3. Игра в поддавки

                   Тучи на небе были светлее, чем мрачное лицо Сатору. Одним своим видом он вгонял в ступор и вызывал желание превратиться в тори . Признавать, что доведён до отчаяния, Сатору категорически не желал, но всё сводилось к этому. Ворочаясь без сна в своей спальне, он то представлял, как накажет Сёко, желательно, публично, чтобы все видели, какая на самом деле она неблаговерная жена, пока будет стонать от боли. То, наоборот, думал о стонах, вызванных им по совершенно другой причине и исключительно наедине. Эти мысли в последнее время тревожили разум гораздо чаще. Сатору вздыхал, стискивал зубы и кулаки и пытался терпеть. Заставлял себя думать, как её секут розгами, но голодное сознание подкидывало видение её обнажённых ягодиц, которые он шлёпает, врываясь в податливое тело. Надавливая ладонями на глаза, Сатору глухо мычал, заставляя слуг заходиться от беспокойства.       Утра теперь начинались либо на тренировочном поле, либо с медитаций. За одной из них его и застал Сугуру, когда успел обойти почти все укромные уголки поместья. Сатору сидел на тростниковой циновке в открытой всем ветрам беседке, окружённой живописными камнями и бонсай из кедра и сосны. С серого неба срывались капли, на белых волосах и ресницах словно рассыпали серебряный бисер. Сатору сидел, не шевелясь и явно не чувствуя ни ветра, ни холода. В юкате из плотного хлопка, он олицетворял безмятежность. Когда Сугуру ступил под крышу, он медленно открыл бирюзовые глаза и спокойно посмотрел на друга.       — Ну, как, получилось почувствовать себя каплей? Или ты был дуновением ветра?       — Гармония, — Сатору поднял указательный палец вверх. — Гармония — есть суть существования благородного и мудрого человека. У Самурая нет цели, только путь, и он…       — Она тебя обманывает, — резко перебил Сугуру. Порой Сатору делал вид, что постиг мудрость великих монахов и отшельников и мог занудствовать, пока не надоест. Обычно он ходил и изрекал сентенции , заставляя старейшин внимать с кислыми лицами.       — Кто? — Сатору моментально отбросил благостный вид. — Сёко?       — Угу. — Сугуру смахну капли с плеча, вытянул руку и принялся внимательно рассматривать ногти. — Я тут узнал, что женские недомогания обычно длятся от трёх до пяти дней, редко неделю. Сколько там твоя жена избегает супружеского ложа?       — Тринадцатый день, — скрипнул Сатору зубами. Капля? Ветер? Сейчас он ощущал себя огромной грозовой тучей, которая принесёт разрушительный тайфун. Сугуру приподнял тонкую чёрную бровь, подпёр плечом столб, глядя, как губы Сатору растягиваются в улыбке. Значение этой улыбки было отлично известно всем, кто знаком с молодым наследником. Она заставляла замирать сердце даже видавших виды и умудрённых сединами старейшин, ведь означало — скоро что-то случится. Сёко значения улыбки не знала, поэтому безмятежно наблюдала, как он идёт через задний двор, на котором сушились футоны. Служанки спешно раскатывали рукава и расправляли подолы, а Сёко слащаво улыбалась.       — Мне следовало бы наказать тебя за то, что молчишь о своём здоровье, — мягко укорил Сатору. От мёда в его голосе одна из служанок едва не потеряла сознание.       — О чём вы?       — О том, что ты, оказываешься, серьёзно заболела, но не ставишь меня в известность. Разве не обязан муж заботиться о здоровье своей жены? Или я узнаю, что ты тяжело больна, когда будет поздно?!       Он встревоженно смотрел на неё. Положил руки на плечи, бережно сжал, покачал головой.       — Мой драгоценный цветочек щадит мои чувства, но это слишком жестоко даже для тебя! Как я могу спокойно спать, зная, что ты… — Задохнувшись от переполнявших эмоций, Сатору порывисто обнял Сёко и накрыл её голову ладонью. Осторожно погладил. — Я не могу потерять тебя!       — Сюдзин, — приглушённо пробормотала Сёко и аккуратно попыталась отодвинуться. — Я не понимаю, о чём речь.       — Даже сейчас пытаешься меня оградить! — Сатору отодвинул её от себя. Держа на вытянутых руках. — Скажи прямо, что истекаешь кровью! Я позову лучших лекарей столицы, и они остановят кровь!       — Сюдзин! — воскликнула Сёко. Ярко покраснела. Тихо сказала: — Я хотела сказать вам ещё вчера, что недомогание закончилось.       — Всё равно, это слишком долго! Вдруг именно по этой причине ты до сих пор не зачала? — Сатору сокрушённо покачал головой. Снова обнял Сёко. — Если причина в твоём здоровье, надо заняться им как можно скорее…       — Сюдзин, — снова пробормотала Сёко, но на этот раз не пыталась отстраниться. — У меня всё прошло еще восемь дней назад.       