Первый рассвет

"Привет, Йоко. Это Кумаги. Я знаю, что ты считаешь, что я умер, но я жив и скрывался все это время. Тех таблеток всё-таки оказалось недостаточно, чтобы я ушел на своих условиях. Я пишу тебе по одной причине. Мне нужна помощь. Нельзя доверять госорганам. Пожалуйста, давай встретимся. Я буду ждать на складе, рядом с пирсом Осанбаси" Прочитав сообщение, Йоко сразу начала ощущать приступ панической атаки. Руки дрожали, дыхание становилось прерывистым, а сердце билось с такой скоростью, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Перед глазами вновь встали кошмары, которые мучили её каждую ночь. Но теперь они были реальные. Кумаги жив. «Это какая-то злая шутка?» подумала про себя девушка, сжимая рукой грудную клетку. Йоко, слыша биение собственного сердца, пыталась успокоиться, но воспоминания о прошлом нахлынули, как волны в шторм. Она закрыла глаза, прижав пальцы к вискам, и попробовала сосредоточиться, вытесняя образы, наполненные страхом. — Если это не шутка, что мне теперь делать? — прошептала она, вглядываясь в уже начавший меркнуть экран телефона. Она начала звонить Иоши, его не хотелось впутывать, но у нее не было контактов Дзёно, а ехать туда одной это полный бред. Двушка позвонила раз пять, но трубку он так и не взял. — Черт! — Он ведь всегда отключал звук на телефоне, когда ложился спать. Оставался ещё один вариант — Аято. Она сразу набрала его номер, и парень взял трубку спустя всего один гудок. — Что случилось, Йоко? — послышался обеспокоенный голос парня. — Мне… мне написал Кумаги! — голос её почти сорвался на крик. — Что?! Что за бред? Кумаги умер шесть лет назад. — Он написал, что просто скрывался всё это время, — Йоко вспомнила слова Аято в день, когда они только встретились. — Ты же сам говорил, что его тело не нашли! — Это же Кумаги, стал бы он скрываться? Это точно какая-то злая шутка, может, твой дружок Дзёно, — недовольно сказал Аято. — Нет, я не говорила ему, как зовут моего погибшего друга, — сказала девушка. — И он написал про таблетки, что мол их не хватило, чтобы он мог «уйти». Такое мог знать только сам Кумаги! — Мне все это чертовски не нравится. Даже не думай высовываться одна из дома. Я буду у тебя через 30 минут. Йоко отложила телефон и села на диван, обхватив голову руками. В мыслях пронесся тот роковой день шесть лет назад. Она помнила его улыбку, его слова, как он протягивал руку помощи в самые трудные моменты. Как мог человек, чья душа горела такой яркой искрой, просто исчезнуть и притвориться мертвым? Звуки улицы, доносящиеся через окна, казались ей теперь как никогда отдаленными и незначительными. Все ее мысли, все ее чувства были сосредоточены на этом внезапном сообщении. Что, если это действительно Кумаги?  Но если так, почему он скрывался все эти годы? И почему написал именно теперь... Когда Йоко села в машину Аято, напряжение царившее внутри просто сводило сума — Место встречи указано? — Спросил Аято — Да, он написал склад рядом с пирсом Осанбаси Аято кивнул. Он знал это место — запущенное, заброшенное, идеальное для уединения и, возможно, для ловушки. — Хорошо, — сказал он — Спасибо, Аято Он улыбнулся, хоть и слегка напряженно.  — Все будет нормально — Кумаги, или кто бы это ни был, он получит ответы на свои вопросы. И мы тоже. — Заверил он Дорога на пирс была на удивление пустой. Машина легко скользила по ночным улицам, и город, будто бы извиняясь за её тревогу, погружался в тихие обыденные звуки. Йоко смотрела на сменяющие друг друга огни фонарей и пыталась настроиться на встречу. Она должна быть сильной, какой бы правдой или ложью это письмо ни оказалось. Когда она наконец вышла на пирс, тишина глубокой ночи окутала её напряжённостью. По краям воды мерцали огни, отражаясь от гладкой поверхности. Приближаясь к складу ей казалось, что склад в этот момент был полем битвы, где прошлое и настоящее наконец-то встретятся лицом к лицу. Когда они вошли на склад, его освещал лишь несколько керосиновых ламп. Но этого было недостаточно, помещение было жутким. В полумраке темнела фигура человека. Сердце Йоко зашлось от волнения. — Кумаги? — Неуверенно спросила Йоко, держась поближе к Аято — Привет, Савада На свет от лампы вышел мужчина в медицинском халате, перчатках и монокле. — Иоши! —  Вскрикнула Йоко, узнавая мужчину. — Это слишком жестокая шутка, что