Падение.

Фушигуро совсем ничего не видела. Она испытала облегчение от слов мужа, но маленький червячок стыда всё ещё извивался в голове. Тоджи щелкнул выключателем, прихожую залило тёплым светом ламп. Пока часть коридора занимали нераспакованные коробки, но, в целом, квартира уже приобретала жилой вид. Несколько дней назад девушка приезжала сюда, распаковала несколько сумок, развесила вещи, оставила в спальне всякие мелочи, а в ванной привычные баночки с ароматными средствами и любимый жасминовый шампунь. Сейчас знакомые предметы успокаивали её. Она разулась и шагнула на прохладный пол. Тоджи управился куда быстрее, он уже шуршал чем-то в маленькой кладовой, с горем пополам затолкал туда какую-то коробку и направился к ванной. — Если ты не против, я намерен свариться заживо этим вечером, — он широко улыбался, — поскольку иначе мне не смыть пережитый стресс. — Я останусь молодой и красивой вдовой, — она улыбнулась в ответ ему. — Самой красивой, — Тоджи исчез за дверью ванной. Он специально оставил её одну. В соседней комнате была другая кровать, совсем небольшая, там же стоял шкаф с большинством вещей девушки. Он хотел позволить ей выбрать место для сна. Если она пожелает спать с ним, то он с радостью примет её выбор, а если нет, то он готов подождать. Фушигуро и правда поначалу ушла в комнату со своим шкафом. Задумчиво перебрала висящие наряды, пробежалась пальцами по стопке пижам. Она любила одежду, красивую, удобную, но сейчас выбор был особенно важным. Она думала над тем, как Тоджи отнесётся к её желанию провести пару ночей в отдельной комнате, но решительно себе в этом отказала. Они женаты, а муж и жена спят в одной постели. Она верила ему, но... "Никаких но, он твой муж" — очень строгий голос напомнил ей о новом статусе. Да и, в конце концов, чем раньше она справится с этой стеснительностью, тем лучше. Лучше для него и для неё. Она вспомнила как тело недвусмысленно отзывалось на поглаживания парня во время новогоднего поцелуя. И как отчаянно захотелось прижаться к его возбуждению, которое она конечно заметила во время украшения ёлки. Ей, в конце концов, почти 20 лет, она замужем и ей не пристало вести себя как кисейная барышня. Она не без труда стянула свадебную одежду, размотала слои ткани, осторожно повесив всё в шкаф. На ней был белоснежный комплект белья, бюстгальтер с мягкими чашечками, обрамлённый кружевом, белые, тоже кружевные трусики, она не решилась надевать стринги, ей показалось это слишком вульгарным для первой брачной ночи. Тонкие полоски подвязок тянулись к узорчатому краю белоснежных чулок. Вполне классический набор для невесты. "Жены" — она поправила сама себя. У неё была прекрасная светло-голубая юката. Она не так часто носила её, но сейчас это казалось идеальной одеждой. Она накинула её на плечи, перевязала небольшим поясом на талии. Лёгкое кимоно скрывало её тело, но давало такую нужную ей прохладу. Она услышала как щёлкнула ручка двери в ванную. Значит, Тоджи закончил... Она вышла в коридор. Наверное, впервые в жизни начитанная и интеллигентная Фушигуро имела в арсенале только ругательства. Тоджи стоял в проёме ванной, без футболки, в одних лишь тонких серых тренировочных штанах. Он тер мокрые волосы полотенцем, по груди текли капли воды, оставляя поблескивающие дорожки к кубикам пресса, пупку и тонкой полосе волос, идущих за резинку штанов. Раньше без футболки она его не видела и это было... Кхм... Впечатляюще. — Хочешь чая? — Тоджи прекрасно видел произведённый эффект, но у него было настроение чуть поиграть с Фушигуро. Возможно, так ей будет попроще сблизиться с ним окончательно. Разумеется, он бы не сделал ничего, что причинило бы боль или вред, но не мог отказать себе в маленьком удовольствии покрасоваться телом перед ней. — Ч-ч-чего? — она догадалась поднять челюсть и закрыть рот, который превратился в пораженное "о" при виде полуголого парня. — Чая, солнышко, — он