лице смотрящей на него девушки. Их взгляды встретились — его тревога, её недоумение. — Ты вообще смотришь, куда идёшь? — произнёс Кайя, его голос был полон огорчения, однако в глубине души он понимал, что не сможет оставить её на произвол судьбы. Суна взорвалась. Взрыв эмоций прорывался сквозь поток ругани: — А может, ты не должен был толкать меня? Я на ногах, как и все! Словно это было начало буря, их голоса перекрывали гул улицы. Каждый упрёк, каждое словосочетание становилось искрой, разжигающей взаимное раздражение. И так началась неделя полная конфликтов. Утро начиналось с ярких солнечных лучей, пробивающихся через окна, но в комнате царила напряженность. Суна критиковала его вкусы и стиль одежды, демонстрируя, как её изысканный вкус не уместен в мире модного хаоса, который создал Кайя. — Ты серьезно думаешь, что эти носки и... что это капыто? — это нормально? — не могла сдержаться она, закатывая глаза. Кайя, уставший от постоянных замечаний, лишь хмурился. — У всех есть свои предпочтения, и твое мнение — не исключение. Нельзя быть такой занудой! Сейран, сидя за стенкой кухни, смотрела на эту сцену с недоумением. Опять эти двое! Она всегда думала, что Кайя — джентльмен. Никогда не высказал своего мнения с такой яростью. Ферид, попивая чай, также не понимал, что происходит. Удивительно, как его кузен может состязаться с Сунной, которая, казалось, была на шаг от взрыва. Конфликты разгорался, как пламя в камине. Но это было ещё пол беды. Их встречи случались не столь часто – лишь на репетициях или когда Ферид заглядывал к Сейран. И даже в эти минуты они старались избежать столкновений между Суной и Кайя, ибо все устали от их бесконечных перепалок. В этот день Суна, погруженная в раздумья, сидела в холле гостиницы, ожидая Абидина, с которым собиралась прогуляться по городу. Вдруг он выскочил из лифта, с разбитым носом. — Что случилось? — спросила она, подбегая к нему. Но в ту же секунду её взгляд поймал фигуру, вышедшего следом Кайя. — Это ты сделал, — закончила она, подавленная гневом. Кайя лишь усмехнулся. — Ну конечно. — Его слова прозвучали с легким пренебрежением. — Ты бы следила за его поганым языком, ведьма. Вы прямо созданы друг для друга. С этими словами он явился и исчез, оставляя за собой гремучую тишину. Суна, кипя от ярости, еще несколько часов терзала бедную Сейран, выплескивая свой гнев. И в тот же вечер, собравшись в баре, они единодушно решили отпраздновать свой последний день в Лондоне. Суна сидела рядом с Сейран и Феридом, а Абидин, решил не присоединиться, сообщил, что чувствует себя неважно. Суна же сердилась на Кайя. Абидин так и не раскрыл истинные причины случившегося, оставляя всё в завуалированной тайне. Суна с тоской сделала заказ шестой бокал мартини, пытаясь заглушить свои тревоги. В этот момент к ним подошла прекрасная незнакомка и, обращаясь к Фериду, заговорила на английском. Сестры обменялись внимательными взглядами, но хранили молчание. Суна, как и Сейран, прекрасно владела английским, но предпочитали делать вид, что не понимают. Ферид об этом кенечно не подозревал. Незнакомка оказалась знакомой Кайя, как быстро поняла Суна, хотя это было очевидно. У неё был такой же ужасный вкус в одежде, и даже древесно табачный аромат духов напоминал о Кайя. К ним подходил официант с её напитком, но некая выдра, словно случайной, толкнула его. И все коктейли, словно в замедленной съемке, устремились прямо на Суну. И вот уже в одно мгновение она грубо схватила девушку за волосы. Ещё секунда, и откуда ни возьмись, возникает Кайя, вырывая их из этой неразберихи. После всего Суна узнала, что девушку зовут Соня, и она — невеста Кайя. Что ж, они были идеальной парой, оба как ряжаные петухи, и об этом она, конечно