происходит? — У Йоко даже слезы на глазах выступили — Я понимаю, Йоко, это трудно осознать, но я и есть Кумаги. Мы с Иоши теперь в одном теле. Позволь мне объяснить, — Сказал Иоши — Это какая-то ерунда! Пожалуйста, Иоши, перестань, ты меня пугаешь, — Взмолись Йоко — Это не бред, птичка, — Сказал Иоши Птичка? Так назвал ее только Кумаги. Он всегда говорил, что она есть как птичка, а потом в шутку стал часто ее так называть. К тому же монокль, Кумаги ведь носил монокль — Ничего не понимаю, — прошептала Йоко, обращая взгляд на Аято. Тот без эмоций смотрел прямо перед собой. — Когда ты ушла, я сразу съел всю банку этих чёртовых таблеток. Ощущение от передозировки было как будто вся моя кожа горела, а глаза выкатывались наружи. Но мне помог один учёный, он забрал меня оттуда и показал, что можно расширить грани возможного, что мир можно изменить. Он вылечил меня, сделал мое тело совершенным, и вместе мы стали помогать другим. Теперь мы Эспер. Мы коллектив. Вдруг Иоши или Кумаги, Йоко уже потеряла нить с реальностью снял монокль — Йоко, я пришел в эту больницу немного раньше тебя. Прости, что не рассказал тебе раньше, у меня были свои цели, и я не хотел втягивать тебя в это, боясь причинить вред, — пояснил он. — Иоши? — Йоко с ужасом прижала руку к груди, чувствуя подступающую паническую атаку — У меня была семья, — голос Иоши стал грустным, — прекрасная жена и маленькая дочь. Моя жена начала вести себя странно и тогда я даже думал, что она сошла сума. Я думал, что она попала в некую и секту или культ. Я был слишком несправедлив к ней. Она сбежала, вместе с нашим ребёнком. Я очень долго и отчаянно искал их. Полиция довольно быстро бросила поиски и объявила их без вести пропавшими, но я не мог позволить себе сдаться. — Он тяжело вздохнул, глядя куда-то в прошлое, которое до сих пор терзало его душу. — И вот, спустя столько лет, я наконец-то узнал правду обо всем. Я получил информацию, что и моя жена, и дочь могут быть связаны с этой больницей, и сразу направился туда. Я ошибочно предполагала, что в больнице корень всех бед, но оказалась глупцом. Коллектив — это спасение. Я слышу ее в своей голове, она шепчет мне ласковым и нежным голосочком, она все еще любит меня. Осталось только вернуть мою дочь Чиасу, и моя семья будет снова счастлива. — Чиаса... — В слух сказала Йоко и сразу вспомнила карточку субъекта ч-100. — Боже, это твоя дочь... — Йоко пыталась вернуть мысли в порядок. — С ней все хорошо! Иоши она в безопасности! Сопротивляйся и ты обязательно сможешь вернуться к ней, я верю, что ты где-то там, внутри, ты сможешь выбраться! — Взмолилась Йоко в отчаянной попытке вернуть Иоши рассудок — Это и так я Йоко. Коллектив помогает. Нет ни боли, ни страданий, ни болезней, больше никакого одиночества. Затем Иоши вновь надел монокль, видимо так он обозначает чей разум или остатки разума сейчас доминируют в теле. — Я попросил встречи, потому что после пожара в больнице они все умерли. Все до единого. Мы разделяли, все эмоции и чувства, что были, между нами. В последний момент кто-то думал о том, как дальше будут жить его дети без родителей, кто-то о том, что не успел сделать, кто-то просто бесконечно плакал. Но знаешь, какие чувства били громче всех? — Спросил Кумаги — Месть... — С ужасом в голосе произнесла Йоко и снова посмотрела на Аято не понимая, что с ним происходит. Почему он молчит, шок? — Я не узнаю тебя, Кацу, где тот человек, которого я знала? — Затем Йоко вспомнила что на всех бумагах были инициалы К.К. — Это был ты...ты ставил эксперименты над людьми и делал эти ужасные вещи? — По телу Йоко прошли мурашки. — Разве ты забыл, что делали с тобой в той больнице, ты ведь делаешь то же самое? — Для высшего блага всегда требуется жертва, — спокойным тоном сказал Кацу. — Я не испытываю ненависти к тебе и не стремлюсь к мести несмотря на то, что из-за тебя произошло возгорание. Ты убила всех. — Затем его голос смягчился. — Но я понимаю, что сделала ты это ненамеренно, моя птичка. Внезапно Кацу снял монокль, и Йоко услышала голос Аято рядом, звучавший одновременно с голосом Кацу. — Дзёно. Мы должны набраться сил до того, как он найдёт нас. Йоко с шоком смотрит на Аято и понимает, что он тоже заражен, и они продолжают хором — Мы предполагали такой исход и заранее подготовили нового носителя, к которому подселили часть