Сатору молчал долго. Внутри ликовал — призналась. Прошептал на ухо, чтобы услышала лишь она:       — Маленькая хитрая лгунья.       Он выпрямился, громко и радостно сказал:       — Какие замечательные новости! В таком случае я буду рад, если ты поможешь мне сегодня помыться.       Большая офуро была наполнена душистой водой. Сатору сидел и ждал, едва ли не подпрыгивая от нетерпения. Сёко пришла, когда служанки стали переглядываться и робко предлагать свою помощь.       — А вот и моя служанка на сегодняшний вечер! — лучезарно улыбнулся Сатору и протянул тэнугуи . — Ну же, цветочек, я так долго тебя ждал!       Судя по виду, Сёко с огромным наслаждением затолкала бы ни в чём не повинную ткань ему в глотку. Но пришлось взять и встать за его спиной. Она начала тереть его плечи с такой силой, будто хочет стереть кожу. Сатору недовольно поморщился и сладко пропел:       — Нежнее, цветочек. Не спеши, я не настолько грязный. — Он обернулся через плечо, посмотрел в глаза. Взмахнул ресницами: — У тебя такие чуткие пальцы. Могу вечно наслаждаться твоими прикосновениями.       — Мой драгоценный муж так добр, — сквозь зубы сказала Сёко и взяла протянутую служанкой баночку с мыльным корнем. Налила на макушку, и глаза Сатору сами собой закрылись.       — Потрясающие пальцы, — пробормотал он неразборчиво. Она перебирала ими, зарывшись в густые волосы, и Сатору едва сдерживался, чтобы не застонать от наслаждения. — М-м, Сёко-чан, это невероятно… надо чаще просить тебя… Эй!       Она опрокинула полный ковш воды, смывая пену. Сатору резко сел и обиженно уставился на неё.       — Надеюсь, ваши прекрасные глаза не щиплет? — заботливо улыбнулась она. — Просто я не знакома с этим средством, не хотела долго держать его на ваших волосах. Слишком сильно люблю их мягкость.       — Рад слышать, что ты что-то во мне любишь, — процедил Сатору, но почти сразу улыбнулся, снова откинулся на бортик и вытащил ногу. Пошевелил пальцами. — Сделай массаж.       Он мог услышать, как она скрипнула зубами. Но вот улыбнулась и начала массировать ступню, разминая каждый палец.       — Спасибо, — сухо бросил Сатору почти сразу. Вторую ногу не достал. Качнул головой, давая понять служанкам, что надо оставить их. Плавно перетёк к бортику напротив Сёко, вытянулся на руках и почти столкнулся носом с её носом.       — Если бы я приказал тебе присоединиться, ты бы разделила со мной офуро? — Он сказал это тихо, не замечая, что взгляд то и дело перескакивает с глаз на губы и обратно. На её коже проступил пот, тонкая юката облепила тело: в купальню не было смысла надевать что-то, помимо нижних одежд.       — Да, — выдохнула она и сглотнула.       — А если бы попросил? — прошептал Сатору и на этот раз прицельно посмотрел на приоткрывшийся рот. Медленно-медленно поднял глаза. Сёко смятенно смотрела на него.       — Я не… я…       Её дыхание согрело его губы. Сладкое, оно вызывало непреодолимое желание попробовать на вкус. Сатору едва заметно подался вперёд, и Сёко резко отшатнулась. Щёки вспыхнули, она выскочила из купальни, не заметив служанок, проводивших многозначительными улыбками.       Он шёл в супружескую спальню, хотя они не обсуждали, где проведут ночь. Сёко уже ждала, и это наполнило таким восторгом, что Сатору захлебнулся им. Лёг рядом. Она привычно лежала спиной к нему, но прежнего напряжения не чувствовалось.       — Могу я просить тебя, — начал он, едва касаясь плеча.       — Да. — В отличие от него Сёко явно была напряжена, он это чувствовал. Кончики пальцев погладили плечо, нарисовали несколько кругов на нём. Сатору придвинулся ближе, так близко, что от его дыхания волосы на её затылке зашевелились.       — Когда мы здесь, называй меня по имени и говори «ты», прошу.       — Но…       — Это слишком серьёзная просьба? — Как сильно он хотел прижаться к ней! Но сегодня нельзя торопиться, как бы ни хотелось! — Как меня зовут, Сёко?       — Я не могу, — прошептала она ломко.       — Прошу. Это небольшая просьба. Скажи.       — Не могу. — Сёко смахнула его руку ладонью, села и укоризненно на него посмотрела. — Это нечестные методы.       — Вот как? — Сатору тоже сел. — Как долго ты будешь меня мучить? Испытывать моё благородство на прочность? Чего ты добиваешься?!       — Того, чтобы вы уважали меня. Разве многого прошу?!       — С таким отношением я не уважать тебя начну, а возненавижу! — воскликнул Сатору в сердцах. Сёко побледнела. Подобралась и протянула так, что у него внутри всё покрылось инеем:       — Это всё, чего вы хотите от меня получить? Моё тело?       — Да! Да, это именно то, что мне нужно и то, что я не могу получить! — Он не думал, что говорит. Злоба душила и стискивала горло.       — Годжо Сатору привык получать всё, что пожелает, так? — саркастично бросила Сёко. — Я ни секунды в этом не сомневалась!       — Я не желал тебя!       — Но желаете сейчас! — Она начала развязывать пояс, сорвала его, швырнула на пол и распахнула юкату. — Берите! Если это то, что вам необходимо, берите, клянусь, что не буду возражать!       Сумасшедший взгляд Сатору блуждал по обнажённому телу. Недолго, но этого оказалось достаточно, чтобы пелена перед глазами растворилась. Раздражённо выдохнув, он свёл полы юкаты вместе и горько скривился:       — Ты тоже совсем меня не уважаешь.       В эту ночь Сатору ушёл спать к себе. Шептались о скандале, но никто не смел озвучивать подробности. Молодой наследник проявил не дюжую силую воли и демонстративно избегал супругу. В этом он преуспел настолько, что сама супруга начала испытывать беспокойство, ведь прошло уже несколько дней, а муж упорно не показывался на глаза.        У Сёко был резон искать внимания мужа: семья не зря возлагала на неё надежды. Клан давно пришёл в упадок, братья не могли найти себе достойных невест с хорошим приданым, просто потому что никто не желал отдавать дочерей. Не смотрели на красоту женихов, она просто никого не интересовала. Предложение от клана Годжо стало настоящим подарком судьбы. Да, родня Сёко слышала о переменчивом и капризном характере наследника клана, но это мало их интересовало. Старейшины Годжо отчаялись настолько, что готовы были принять невесту с небольшим приданым.       Сёко входила в дом будущего мужа со смешанными чувствами, и её ожидания полностью оправдались: Сатору оказался избалованным и изнеженным мальчишкой, который мог думать только о себе. И всё равно Сёко готова была принять мужа, смириться с его характером, учитывая неземную красоту, если бы не его слова…       Теперь их отношения больше походили на игру в сёги, но Сёко чувствовала, что начинает проигрывать. Сатору оказался другим. На поверхности лежал легкомысленный богатый наследник, а внутри… Нет, Сёко не хотела присматриваться, но это происходило против её воли. Он оказался глубже, гораздо глубже. Например, сейчас она наблюдала, как вереница глав деревень, принадлежащих Годжо, стояли у энгавы на коленях, пока Сатору не вышел и на принял их искреннюю благодарность.       — Сатору-сама такой благородный, — прошептала одна из служанок.       — Правда? — сухо спросила Сёко.       — Да, он помогает всем, кто попал в беду! Недавно понизил подать в деревнях, пострадавших от тайфуна.       — Ну, да. Скорее всего ему подсказали.       — Нет. — Служанка странно посмотрела на Сёко. — Старейшины с ним спорили, не хотели уступать, но он настоял. Я точно знаю, ведь мой брат служит в главном доме при Сатору-сане!       Сёко не могла поверить, что Сатору может заботиться о ком-то, кроме себя, но факты день за днём говорили за себя: он был внимательным хозяином для своих людей.       — Сёко-сан решила усладить мой взор, — холодно сказал Сатору, сойдя с энгавы. Тёмно-синий хаори придавал бирюзовым глазам особенную глубину.       — Эта жена искала вас, — ответила Сёко, невольно отмечая разворот его плеч, которые будто стали шире за двадцать дней.       — Вот как, — кивнул Сатору. — Для чего?       — Я могу пригласить вас полюбоваться карпами в саду? Буквально вчера запустили пять новых.       — Карпы. — Сатору хмыкнул и посмотрел поверх её головы. — Прошу простить дражайшую супругу, но на карпов я уже налюбовался утром. С Сугуру-саном.       — Вот как. — Сёко досадливо отвернулась. Перегнула. Надо было сдаться раньше. Да, Сатору оскорбил её, и сильно, но он был её мужем и был в своём праве. И позволил своеволие, хотя мог отказать. Да, она точно перегнула. А ведь он ей очень нравился.       — Может, вы пожелаете полюбоваться звёздами? Астрономы обещают звездопад через три дня, — внезапно сказал Сатору.       — Правда? Я буду рада насладиться этим зрелищем с мужем.       — Нет. — Сатору отвернулся. — Я просто сказал. Если пожелаете, сходите и полюбуйтесь с прислугой.       Он оставил её в горьких сомнениях и желании броситься и поймать за рукав. Молить уделить внимание. Сёко нахмурилась: ощущение, что Сатору умело использует тактику, не покидало…