же, успела его уведомить. Он умудрился испортить ей последний день отдыха, и в глубине души она надеялась, что их пути больше никогда не пересекутся. Но как бы не так. К несчастью Суны, Ферид и Сейран решили связать свои судьбы узами брака. И, разумеется, подружкой невесты стала Суна. А шафером, безусловно, оказался никто иной, как Кайя. Однако, из-за родителей и множества гостей, они просто игнорировали друг друга. Только под конец вечера, когда их, при помощи легкого шантажа, заставили танцевать вместе, и они смогли немного пообщаться. — Не знаю, за что именно ты тогда врезал Абидину, но спасибо, — смущенно произнесла Суна. Кайя удивился. — Что случилось? Любовь прошла, и глаза открылись? — язвительно заметил он. Суна закатила глаза, но всё же ответила: — Я бы тебя послала куда подальше, но теперь, в каком-то смысле, мы стали семьёй. Искренне надеюсь, что наши пути больше не пересекутся. Кайя засмеялся, а музыка их танца постепенно затихла. Они разошлись в разных направлениях. И, отвернувшись, Суна услышала: — Взаимно, Суна. ***** — Суна, — сказала Хаттуч, вновь поправляя очки, — я понимаю твою бурю эмоций, но Кайя — действительно талантливый тренер. Он приедет с опытом и новыми идеями. Это шанс для тебя. — Шанс? — пробормотала Суна, все еще сжимая подлокотники кресла, словно хотела вдавиться в него. — Скорее пытка! Ты же знаешь, как он себя ведет. Хаттуч заметила её нервное состояние и, наклонившись, мягко сказала: — Он может быть резким, но это не значит, что он плохой учитель. Ты должна научиться работать с теми, кто не угождает тебе. И что важнее — это будет способ вернуть тебе уверенность. Суна вздохнула, колеблясь между нежеланием и настойчивостью тетки. Но в глубине души зреет мысль: а может, действительно стоит попробовать? ***** Суна глубоко вздохнула, стараясь скрыть волнение. Каждый её шаг напоминал о том, что это не просто встреча — это шанс изменить свою жизнь. Но почему именно с ним? Этот нахал, Кайя, всегда был тем, кто нарушал правила. Когда она вошла в зал, его фигура в белой майке мгновенно притянула её взгляд. Он стоял как будто в своем мире.Его спортивная форма подчеркивала мускулатуру, а дым сигареты, клубящийся в воздухе, создавал атмосферу запретного удовольствия. — Ты вообще знаешь, что тут нельзя курить? — произнесла она, стараясь, чтобы голос не предал её тревогу. Кайя медленно повернулся. -Привет, Суна, - его голос был низким и ленивым, как будто он только проснулся и не был готов к встрече. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Ты опоздала, — произносит он с лёгкой ухмылкой, бросая окурок в сторону окна. Суна собирает с мыслями, но слова застревают в горле. Ей сложно понять, кем является этот человек: другом или врагом. Каждое движение Кайя полнится уверенностью, и это пугает. — Тётя настояла, чтобы мы поговорили, — наконец произносит она, стараясь сделать голос ровным. Кайя шагнул к ней, его глаза искрятся интересом. — Я слышал, ты не в восторге от нашего сотрудничества. Но поверь, я знаю, что делаю. Суна попыталась спокойно вдохнуть, но внезапное дыхание лишь разожгло волнение внутри. Он продолжал смотреть на неё, и с каждой секундой его взгляд становился всё более проникающим, словно пытался разгадать её мысли. — Это не совсем так, — произнесла она наконец, чувствуя, как её голос дрожит. — Я просто… Я просто не уверена, что это то, что мне нужно. Кайя усмехнулся, и эта ухмылка навевала на неё тревожные мысли. — Уверенность — это ключ. — Он сделал шаг ещё ближе, и Суна почувствовала, как пространство между ними сжалось. — Я могу помочь тебе поверить. Она отступила назад, но не позволила себе потерять контроль. — Я не хочу, чтобы ты «помогал» мне. Мы с тобой на разных