основного тела и перенесли туда большую часть сознания. Иоши Акияма оказался подходящим носителем. Мы смогли раздеться только один раз, но это временно. Затем Иоши начал говорить самостоятельно — Я понимаю, как это звучит, но дела на самом деле не так уж и плохи. Больше не будет никаких коррумпированных политиков, убийств, краж. Мы с тобой можем как раньше снимать репортажи, и я всё ещё тот человек, на которого ты можешь положиться. Больше не будет прыжков со скалы в неизвестность. — Улыбаясь сказал Иоши — Ты не представляешь, что я видел, работая в полиции, — начал Аято. — Как другие люди продавали друг друга, насилие над детьми и пытки. Но всё это исчезнет, а мы останемся вместе. Я по-прежнему тот Аято, которого ты знаешь. — Он подошёл ближе, но Йоко отступила. — Пожалуйста, Йоко, обещаю, между нами, ничего не изменится. — Как это ничего не изменить? — Ухмыляясь спросил Иоши — А как же наконец признаться ей в своих чувствах? — Помолчи! — Рыкнул Аято и зло посмотрел на Иоши. — Аято...— Йоко аккуратно подошла поближе и обняла Аято. Парень даже растерялся, и она, воспользовавшись этим, выхватила пистолет из его кобуры и сразу отскочила в сторону. Она приметила его, ещё когда он только приехал. — Это всё бред! — Йоко сжимала пистолет дрожащими руками. — Это не вы… Это больше не вы. — Она посмотрела на Иоши полными сожаления глазами, а затем снова вернула взгляд к Аято. — Ты хоть умеешь стрелять? — улыбнулся парень. — Настоящий Аято знал, что умею, — Йоко быстро сняла оружие с предохранителя и передёрнув затвор, выстрелила в Аято. Рана, оставленная в груди парня, на глазах начала зарастать. — Видимо, придётся воспользоваться запасным планом, — вздохнув, сказал Иоши. — И что же у вас за план, мне расскажете? — раздался голос со стороны входа. Дзёно медленно приближался, сабля ярко поблёскивала в свете ламп. Его стальное лицо казалось не менее холодным, чем остриё его оружия. Иоши и Аято сразу начали пятиться, они боялись Дзёно это было видно по их лицам. — Йоко, тебе лучше спрятаться, а ещё лучше уходи от сюда, — Дзёно сделал шаг вперёд и поднял саблю, направляя её кончик на врагов. По какой-то причине Йоко не хотела оставлять Дзёно, поэтому решила спрятаться поблизости. Поскольку внимание Аято и Иоши было полностью приковано к Дзёно, Йоко незаметно проскользнула и укрылась среди старых покрышек. Сердце её бешено колотилось, но она знала, что должна оставаться тихой. Воздух становился всё напряжённее, и тишина в помещении казалась давящей. На ржавых стеллажах, покрытых пылью и паутиной, попадались всевозможные обломки и мусор. Металлические конструкции уныло скрипели под напором ветра, окутывая место холодностью и заброшенностью. Тишину разорвал резкий, звенящий звук металла, когда Дзёно, державший в руках саблю, столкнулся с Аято и Иоши. Аято и Иоши, словно тени, скользили по складу, их движения были быстрыми и непрерывными, коллектив явно не только исцелял тела, но и наделял их нечеловеческими данными. Они бросались на Дзёно со всех сторон, их глаза пылали ненавистью. Дзёно, несмотря на свою слепоту, двигался с устрашающей точностью. Сабля вспыхивала в свете ламп, разрубая удар за ударом, но тела нападающих восстанавливались с поразительной скоростью. Атакующие не желали останавливаться, они вновь и вновь кидались на Дзёно, но каждый раз его фигура распадалась на мельчайшие частицы, недоступные для прикосновения, и собиралась вновь уже через мгновение, готовый к обороне и нападению. Лезвие сабли вихрем свистело в воздухе, оставляя за собой обезглавленные, но мгновенно воскресающие тела. В кромешной тени покрышек, Йоко наблюдала за этой смертельной игрой. Её сердце стучало словно молот, дыхание было прерывистым и частым. Она поняла, что это игра на истощение, кто сдаться первым, чьи силы кончатся раньше. В бой шло все, буквально все что было на складе, Иоши и Аято хватали старые металлические арматуры, ломы, даже палки. Каждый их выпад, каждый удар повторял эту безумную партитуру кровавого танца. Иоши извергнул яростный крик, обрушивая свою силу на Дзёно, но сцена повторилась – Дзёно на мгновение рассыпался, оставив своего врага с пустыми руками, и объединившись вновь, тут же наносил удар. Аято не отставал, его злобные атаки были внезапны и беспощадны, но они все равно не могли достичь Дзёно. Звуки металла и крики