часть первая и единственная

      11 лет спустя Нил, кто бы мог подумать, любил Эндрю в десятки раз сильнее, чем когда они только познакомились. Просто так сложилось. Они должны были встретиться однажды, понимаете? Не могло быть мира, в котором они сосуществовали порознь.       Не существовало вселенной, в которой Эндрю не закатывал глаза на очередное «я люблю тебя сильно, ты знаешь?» от Нила. И в которой Нил приходил с утренней пробежки, зная, что его кофе уже готов и ждёт его дома.       Не было Чикаго, в котором Нил с Эндрю не снимали бы вместе квартиру. Для них обоих это в своё время был очень большой шаг — и, до сих пор, возвращаясь домой, они иногда ловили себя на мысли, что замирают на пороге на пару мгновений, осматриваются и облегченно вздыхают. Нил в такие моменты довольно улыбается (потому что знает: кое-кто на эту улыбку частенько засматривается), а Эндрю просто обнимает его сзади, кладя голову на плечо.       Мир, в котором Нил в принципе находился вне своей лисьей семьи, попросту не зарождался. И это казалось таким чертовски правильным.       Как и его татуировки на предплечьях в виде языков пламени.       Всё это стало частью его жизни, даже если когда-то он был уверен, что ничего подобного не произойдёт. И он действительно благодарен за то, что после десятков тернистых дорог, он вышел на тропинку, которая привела его туда, где он находится сейчас.       — Нил Абрам Джостен, — официально заявил Эндрю, чем одновременно удивил и позабавил Нила, — ты выйдешь за меня?       В руках у него — заветная коробочка с кольцом, о покупке которой Нил даже не подозревал. И что однажды доживёт до этого дня тоже.       — Ещё неделю назад ты говорил, что терпеть не можешь все эти официальные нелепости, — Нил выпустил смешок.       — Время идёт, люди меняются.       Нил улыбнулся и кивнул, соглашаясь.       — Я давно хотел взять твою фамилию, — признался он. — Это «да», Эндрю.       Чтобы точно убедить своего — теперь уже — жениха в абсолютной уверенности касательно их совместного будущего, Нил поцеловал его так ярко и влюблённо, что в отместку за это его повалили на песок. О да, пляж — определённо одна из самых банальных локаций для предложения руки и сердца, но, чёрт возьми, каким же счастливым Нил себя чувствовал здесь и сейчас.       Есть только он и Эндрю, пока смерть не разлучит их. ***       — Странно… — пробормотала ассистентка.       — Что там?       — Он плачет во сне.       — Это невозможно, — нахмурился врач. — В таком состоянии человек не может испытывать эмоции снаружи.       — Я знаю. Запишу в «примечательные наблюдения», вдруг мы потом сможем подробнее узнать об этой… особенности.       Сев за стол, девушка положила планшет рядом, посмотрела на имя пациента и кивнула самой себе. Она ввела пароль, чтобы её учетная запись получила доступ к базе данных, и выбрала в списке городов Атланту. Незачем было искать иголку в стоге сена, а именно — в многомиллионном списке имён, можно было сузить количество хотя бы до одного миллиона.       — Славное было время, когда население Атланты не превышало пятисот тысяч на протяжении двухсот лет, — высказала она вслух.       — Ты же не застала эти времена, — беззлобно усмехнулся врач.       — И что? Я в книгах читала, что тогда жизнь была совсем другая. На улицах было не так много людей, а сферы, в которой мы работаем, попросту не существовало. То, зачем к нам приходят люди, они раньше восполняли своими силами, когда спали в ночное время суток.       — Не думал, что бумажные книги ещё кто-то читает. У тебя же есть Дельва с премиум-доступом, чем не достойная замена этим пылесборникам?       — Отстань, Джордж.       Ассистентка набрала в поисковике «Натаниэль Веснински». В списке по городу Атланта таковой имелся только один, неудивительно. Щёлкнув по имени, она открыла его личное дело, в основном редактируемое лишь ей самой. Джордж — ленивый идиот, поэтому заниматься такой рутиной не хочет, любезно перекладывая всю работу на свою «правую руку». Итак, запись. «Имя пациента: Натаниэль Веснински Возраст реальный: 18 лет Возраст во сне: 37 лет Место рождения: Балтимор, штат Мэриленд, США Родственники: не указаны Документы: [паспорт], [водительское удостоверение], [медицинский полис] Срок заключения контракта: 05.03.2196-…»       — Сегодня мы исполнили последний пункт его плана, ты же в курсе? — спросила она. — Нужно внести дату окончания договора.       