Часть 1

      А он там был.       А он ждал.       «Когда они вернутся?» — пробивались через бескрайнюю пустоту мысли бесформенной сущности.       Одни лишь вопросы струились в его безмолвном теле. Он не видел, он не слышал, он ждал. Ждал прихода друзей, ждал веселого лепета Ашры, бегающей около ульев и приносящей все новые растения на рассмотрение ее маленьким друзьям. Он ждал ее прихода и ее по детскому глупых, но таких родных и нужных вопросов.       «А что это такое?... А это?...» — разносились в воспоминаниях моменты ее шествий на замок. Он ждал каждой частицей своего потерянного тела ее радостный и яркий, так полюбившийся, лепет.       Но ее голос не достиг его ушей       Он ждал уставшего от работы гарантом Франа, который в первые дни их знакомства улыбался, пел свои до боли в груди смешные песни. Он ждал своего эльфийского друга, которому в один момент предложил научиться готовить свои фирменные бутерброды. Через множество проб и ошибок, спустя взорванную, покрытую копотью кухню, погребение так долго прожившей кухонной утвари и остальных, уже забывшихся моментах готовки, получили эльфа, умеющего готовить фирменные сэндвичи Седрика! Ученый ждал друга, который с самым умным видом притворялся, что понимает каждое сказанное четырехглазым слово о сложности управления тупинатором. Он ждал уставшего, но все такого же дорогого сердцу, друга. Он ждал его поддакиваний на все его заумные слова. Он с нетерпением ждал непонимающих и стыдящихся глаз и, последовавших за ними, тихих вопросов.       Но он не явился. Не задал ни одного вопроса.       Он ждал Лололошку, что неожиданно появился в его скучной и одинокой жизни, принося за собой кучу как чудесных, так и грустных воспоминаний. Он пришел в его жизни так резко и так неожиданно, как Бог приходит в покинутые им же земли. Смысла в его жизни не было, была скука, был страх, было одиночество, но появился он, его смысл жизни, его смысл быть нужным кому-то, его смысл стараться ради кого-то.       Юноша был не разговорчив, как будто вовсе и не имел этого дара излагать свои мысли вслух. Но за широкими темными очками и каменной натурой скрывался человек доброй души, стремящийся помочь всем и каждому, что иногда приносило потери и страдания в его жизнь. Он был как потерявшийся среди тьмы лучик, до конца старающийся сиять так же ярко, как солнце. С приходом этого интересного мироходца скучные дни, наполненные молчанием замка и вселенской скуки, стали живыми, полными эмоций. Время, проведенное в этом заброшенном всеми мире, было мучительно адским. Одиночество и боль скрашивали лишь вечно молчащие и строгие книги.       Он ждал прихода его молчаливого друга с желанием узнать «а был ли я ему полезен в своих познаниях?». Узнать, был ли прок от всех приложенных Седриком усилий? Может ли Лололошка вдохнуть полной грудью в этих местах и проводить больше времени со своим королевским другом?       Но ответом ему было лишь вечное молчание, ставшее таким знакомым за все годы жизни в одиночестве с безмолвными книгами.       Он ждал такую малознакомую личность, как Фарагонда. В первое время, с появлением его друзей, все его действия были направлены на уничтожение сил и башни этой искусной волшебницы. Но она не была плохой, как говорили про нее. Она не была черствой, как любили называть ее его друзья. Она не была злодейкой вселенского масштаба.       Она была заблудшей в своих размышлениях и устремлениях женщиной, подверженной сильному чувству справедливости. Она была женщиной, потерявшей правильный путь в вечных скитаниях в поисках мести. Фарагонда была закрытой и уставшей личностью, перенесшей много трудностей и событий. Она открыла глаза от вечной пелены тьмы, закрывшей ей обзор, и увидела то, что не видела годами. Ее магия впечатляла до глубины души, словно свежая трава в лучах солнечного света. Она выглядела так восхитительно, что даже при смертельной атаке последние мысли, пришедшие на ум смертнику, конечно же будут о невыразимом великолепии этого зрелища. При следующей встрече Седрик хочет попросить показать ему это волшебство.       Но ни один всполох волшебства не озарил его глаза.       Смыслом его скучной и одинокой жизни стали его друзья, показавшие ему на последок радость будних дней и нестерпимое счастье от встречи.       Он ждал их в бесконечной пустоте времени, вспоминая все события, произошедшие за короткий срок их знакомства.       Он ждал.       Но его не было. И их тоже.       Были лишь отголоски последних мыслей:       «Где вы, друзья?».