Глава 1

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать…

— И давно тебе семнадцать?

— Уже да…

Форкс, расположен на северо-западе Олимпийского полуострова штата Вашингтон, – городок скромных размеров, особенно в сравнении с Лос-Анджелесом, где прошла большая часть моей жизни. Но уже на подъезде я почувствовала, что это место мне придется по душе. Мрачная погода, повсеместная зелень, высокие деревья, среди которых прячутся папоротники и россыпи мелких цветов, а вдали возвышаются горы. Жаль, что не удастся посетить резервацию, но и так неплохо. Даже несмотря на возражения Антона. С тех пор, как он забрал меня у той женщины, мы всегда были вместе, и теперь я уехала без внятных объяснений. Сомневаюсь, что он поверил моим нелепым оправданиям. Но как я могла сказать ему правду? Что цель этого временного переезда – проверка моей теории о том, что моя злополучная душа угодила в популярную книгу о "страшных" вампирах, сверкающих на солнце, как диско-шары, и бедной Белле Свон. Умереть в 25 лет, как говорится, в самом расцвете сил, было обидно. Медицинский институт, лечебное дело, год ординатуры по нейрохирургии. Стать нейрохирургом было моей детской мечтой. И вдруг – смерть. Глупая смерть от ножа в темном переулке. За что? Почему? Неизвестно. Осознать себя новорожденным младенцем было странно. Понять, что ты переродилась, – страшно. Впрочем, воспоминаний о первом годе жизни почти нет. А о том, что было потом, вспоминать не хочется. Сейчас важно настоящее и то, что перед поездкой домой нужно купить продукты. *** Черный Ford Focus остановился у небольшого супермаркета. Новая машина сразу привлекла внимание, хотя о прибытии новенькой в город знали еще с момента покупки дома и подачи документов в школу. В Форксе редко происходит что-то интересное, и приезд новенькой стал темой для сплетен. Из машины вышла девушка с интересной внешностью и, оглядываясь, направилась к магазину. Внутри супермаркета, несмотря на немногочисленность посетителей, она не осталась незамеченной. Взяв корзину, брюнетка принялась неспешно изучать ассортимент. Выйдя с двумя увесистыми пакетами, она обернулась к витрине. В ней отражалась хрупкая девушка с длинными, тёмно-каштановыми волосами, в которых, словно иней, серебрились отдельные пряди. Волосы были собраны в высокий хвост, открывая белоснежную кожу с россыпью родинок. Милое лицо с чуть пухлыми щеками и глазами цвета виски, в глубине которых поблескивали искорки красного. Одета она была просто – спортивный костюм и кроссовки, идеальный наряд для долгого перелёта и последующей поездки на машине. *** Я стояла перед своим новым домом – небольшим двухэтажным коттеджем. Переступив порог, я оказалась в гостиной, объединённой с кухней. Светлый кухонный гарнитур, плита, огромный холодильник и обеденный стол в кухонной зоне, а напротив – большой диван, пушистый ковёр, телевизор, несколько полок, камин и в углу – фортепиано. Я подошла к фортепиано и провела пальцами по гладкой поверхности. Наслаждение. Дальше – две двери: за одной – гостевая спальня, за другой – ванная. И вот лестница на второй этаж. Антон говорил, что мне здесь понравится. Большая комната во весь этаж, под самой крышей. Огромная кровать, прикроватные тумбочки, ковры, шкаф для одежды, кресло напротив большого окна и, самое главное, несколько шкафов, доверху забитых книгами: французская и русская классика, фантастика, научная литература – всё, как я люблю. И вокруг – горы коробок с вещами. Да уж, приехать за день до начала учебного года было гениальной идеей. Сегодня мне точно не уснуть. *** Победа. На часах шесть утра, и все вещи из коробок уже распакованы. Через полтора часа нужно выходить. Первый учебный день. Впервые в этой жизни я иду в школу. Удивительное место, кишащее неуравновешенными подростками. В прошлой жизни я тоже училась, но