Для пациентов, чьё пребывание в клинике, исчислялось не одним и даже пятью годами, это действительно можно считать знаменательным событием. Наконец, все пожелания и план по «жизни мечты», как её называл местный лечащий персонал, были исполнены и мастерски воплощены в фазе особого глубокого сна , который по нынешним технологиям считался в их клинике одним из самых реалистичных по сравнению с другими.       — Правда? — брови Джорджа приподнялись. — Это замечательно. Занимайся редактурой, Сина.       — Я просила не называть меня так, — чуть не зарычав от ожившего в недрах её самообладания раздражения, предупредила она.       — О, прости, привычка.       Ублюдок. Какая же он сволочь!       Она зло набрала на клавиатуре дату окончания договора, а именно — сегодняшнее число. Затем высветилось окошко подтверждения, спрашивающее, уверена ли она, что хочет изменить дату: «Дата начала договора: 05.03.2196 Дата окончания договора: 13.04.2210»       Кликнув «ОК», она постаралась взять себя в руки, потому что ей предстояло также внести изменения в раздел медицинских показателей, а этим лучше заниматься на холодную голову.       — Иногда, во время ночных дежурств, я думаю о том, чтобы придушить тебя подушкой, — поделилась она. — Просто чтоб ты знал.       — Да брось! — отмахнулся Джордж. — Только из-за того, что я по привычке называю тебя именем старшей сестры?       — Не только. Ты меня жутко раздражаешь большую часть времени, особенно когда отлыниваешь от работы!       — Ладно-ладно, Клэр, твоя взяла, — пошёл на попятную он. — Я пойду в ординаторскую, приходи как закончишь. Я попрошу сделать нам кофе.       Видит Бог, однажды Кэр лишится рассудка из-за этого мудака и угодит в тюрьму по статье умышленного убийства. Не так она представляла себе работу ассистентки «опытного, рассудительного профессионала своего дела», ох не так…       — Ну-ка возьми себя в руки, истеричка, — себе под нос сказала она, хмурясь. — Закончи работу, а потом уже думай обо всём остальном.       Раздел медицинских показателей конкретно у этого пациента не отличался какими-то особенностями. Стабильно держащиеся в значениях нормы показатели пульса и активности мозга, глубина дыхания, не стареющие клетки кожи… Поле с названием «исключения и примечания» до сегодняшнего дня пустовало, а Клэр предстояло внести туда данные об увиденном сегодня. «Выявленные исключения и примечания: Находясь в состоянии сна, пациент пустил слезу. Возможно, причина кроется в происходящем во сне, но не исключена вероятность сбоя в организме в связи с долгим пребыванием в бессознательном состоянии. Ранее никаких отклонений не наблюдалось.»       Клэр сохранила изменения в личном деле, вышла из своей учетной записи и вздохнула. Когда она погружалась в работу, контролировать свои эмоции становилось проще. Это её якорь даже в самый страшный шторм.       Сина говорила так же.       Зачем-то обернувшись назад, Клэр посмотрела на их пациента — совсем молодой парень, немногим младше её самой, со строгими, но красивыми чертами лица, почему он здесь? Его яркие медные волосы не вписывались в бледный интерьер палаты — он будто не должен был здесь находиться. Но вместе с тем он уже так привычно смотрелся в сонной капсуле , что будет казаться странным увидеть их по отдельности. Так же, как и увидеть его открытые глаза. И хотя Клэр не знала, какого они цвета, но была уверена, что обязательно какого-нибудь потрясающего! Как сочный зелёный — её любимый.       Клэр встала со своего места и подошла ближе к пока ещё приоткрытой капсуле, чтобы убедиться, не появилось ли новых исключений. И к своему удивлению обнаружила почти высохшую дорожку слёз и на другой щеке.       — Да что же с тобой происходит… — пробормотала она в лёгкой панике.       Не было времени думать, почему Джордж ушёл так рано, когда его помощь в качестве профессионального специалиста пригодилась бы, так что Клэр нужно было самой выбирать, как разрешить странную ситуацию, до сих пор не возникающей за всё время её практики.       