сливались в дикой симфонии борьбы, эхом разлетаясь по заброшенному складу. Дзёно чувствовал, как сила противников неумолимо растет, но его расчетливость и точность оставались неизменны. Он осознавал, что с каждым ударом истощение медленно овладевало ими всеми, но его стратегия была ясна: выдержать, пока его оппоненты не потеряют силы. Его слепота не была преградой, а скорее даром, позволяющим ему чувствовать изменения в воздухе, шаги и дыхание врагов. Внезапно из тела Иоши начали выползать черви, они не были похожи на паразитов, что заражали людей, скорее на тонкие красные жгуты, которые устремились к Дзёно. Словно сотни алых змей, стремящихся окружить и задушить его. Дзёно выдохнул, моментально зафиксировавшись на источнике опасности. Черви взметнулись в воздух, сверкая в тусклом свете, словно крошечные лезвия. Дзёно отпрыгнул в сторону, перекатившись и моментально встав на ноги. Его пальцы крепче сжали рукоять сабли. Лезвие сверкнуло в ответ на алые нити, разрубая их на куски. Скорость и точность его ударов были безупречны. Иоши замер вновь, оставшиеся черви, начали стремительно возвращаться обратно в его тело. Йоши резко схватил Аято за шею и притянул его к себе. Их тела, словно следуя неведомому зову, начали сливаться. Плоть превращалась в мутировавшие сегменты, выплескивая наружу паразитов. Их унисон был ужасающим — нечто из кошмаров воплотилось в реальность. Дзёно почувствовал изменения, ощутил, как мерзкая энергия наполнила склад. Собирая оставшиеся силы, он встал в стойку, уверенно держа саблю. Решимость Дзёно стала осязаемой, когда он бросился на чудовище. Но было сложно подобраться — монстр стремительно менял форму, словно та адоптировалась к его атакам. Дзёно растворился в воздухе, его облик исчез, только чтобы вновь собрать себя позади монстра. Казалось, он справился, но существо, следуя неведомым чувствам, вскипающим на уровне инстинкта, создавая отросток затвердевшего мяса, мигом откинуло его в сторону. Дзёно не успел вновь растворить свое тело и получил мощный удар, летя через весь склад. Столкновение с холодным бетоном было невыносимо, но он быстро вскочил на ноги, и его правая рука крепко сжала саблю. Кровь текла из ран, но он снова пошел в бой Монстр не прекращал деформироваться и отвечать ударом на удар. Его тело было лабиринтом из плотных щупалец, которые, как змеи, извивались в воздухе и стремились к своему врагу. Дзёно сумел отрубить одно из щупалец, и оно с мерзким звуком плюхнулось на бетонный пол склада, распространив запах крови и гнили. Но следом за одним отрубленным щупальцем появилось ещё несколько, словно из самых недр чудовища вырастали новые, ещё более агрессивные конечности. Каждый размах его меча, каждый удар был с предельной концентрацией силы. Дзёно рубил щупальца, пробиваясь сквозь это дьявольское месиво, с каждым шагом приближаясь к основному телу. Звуки ударов смешивались с приглушёнными стонами монстра, создавая какофонию, которая оглушала и давила на нервы. В этом хаосе он не заметил тонкое, почти незаметное щупальце, которое, подкрадываясь сзади, вонзилось в его плечо. Острая боль пронзила его, заставив мгновенно отступить. Сквозь напряжение и боль, Дзёно ощутил, как холодный пот стекает по его лицу. Он сжал зубы и, стиснув меч крепче, сделал шаг назад, готовясь к новой волне атак. Разорванное плечо горело огнём, но он не мог позволить себе слабость. Каждый его мускул, каждое движение было направлено на одну цель — уничтожить чудовище, которое стояло перед ним. Наблюдая из своего укрытия, Йоко понимала, что Дзёно уже на пределе, а монстр только продолжал наращивать мощь. Она начала озираться по сторонам в надежде найти способ помочь и заметила неподалёку канистры. Сделав ставку на то, что в них хранился бензин, она покинула своё укрытие и устремилась к ним. Монстр был слишком занят своей жаждой убить Дзёно, поэтому девушка смогла проскользнуть незамеченной. Ставка сыграла: в канистрах действительно оказался бензин. Йоко налила бензин, образовывая крупную лужу, и протянула от неё бензиновую дорожку. Дзёно, уловив запах бензина, начал осторожно отступать в его сторону и стараться заманить чудовище в лужу. Йоко была готова в любой момент поджечь бензин, держа в руках керосиновую лампу и удерживая взгляд на монстре. Задыхаясь от усталости, Дзёно продолжал маневрировать, стараясь