7

Берг схватил с рамы осколок, крепко сжимая в руках. Грубая поверхность минерала, чем-то отдаленно напоминающая осколки аметиста, послушно легла в ладонь. Однако бока кристалла были на то и грубые, местами надколотые, словно грозили в любой момент надорвать грубую кожу ладони. -Йес! Черт возьми, отлично! Губы под маской нервно дрогнули. Довольно хмыкнув, Берг развернулся, сразу же подмечая приближающегося спешным шагом Давида. Разноцветные глаза чуть прищурились. «Веди себя естественно, идиот» -Эй, дай посмотреть! - Звонкий голос кареглазого разносится над пустотой, осязаемо опустившейся на темное строение, скрывающее и хранящее в себе до сего момента, столь необходимый мифоискателю кристалл времени. Берг громко хмыкает, ловко оббегая Роменского: сразу же бежит обратно в крепость. Шатен, возмущенно пискнув, рванул следом. -Ну Берг, ну дай посмотреть! Мне интересно! -Моя игрушка! - Зловеще смеется Никита, и бежит быстрее. Роменский спешит за ним, прожигая взглядом темно-карих глаз разноцветный затылок. Он что-то кричал весело-обиженным тоном, а вот глаза его не выражали толком ничего, точно поглощая весь окружающий свет. Верно. Пусть они на данный момент все еще находились в мире Теней, свет тут, как ни странно, был. Конечно, самого источника не было, однако светло было. А Никита бежал как можно скорее. Черный кирпич под ногами, местами имеющий трещины или вовсе расколотый, сменился лестницей из того же материала. Ноги застучали: парень спешно сбежал по лестнице, перебирая ногами столь стремительно, что едва ли не чудом не споткнувшись ни разу. Его Давид называет его только Никитой. У его Давида есть яркая, столь по-идиотски выглядящая прядь, покрашенная в желтый цвет. Его Давид всегда бежит впереди, неся всякий бред. У его Давида светло-карие глаза. Это был не Давид. -Хей, ну мне интересно посмотреть! - «Роменский» следом спешно спускается по винтовой лестнице. - Ну Берг! Брови чуть сдвигаются ближе к переносице, а темно-карие глаза внимательно оглядывают пустой холл. Ни звука. И куда Берг делся? Замешкавшись на секунду, «Давид» прислушался. Горло чуть саднит от внезапно приставленного меча. Алмазное оружие холодит кожу. А ведь он не заметил этого разноглазого, спрятавшегося за лестницей. Бледные губы растягиваются в легкой усмешке. -Б-брег? Не смешная шутка. - А вот голос, в отличие от лица, кое Никита, увы, не мог на данный момент лицезреть, чуть подрагивал. -Похитить моего друга, а потом изображать его, вот это – не смешная шутка. - Тихо рычит разновласый. Миф тихо рычит. И Никита не понимает: насмешка это или раздражение. Секунда – моментально «Давида» охватывают вьющиеся вокруг частицы. Вторая – Никита протягивает руку, стараясь схватить за одежду, чтобы тот не ускользнул. На миг парня ослепляет, а в следующее мгновение теряется и твердая почва под ногами – так всегда во время незапланированной телепортации. Рука производит движение, и холодное лезвие проникает в горло, разрезая плоть. Тихий хрип. Тело медленно приобретает иную форму, чуть вытягиваясь, чернея. Тень. Эта чертова тень, притворяющаяся Давидом столь долгий промежуток времени, тихо хрипит и оседает на пол. Лезвие пачкается в черной жидкости, по-видимому, заменяющей тени кровь. Существо, издавая последний вздох, медленно заваливается на бок, тем самым лишь разрезая свою плоть сильнее. Берг отводит оружие и, брезгливо сморщившись, производит взмах: капли черной «крови» слетают с алмазного орудия, оседая, где попало и где ближе. -Осталось дело за малым… - Зло рычит Никита, а разноцветные глаза недовольно сверкают в полумраке помещения, в коем он очутился. «Он или глупый, или тут ловушка…»