воспоминания об этом стерлись. Уверена, в момент перерождения я помнила гораздо больше, но со временем эти воспоминания поблекли и исчезли. Я прошла в гостиную и остановилась у книжного шкафа, на верхней полке которого стояли фотографии. Все они были с моим приемным отцом, Антоном. Я до сих пор помню день, когда он забрал меня, можно сказать, выкрал. Он сделал мне документы, вписав себя в графу "отец". Он не просто назвал меня дочерью, он действительно стал папой, не только на бумаге. Тот день был одним из самых счастливых в моей жизни. Отвлеклась. Нужно собраться и не забыть документы. Но что надеть? Мода этого времени мне совершенно чужда. В итоге я стою перед зеркалом. На мне комплект кофейного цвета: платье и кардиган, а также кеды. Волосы свободно рассыпаны по спине, только пряди у висков закреплены невидимками. На лице нет макияжа. Теперь пора брать рюкзак и отправляться навстречу приключениям. *** Старшая школа Форкса. На парковке перед зданием и в коридорах было многолюдно, не удивительно, все хотят в первых рядах посмотреть на спектакль «Новенькая и Форкс». Наконец-то на парковку въезжает новая машина и из неё выходит главная тема для обсуждений на ближайшую неделю. Осматривается и направляется в корпус. *** Ненавижу бюрократию. Секретарша, конечно, милая, но бумажки… Предметы выбирала на угад: английский, литература, биология, математика, что-то на подобии рисования, химия и физическая культура. Не успела выйти в коридор, как ко мне буквально подбежал парень с камерой. – Привет, я Эрик! А ты новенькая, кажется, Ви… – …вьен, Вивьен. Привет! – подсказала я, чтобы он не мучился. – Ага! Не против фото для школьной газеты? – выпалил он с энтузиазмом. – О, нет, это исключено, извини! – мне и так внимания будет выше крыши, зачем еще больше? – Э… ладно, ничего. У тебя какой первый урок? – он явно расстроился, но быстро перевел стрелки. – Английский, – решила поддержать беседу. – У меня тоже! Тебя проводить? – Буду благодарна! —и пошла вслед за ним, к слову, выглядел он также как в фильме. Первый урок прошёл спокойно. Я просто заняла свободное место, и меня даже не попросили представиться. Я в предвыпускном классе, вместе с Эдвардом и Элис, а в будущем и Беллой. Но идиллия не могла длиться вечно. Следующий урок – биология. Биология с Калленом. И по иронии судьбы, единственное свободное место – рядом с ним. Стоп. А куда сядет Белла? Что делать? Я застыла, глядя на пустой стул, и вдруг почувствовала на себе странный взгляд. Мистер «Лев». В его глазах – непонимание и напряжение. Не понимаю. Что происходит? А потом до меня доходит. Мои мысли! Он должен их плохо слышать. У меня нет щита, как у Беллы, но есть хроническая головная боль, которая преследует меня с детства. Боль, от которой я отказалась избавиться, и она отравляет моё существование. Но за годы я научилась с ней жить. И, как показывает опыт, именно эта боль затрудняет любое ментальное воздействие. Видимо, и чтение мыслей тоже. Входит мистер Баннер, и мне ничего не остаётся, кроме как сесть рядом с ним. Каллен изучал меня минуты три, а потом произнёс: – Привет. Я Эдвард Каллен. – Он попытался улыбнуться, но вышло натянуто. Говорит! В первый же день! Завтра будет снег. – Привет, Вивьен Уилсен, – ответила я, я попыталась сделать хорошую мину при плохой игре. Он плохо скрывал напряжение и досаду, поэтому предполагаю, что он не слышит. Каллен был прекрасен. Чем-то похож на Роберта Паттинсона, но гораздо лучше. Но у меня, как у человека, знакомого с каждой деталью этой истории, есть вопросы. На мой взгляд, между ним и Беллой не было здоровой любви.