не подпустить чудовище слишком близко. Монстр, охваченный жаждой крови, почти не замечал запаха бензина, и постепенно начал двигаться вслед за Дзёно, стремясь настичь его. Наконец, когда чудовище оказалось в центре лужи, Йоко не колебалась. Сверкнула вспышка, и огонь мгновенно поглотил бензиновую дорожку, устремляясь к монстру. Огонь охватил чудовище с пугающей скоростью, и ужасный рев ярости и боли вновь звучал в голове, не такой громкий как первый раз, но все ещё болезненный. Стараясь игнорировать боль Йоко, поспешила к Дзёно, готовая поддержать. — Нужно уходить! — Сказала девушка и закинув руку Дзёно на своё плечо, пошла с ним к выходу... Довольно быстро крик в голове затих. Дзёно и Йоко вышли на пристань, где уже над горизонтом поднималось солнце и его лучи блестели в воде. Йоко усадила Дзёно на лавочку и без всяких вопросов оторвала от его плаща кусочек ткани. Быстро, она обмотала рану на его плече, стараясь не причинить ему лишних страданий. — Ауч, — поморщился Дзёно. — Откуда в таком теле столько силы? — искренне удивился он. — Это адреналин, — коротко сказала Йоко, глядя на него с легкой улыбкой. Прохладный бриз с океана обдувал их лица, и на мгновение казалось, что весь мир замер, слушая лишь тихий шепот волн, нарушавших безмолвие рассвета. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Йоко, пристально вглядываясь в глаза Дзёно. —  Бывало и лучше, но я быстро поправлюсь, — ответил он, Йоко кивнула, обмотав последний кусок ткани и затягивая Дзёно отошёл, чтобы сообщить о битве на складе. Йоко сидела и смотрела на восходящее солнце. Она чувствовала себя опустошённой, никаких мыслей, ничего. Дзёно, закончив разговор по телефону, подошёл к Йоко. — Ты в порядке? — Он и сам знал ответ, ведь чувствовал, что девушка на грани. — Я только что подожгла своих друзей, — сказала Йоко, и сразу почувствовала, как слёзы начали течь. — Я… я подожгла их… — Это уже были не твои друзья, — осторожно сказал Дзёно, — это был монстр, его нельзя было спасти. — Как я могла? — плакала девушка. — Иоши… как я могла не заметить, что он столько лет страдал… — Слёзы текли всё сильнее. — Человек, который дарил всем свет, сам нуждался в нём. Йоко содрогнулась от рыданий, и Дзёно, не зная, как её утешить, присел рядом. Он не видел её слёз, но каждый звук её плача будто разрывал его сердце. Только что ставший свидетелем её ужаса, он понимал, что никакие слова не смогут развеять ту тьму, которая теперь обволакивала её душу. — Йоко, — мягко сказал он, пытаясь найти нужные слова. — Иногда мы вынуждены жертвовать тем, что нам дорого, ради спасения других. Это не делает нас монстрами. Это делает нас людьми. — Ты не понимаешь… — Всхлипывая сказала Йоко. — Они все погибли из-за меня, я виновата. — Голос дрожал, мысли путались. — Я бросила Кацу, я своими руками сожгла Иоши и Аято. Дзёно, старался собраться с мыслями. Он понимал, что сейчас любая его фраза может быть воспринята как издевка или несерьезное утешение. — Йоко, — снова начал он, выбирая каждое слово с осторожностью. — Когда человек стоит на грани с трагедией, он делает выбор. Иногда этот выбор сопровождается болью и потерями. Но это не значит, что ты должна нести всю вину на своих плечах. Никто не может предсказать все возможные исходы. Йоко подняла голову и посмотрела на него красными от слёз глазами. В её взгляде читалось отчаяние. — Если бы я только… — начала она, но Дзёно мягко перебил её: — Если бы мы знали, что ждет нас впереди, мы могли бы избежать многих ошибок. Но, Йоко, твои поступки нельзя оценивать только через призму последствий. Ты пыталась спасти тех, кого любишь. И эта попытка, как бы она ни обернулась, делает тебя смелой и сильной. Йоко задумалась, и воцарилась тишина, прерываемая лишь её рыданием. Дзёно продолжал говорить, надеясь, что его слова смогут достичь её. — Порой люди уходят. Это больно, несправедливо, и ничто не может с этим сравниться. Но ты не должна терять себя в этой тьме. Твоя жизнь, Йоко, не окончена. И те, кто ушли, хотели бы, чтобы ты нашла в себе силы жить дальше... Йоко плакала, еще долго плакала. Сидя на лавочке на пристани, лучи восходящего солнца отражались в ее слезах, каждый крошечный светящийся блик превращался в символ утраченной надежды. Великие, бескрайние просторы воды мерцали всеми оттенками утренних красок, но для нее это