сторонах, Кайя. Или я не права? Кайя наклонил голову, его лицо приобрело задумчивое выражение. — Мы все на одной стороне, Суна. Просто иногда необходимо сделать выбор. Ты готова сделать свой? — Ты нахал, Кайя, — произнесла Суна с хрипловатой искоркой упрека. Тот лишь усмехнулся в ответ. — О, да, я нахал. Но ты теперь под моей властью. Так что, принцесса, танцуй и продемонстрируй, на что ты способна. Суна смотрит прямо ему в глаза. Как будто сбросив с себя ненужные оковы, она отбросила сумку и кофту, начала танцевать. Её движения были изящны, словно цветок, расцветающий в утреннем солнце. Но Кайя не ощущал той искры, которую так жаждал найти. Это была простая академическая партия, размеренная и предсказуемая, без намека на страсть. — Это всё, на что ты способна? — произнес он, приближаясь с насмешливой ухмылкой. Суна, не обращая внимания на его слова, продолжала танцевать. Кайя медленно подходил к Сунe, его нежные прикосновения были полны надежды, но она оставалась холодной и неподвижной, как статуя, вырезанная из лучшего мрамора. Его ладони обхватили её талию, стараясь вывести сладкий ритм, который, казалось, спрятался в её душе, но каждый его жест наталкивался на непроницаемую стену её отчуждения. — Почему ты не чувствуешь? — произнёс он тихо, останавливаясь и отступая на шаг, осознавая, что сражается с чем-то более глубоким, чем просто танец. Она не ответила, лишь опустила взгляд. — Это не только о танце, Кайя, — наконец выговорила она, её голос звучал подавленно. — Что черт возьми с тобой случилось? — взрывается он, едва сдерживая гамму эмоций. Суна укрывается от его взгляда, медленно направляясь к своим вещам. — На сегодня, думаю, закончим. Кайя, словно тень, быстро настигнет её и, ухватив за руку, произносит: — Суна, я… Но его слова растворяются в воздухе, когда в студию врывается Пелин. — Кайя, как я рада тебя видеть! — восклицает она, стремясь в его объятия. Суна, вырывает руку и уходит, не произнеся ни слова. Как только дверь закрывает, Пелин смеётся и произносит: — Она не знает, что Хаттуч притащила тебя сюда ради неё? Кайя отстраняется от сводной сестры, отрицательно качая головой. — И не узнает. Ты дала мне слово. ***** Суне кажется, что внутри неё разгорается бушующий пожар. Она не может понять, что с ней происходит, и ей срочно необходимо отвлечься от этой тревожной бури. Едва осознав это, она вынимает телефон и набирает номер единственного человека, кто не задаёт лишних вопросов. — Асуман, я приеду? Хочу на время вырваться от всего. — Конечно, дорогая. Ты знаешь, я всегда рада помочь. ***** Кайя сидит в кафе, потягивая кофе, когда раздается звонок. — Привет, брат, как дела? Вы еще не убили друг друга? — весело произносит Ферид. Кайя смеется, но в глубине души бьется нечто тревожное — он так и не смог понять, что случилось с Суной. Раньше она была яркой, словно живое солнце, а теперь казалась тенью прежней себя. — Нет, все в порядке. Но, Ферид, ты точно все мне рассказал? — Сомневаюсь, что стоит это говорить, но как бы, все и так это заметили! Она боится сближаться с кем бы то ни было. Этот ублюдок убил в ней всё что было. Кайя вдруг жалеет,что тогда всего лишь разбил нос Абидину. Надо было сломать ему что-то. В тот день в лифте он слышал разговор этой твари с девушкой. Он говорил омерзительные вещи, утверждая, что пользуется глупой невинной девчонкой. Это было не его дело. Да и Суна вовсе не беззащитная. Но почему-то он врезал ему, а лишь потом осознал. — Кажется, будто она разучилась танцевать. Ферид замолкает, тяжело вздыхает и говорит: — Они меня убьют, но у Асуман есть клуб. Я скину адрес. Съезди, посмотри. Кайя не понимает. А через несколько секунд приходит адрес, и он понимает еще меньше. Стриптиз-клуб «Астра».