Я должна что-то сделать, — зудела назойливая мысль на задворках её расшатанных нервов.       Не совсем понимая, что скрывается за неясным порывом помочь хоть чем-нибудь, Клэр подошла к шкафу, который находился в другом углу палаты противоположно компьютерному столу, и достала оттуда коробку перчаток вместе с упаковкой бумажных платков. Поскольку врачам не разрешалось прикасаться к спящим пациентам без средств индивидуальной защиты, они обязательны даже для запланированной Клэр небольшой помощи этому парню. Она надела стерильные перчатки, достала один платок и снова направилась к пациенту.       Приближался некий ответственный момент, дыхание Клэр участилось, но мысли текли сосредоточенно и ясно.       Она наклонилась над Натаниэлем и промокнула остатки дорожек слёз сначала на одной щеке, а после — на другой.       — Вот так, хорошо, — подбадривающе шептала она то ли себе, то ли ему. Хотя он, конечно, не мог её слышать.       После успешного завершения «мини-операции», Клэр облегчённо выдохнула. Она сняла перчатки и выкинула их вместе с использованным платком в урну.       Из-за сегодняшнего примечательного наблюдения у неё появились сомнения касательно того, насколько благополучно всё пройдёт завтра. Потому что, очевидно, Натаниэль — не самый обычный случай их клиники. По многим причинам.       Коллега, которая беседовала с Натаниэлем в день, когда он пришёл в их клинику, рассказывала, что он не из тех людей, кто гонятся за чем-то несбыточным, мечтают о большем и сетуют не несправедливый мир.       «Мальчик много натерпелся в жизни и просто хочет увидеть, что было бы, если бы в самые ответственные моменты своей жизни он принял другие решения…» — говорила ей мисс Харрис.       Также Клэр знала, что Натаниэль заплатил баснословную сумму за то, чтобы все его пожелания перенесли в сон, — речь шла о нескольких миллионах… Ну, видимо, не самый последний по известности спортсмен может себе такое позволить.       По той причине, что эта горстка биографических фактов не позволяла сделать вывод, каким настроение Натаниэля будет завтра, было принято решение связаться с Мисс Харрис, чтобы посоветоваться с действительно профессионалом своего дела.       Клэр посмотрела на свои часы, думая о предстоящем звонке, и над её рукой тут же появился экран-голограмма с панелью цифр для набора. Она ввела персональный рабочий код Харрис и кликнула по вызову. Аудиозвонок приняли уже спустя несколько секунд.       — Мисс Харрис, приём, это Клэр, — сказала она, немного волнуясь из-за того, что могла отвлекать врача от работы своими переживаниями.       — Да, милая, ты что-то хотела? — раздался как всегда мягкий и приветливый голос женщины.       — Посоветоваться. Завтра мы с Джорджем будем выводить из сна Натаниэля Веснински. Вы — единственная из здешнего персонала, кто общалась с ним на момент заключения контракта, может будут какие-то советы?       — Ох, неужели вы уже закончили… — мисс Харрис с сожалением вздохнула. — Не знаю, будет ли мой совет полезным, но, Клэр, подготовь на всякий случай транквилизаторы. Натаниэль очень вспыльчивый, и когда вы напомните ему об условиях заключенного контракта, он может разозлиться. Будьте готовы.       — Ух, не думала, что всё так запущено…       — На самом деле, он неплохой человек, просто с ним нужно много говорить, чтобы понять, — заверила её мисс Харрис. — К сожалению, в его нынешней жизни нет людей, которые готовы пойти на это. Только я этого тебе не говорила, хорошо? Всё, я побежала, у меня срочный вызов в другую палату!       — Спасибо за совет, — поспешно поблагодарила её Клэр до того, как звонок завершился.       Но спустя всего пару мгновений обдумывания она поняла, что у неё появился очень важный вопрос, от которого многое зависело. С неким удивлением и непониманием глядя на умиротворённого Натаниэля, она стала вслух рассуждать:       — Вспыльчивость загоняет «негативные» эмоции вглубь сознания, позволяя периодически резко выпускать их… Так почему же заплакать тебе легче, чем разозлиться? Кто ты такой, Натаниэль Веснински, и что же с тобой сотворила жизнь?