был всего лишь фон для горького отчаяния. Руки дрожали, но она упрямо держала их сложенными на коленях, словно пытаясь удержать свои эмоции привязанными к себе. Рядом сидел Дзёно, молча слегка прижавшись своим боком к боку девушки. Он больше не находил слов, чтобы утешить её, но его присутствие, его тихая, поддержка говорила больше, чем могли бы любые слова. Он знал, что иногда лучшая помощь — просто быть рядом, ощущать тепло другого человека, как якорь в море боли. Их дыхание сливалось в одном ритме, он чувствовал, как с каждым вздохом она немного сбрасывает своё напряжение. Йоко медленно поднесла руку к лицу, вытирая слезы, но они всё продолжали стекать, словно река, не знающая берегов. Дзёно мягко взял её руку в свою, и она почувствовала, что не одинока. Спокойный, тихий момент среди бурного океана ее эмоций, когда на долю секунды кажется, что мир может быть полон света и тепла. Йоко смотрела на Дзёно сквозь слезы, ее сердце сжималось от боли. Девушка сразу застыла, даже задержала дыхание, когда увидела, что он открыл глаза. Его глаза, некогда ослепительно золотистые, теперь были покрыты белой пеленой слепоты, теряющей их прежний блеск. Но в момент, когда он поднял взгляд к рассвету, что зарождался на горизонте, случилось чудо. Сквозь легкую дымку, лучи солнца, отразились в его глазах, возвращая им утраченную яркость. В этот миг они вновь засверкали, словно ожившие от прикосновения нежного золотистого света. Дзёно достал из плаща небольшой дневник, местами испачканный его собственной кровью. Поднеся его к Йоко, Дзёно тихо произнес: — Может, было неразумно брать его с собой, но я хотел отдать его тебе. Если ты так хочешь добиться справедливости, то он тебе в этом поможет. Тут все мои записи, прикреплённые фотографии. Может, ищейки и скрыли все данные, но мой личный дневник остался со мной. Йоко, еще окончательно не сообразившая, что происходит, волнительным движением стерла последние слёзы с лица и взяла дневник в руки. Она пристально посмотрела на Дзёно, её мысли были полны сомнений и недоверия. «С чего бы ему давать на себя компромат?» — пронеслось в её голове. Дзёно, уловив её недоумение, коротко ответил: — Мой подарок на твой день рождения. Затем он медленно поднялся с места, вновь закрывая глаза. Ещё больше усталости и боли отразилось на его лице, но голос остался твёрдым: — Уже скоро прибудут другие ищейки, тебе пора домой. Я вызову такси. Йоко, чувствуя, как мир вокруг исчезает, унося с собой всё, что было ей дорого, покрепче сжала дневник в руках, пытаясь удержаться хоть за что-то... Когда Йоко оказалась дома, она буквально валилась с ног от усталости. Незажившие раны саднили, и с горем пополам приняв тёплый душ, она приступила к смене повязок, осторожно обрабатывая свои ожоги. Затем, едва держась на ногах, она направилась к постели и, рухнула на мягкие подушки. С трудом находя силы даже на то, чтобы закрыть глаза, Йоко унеслась в беспокойный сон, полный отголосков недавних событий и болезненных воспоминаний. Её разум сопротивлялся, пытаясь погружаться всё глубже в мягкие объятья забвения, где боль и страдания оставались лишь приглушённым эхо. Во снах возникали тихие образы: светлые дни её прошлого, лица друзей и родных, тёплые прикосновения далёких зимних вечеров. Но даже здесь, среди покоя, её раны продолжали напоминать о себе, не давая полностью утонуть в мире иллюзий.... С того дня, как Иоши и Аято погибли, прошел почти месяц. Йоко постепенно приходила в себя. Ожоги на руке и ноге зажили, оставляя лишь шрамы в качестве напоминания. Она постепенно писала статью, которая должна была разоблачить Дзёно, но что-то не давало ей покоя. Она забросила её написание на некоторое время. Йоко решила сменить место работы и ушла в другую газету: ей было тягостно видеть пустующее место Иоши. Она сказала шефу, что отправит ему обещанную статью, как только она будет готова, даже несмотря на увольнение. Новая газета встретила её с осторожным энтузиазмом, и Йоко постепенно погружалась в рутину новых рабочих будней. Теперь её дни проходили в попытках найти вдохновение на улицах города, который казался ей и знакомым, и чужим одновременно. Память о трагических событиях преследовала её, но она надеялась, что смена обстановки поможет справиться с болью. Иногда, сидя в маленьком кафе недалеко от новой редакции, Йоко