Хотя я могу ошибаться, может в жизни это не так плохо, как в книгах и фильме. При этом уверена, что он ходячий ред флаг, из этого рождается вопрос… – Эдвард? – позвала я его. Каллен повернул голову и посмотрел мне в глаза. – Ты коммунист? – спросила я, стараясь сохранить серьёзность. Вдруг из коридора раздался хохот. Эммет собственной персоной. И почему он не на уроке? Эдвард смотрел на меня ошарашенно. – Что? – выдохнул он. – Не важно, – отвернулась я, чувствуя смущение. Оставшееся время до конца урока я чувствовала на себе его взгляд. После звонка я поспешила в другой класс, и до ланча всё было относительно спокойно, если не считать усиливающейся головной боли. По дороге в столовую меня перехватила Джессика Стенли, быстро представилась и повела к своему столику, не умолкая ни на секунду. Есть совсем не хотелось. Я взяла немного еды и попыталась что-то проглотить. Полуфабрикаты, отвратительно. С трудом проглотив кусок, я взяла яблоко. Уже лучше.И тут, как явление Христа народу, в столовую входят Каллены. – Кто это? – спросила я, повернувшись к Джессике. Она оглянулась. – Это Каллены: Эдвард и Эмметт, рядом с ними – Розали и Джаспер Хейл, а сбоку Элис Каллен. Они живут вместе, у доктора Каллена и его жены, – прошептала она. Я посмотрела на Элис, миниатюрную и очень милую. Джаспер выглядел неважно. Розали и Эмметт – красивая пара. И коммунист. – Элис очень милая, – она тут же посмотрела на меня. – Ага! – рассеянно ответила Джессика. – Правда, они все не родственники, а просто живут вместе. Доктор Каллен ещё молодой, ему около тридцати. Все его дети – приёмные. Хейлы, блондины, – близнецы, брат с сестрой, они временно живут в семье доктора. Я заметила резкую реакцию на её слова. Осуждение и непонимание отразилось на лицах подростков. – Наверное, они очень хорошие. Не каждый может взять на себя ответственность за стольких детей, – сказала я, обводя взглядом всех за столом. – Ага, миссис Каллен не может иметь детей, вот и понабрали, – произнесла она с пренебрежением. – Что в этом плохого? Думаю, она чудесная женщина. Воспитывать столько детей – непросто, – ответила я, укоризненно глядя на Джессику. За столом воцарилась тишина. Майк Ньютон сменил тему, разрядив обстановку. Оставшееся время до конца учебного дня прошло без происшествий. *** Я буквально рухнула в машину. Боль грозила достичь пика, меня трясло. Ненавижу. Дорога до дома была как в тумане. Я вошла в дом и спустилась в подвал, скрытый за потайной дверью. В полумраке выделялся лишь холодильник. Я подошла к нему и взяла своё «лекарство». Пакет с кровью. Вскрыв его, я пью, слёзы катятся по щекам. Усталость. Не физическая, а моральная. Через какое-то время становится легче, боль отступает. Я встаю, выхожу из подвала и поднимаюсь на второй этаж, чтобы уснуть. *** В это же время в доме Калленов. Семейный совет. – …что значит, ты её не слышишь? – Розали повторила это в третий раз. – Я не то чтобы совсем её не слышу. В классе у меня заболела голова, когда я попытался на ней сосредоточиться, а в столовой я слышал её урывками. Она думала о том, что Элис милая, что вы с Эмметтом красивая пара, а меня назвала коммунистом, – недовольно сказал Эдвард. После слов о коммунисте Эмметт начал смеяться. – На парковке я услышал только одну мысль: «Ненавижу», – продолжил он, не обращая внимания на брата. – Она дрожала, когда садилась в машину, – добавил Джаспер. – Что скажешь ты, Элис? – Карлайл обратился к младшей дочери. – Я совсем не вижу её будущее, – призналась она, подкидывая подушку. – Понятно, Джаспер? – Карлайл посмотрел на него. – Она постоянно чувствует боль, иногда проскальзывают интерес и усталость, – Джаспер забрал подушку у Элис. – Что будем делать? – тихо спросила Эсме, глядя в окно. – Пока что я не вижу причин для беспокойства. Эдвард, в понедельник попробуй послушать её снова. Элис и Джаспер, то же самое. Меня напрягает то, что девушка, по вашим словам, постоянно чувствует боль. Это странно и явно нехорошо, – Карлайл обвёл взглядом всех своих детей и подругу, что считалась его женой.