размышляла о том, что произошло. Взгляд её иногда невольно скользил к шрамам на руке и ноге — следам, которые нельзя было стереть. Они служили постоянным напоминанием о потере. Однажды ночью, сидя за своим новым письменным столом, она вновь открыла незаконченный файл статьи. Пальцы медленно, но уверенно начали печатать: каждое слово было как шаг к завершению того, чего она хотела с самого начала. Время шло, и статья обретала форму. И вот, спустя несколько недель, ранним утром, когда первые лучи солнца лишь начинали освещать рабочий стол, Йоко поставила точку в последнем предложении. Теперь оставалось только отправить готовую статью старому шефу. Статья, которую она подготовила, раскрывала все секреты Дзёно. Это было не просто профессиональное разоблачение, а акт мести, о котором она долгие месяцы размышляла, перебирая все обиды и разочарования. Однако стоило ли это делать? Йоко чувствовала, как её душу разрывает неуверенность, словно две противоположные силы внутри неё боролись за право господствовать. Она закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Йоко понимала: если статья выйдет в свет, обратного пути не будет. Это будет финальная точка, за которой нет прощения и примирения. Казалось, что злость, перемешанная с несбывшимися надеждами, захватила её разум и сердце. Но что, если у Дзёно действительно есть право на второй шанс? Что, если и сама Йоко должна отпустить это прошлое, чтобы найти мир в своей душе? Она взглянула на эти исписанные страницы ещё раз, и каждая буква становилась всё грубей и резче. Йоко представила, каково это — жить с пустотой внутри, держа злобу как щит, на который уже не хватает сил. Постепенно она ощутила, что, если избавится от этого груза, её сердцу станет легче. Дыхание Йоко стало ровнее, как будто она наконец—то увидела свет в конце туннеля, в котором так долго блуждала. Её рука, замерев на мгновение, нажала на кнопку: удалить. Наконец, всё было кончено, освобождая Йоко от её прошлого. Она сидела в тишине, слушая, как её сердце вновь бьётся ровно и спокойно. Лёгкость заполнила всю её сущность, освобождая от тяжести ошибок и злобы. Она чувствовала себя так, словно заново родилась. И в этот момент она знала: она наконец—то отпустила прошлое и готова принять будущее с открытой душой. Прошло еще несколько дней, и выходя вечером с работы, Йоко увидела Дзёно. Он стоял у забора в гражданской одежде, с улыбкой на лице, махнул ей рукой. Йоко на мгновение застыла, видя его, но затем быстро направилась к нему. Внезапно из-за забора выпрыгнула девочка. — Бу! — закричала она и тут же разразилась смехом, глядя на растерянное и ошеломленное лицо Йоко. Но причиной её удивления было не то, что её испугали. Весь её взор был прикован к девочке — она выглядела как точная копия Иоши. Эту схожесть невозможно было не заметить, и Йоко сразу поняла, что это его дочь. — Идёмте скорее в парк! — сказала Чиаса и, схватив Йоко и Дзёно за руки, поволокла их к уже ожидающей машине такси. До парка они ехали молча; лишь Чиаса болтала без умолку, решая, на чём хочет прокатиться в первую очередь. Наконец, такси остановилось у ворот парка, и Чиаса первой выпрыгнула наружу. — Пойдёмте скорее! — нетерпеливо окликнула она, не удерживаясь от того, чтобы посмотреть на огромное колесо обозрения, возвышающееся над остальными аттракционами. Йоко и Дзёно, более сдержанно, поспешили за ней. — Куда ты хочешь пойти сначала? — спросил Дзёно — На колесо обозрения! Я хочу посмотреть на город с высоты! А потом на американские горки! — глаза Чиасы блестели от восторга и предвкушения. — Ну хорошо, начнем с колеса обозрения, — согласилась Йоко, повесив сумку на плечо. Расспросит Дзёно чуточку позже, а сейчас позволит себе раствориться в моменте Когда они подошли к колесу обозрения, очередь оказалась короткой. Вечернее солнце клонилось к закату, окутывая парк мягким золотым светом. Атмосфера была поистине волшебной; в воздухе витал запах сахарной ваты и попкорна. В кабине колеса обозрения, когда они поднялись на значительную высоту, Йоко украдкой взглянула на дочь Иоши. Глаза Чиасы светились, отражая небо, и Йоко почувствовала теплую волну умиротворения. «Твоя дочь счастлива, Иоши» — В мыслях сказала себе Йоко — Смотрите, как красиво! — восторженно воскликнула Чиаса, указывая на горизонт, где огни города начинали ослепительно мерцать, как россыпь драгоценных камней на черном бархате. — Да, это великолепно, — сказала Йоко тихим голосом, достав из сумки подаренный Иоши фотоаппарат, чтобы запечатлеть этот момент.... В перерывах между аттракционами Чиаса захотела полазить на большом детском комплексе. Йоко и Дзёно устроились на лавочке неподалёку. — Она так похожа на Иоши, — тихо сказала Йоко, наблюдая за резвящимся ребёнком. — Как так вышло, что ты с ней гулять пошёл? — Когда я только забрал её из лаборатории, это был ребёнок со сломанной психикой, — начал Дзёно. — Но, на удивление, поместив её в хорошие условия и работая с хорошими психологами, она быстро пошла на поправку. Всё-таки детская психика гораздо податливее, чем взрослая. Её всё ещё хотят сделать ищейкой, но она и сама не против; сказала, что будет усердно тренироваться, чтобы стать борцом за справедливость. Видимо, этих фразочек она набралась у Тэтте. — Затем Дзёно на пару секунд замолчал. — Но она всё ещё ребёнок, и было принято не лишать её детских радостей. Однако она должна всегда находиться под присмотром, и сегодня как раз моя очередь. — Я рада, что у нее есть светлое будущее, — улыбнулась Йоко. Они сидели в тишине, наслаждаясь вновь обретенным взаимопониманием. Затем Йоко, медленно вдохнув, достала дневник Дзёно из своей сумки и протянула ему. — Ты несколько раз спасал мне жизнь, — начала Йоко, чувствуя, как сердце убыстряет свой ритм. — Сначала я не понимала, почему ты это делаешь. Всё-таки я пыталась разоблачить тебя. Я не понимала, почему у меня не получается, но теперь я поняла. Ты правда спасаешь людей, пусть и не всегда хорошими методами. Ты не святой человек, но ты честен в своих желаниях и стремлениях. Иногда просто нужно верить в то, что люди могут становиться лучше. — Тогда я буду честен с тобой до конца, — сказал Дзёно, наклоняясь ближе. Он остановился, оставив между их губами всего несколько сантиметров. Момент был наполнен напряжением и ожиданием. Йоко почувствовала, как её собственное дыхание стало частым и неглубоким. Она не могла больше ждать. Своими губами она нежно прикоснулась к его. Они замерли, прежде чем Дзёно, наконец, ответил на её поцелуй. Это было одновременно робко и страстно, как будто они оба боялись разрушить то, что только что начало формироваться между ними. Когда они наконец оторвались друг от друга, Йоко не удержалась от улыбки. — Мы можем начать всё с чистого листа, — прошептала она. Дзёно кивнул — Да, мы можем. — Затем он расплылся в хитрой улыбке — Мышка наконец поймала кота. Так, в комментарии под частью не помещаются приколы из переписки так что оставлю их тут) Хулиганка: По факту людей в своей голове он рисует как манекенов. Но они двигаются, он их слышит и может представить картинку. (Он никогда не узнает, как выглядит Йоко) вот человек, которому действительно плевать на внешку Но как в таком случае он видит в своей голове недвижимые объекты Ему надо подходить и щупать, наверное Лучшая Чешская Муза: Ля Го Это забавно Хулиганка: Просто, например в лаборатории, кроме людей и паразитов все объекты недвижимые Те же самые инструменты для опытов Они не издают звуков Лучшая Чешская Муза: Реально забавно Опять издеваемся над слепым Кайф Хулиганка: Ты прикинь, несколько страниц описание того, как Дзёно ходит и щупает лабораторию Чтобы понять как она устроена и где что При этом доктор, который будет говорить ему, " Смотрите! " Лучшая Чешская Муза: Ахаха Или Обернитесь и вы увидите Хулиганка: Ахахах 20 страниц щупанья от Дзёно Лучшая Чешская Муза: Мечта йоко Хулиганка: У меня истерика Лучшая Чешская Муза: По сути, Йоко сожгла и убила почти всех. Думаю, Дзено завидует или тип того Хулиганка: Пхахах Кто в итоге настоящий злодей в этой истории Аято? Нет! Дзено? Нет! Лучшая Чешская Муза: ЙОКО Хулиганка: Да! Лучшая Чешская Муза: ДА Хулиганка: Они хотя бы никого не убивали Кроме коклюшного мальчика Лучшая Чешская Муза: коклюшный б** мне до тебя далеко преклоняюсь перед вашей старостью Хулиганка: Ахахах Лучшая Чешская Муза: Но б** это все у костра из ее друзей происходит И я тип хз Типа мне кажется, что запах шашлыка перебивает романтик Хулиганка: Вхахазазазазаз, как же ору Лучшая Чешская Муза: (Присылает gif с челом, который палит из огнемета) Йоко, когда услышала, что у них будет КОЛЛЕКТИВная работа Хулиганка: Азахвх Чисто триггер на всю жизнь