шлепал мимо неё босыми ногами, капая водой с мокрых прядей, — есть зелёный, чёрный на ночь не очень, — он знал, что она повернулась следом на ним, натянул в руках полотенце, которое висело на шее, завёл пушистую ткань за голову, чтобы напряглись мышцы спины. Сзади услышал восторженный выдох. "У него ямочки... " — она бесстыдно пялилась, но не могла ничего с собой поделать. На пояснице Тоджи действительно были две маленькие ямки, пустоты между тяжами связок и волокнами мышц. Взгляд невольно скользнул ниже, на задницу. “Ого, госпожа Фушигуро, да Вы ценитель" — внутренний голос снова дал о себе знать. Фушигуро растрепала пальцами волосы, чтоб согнать наваждение и пошла следом за мужем на кухню. Он бросил полотенце на спинку стула, а сам стоял в ожидании около чайника. Фушигуро тихонько села на стул, на самый дальний от столешницы. — Зефирку? — Тоджи с самым невинным видом жевал десерт. — Нет, спасибо, — длинные мужские пальцы держали сладость, а подтаявший шоколад испачкал пальцы, — я слежу за фигурой. — То есть ничего сладкого на ночь? — вероятно, именно так облизывался змей в райском саду перед Евой, прищурив глаза и кончиком языка собирая шоколад с губ, — многое теряешь. Она уже понимала, что именно. Из-под почти чёрных волос на неё смотрели глаза, в которых плескалось какое-то первобытное желание, и без того тёмные, сейчас они напоминали самые глубины хвойного леса, в зарослях которого запросто можно встретить крупного хищника. Тоджи отвернулся, вдоволь насмотревшись на покрасневшие щеки и мутноватые от новых ощущений глаза. Определенно, страха он больше не видел. Он неторопливо налил чай, сел с чашкой за стол. Фушигуро никак не могла понять, что именно её смущает во внешнем виде Тоджи. Это была вовсе не обнажённая кожа, не мышцы, не белёсые шрамы то тут, то там. Чего-то не хватало. "Его треники висят на бёдрах, едва на уровне подвздошной кости..." — она старательно вела нить рассуждений, —"разве не должно быть видно резинку трусов?" Дыхание сбилось. Интересно, насколько прилично спросить у мужа есть ли на нём нижнее бельё? Тоджи тянул горячую жидкость из чашки, не отводя глаз от лица жены. Как бы ему хотелось знать, что сейчас пришло в эту маленькую, очаровательную голову, что он на другом конце стола услышал рваное "ах" на вдохе. — Тоджи, — голос слегка подрагивал, едва слышно, но ни капли испуга, — пойдём спать? — А, уже спать? — он приподнял брови в притворном удивлении, — лучше уснуть, чем страдать без сладкого? Девушка прекрасно поняла, что говорит он совсем не о зефире в шоколаде. — Я иду, — она встала, круто повернулась и пошла в комнату. Он никак не думал, что она сможет играть с ним, что водить могут оба. Но она, вставая, будто бы случайно, зацепила пальцем полу юкаты, на несколько секунд обнажив белое кружево чулка и тонкий слой нейлона, через который просвечивала кожа. Чай уже не мог соперничать по температуре с комнатой. — Я буду через минуту, — он в три глотка допил чай, оставил чашку в раковине и направился к спальне. Шёл он медленно, не то растягивая предвкушение удовольствия, не то стремясь отсрочить разочарование, если она предпочтёт спать одна. Но Фушигуро сидела на краю кровати. Полы юкаты вернулись на место, скрывая тело девушки от его глаз. Внутри Тоджи что-то рванулось, на секунду захотелось броситься на неё прямо сейчас. Он быстро вернул контроль. Он тоже подошёл к кровати, сел, но на противоположный край. Девушка будто боялась двинуться, точно ждала, что любое изменение положения спровоцирует его. Тоджи неспешно завалился на спину, оставляя босые ноги на полу, потянулся. — Ты будешь спать сидя? — она повернулась к нему, его голова оказалась чуть позади неё. Чёрные волосы рассыпались по одеялу, а тонкий шрам пересекал улыбку в правом уголке рта. — Нет, я сейчас... — она вроде собралась развязать пояс, но замялась, замерла. Тоджи подтянулся на руках, подвинулся в её сторону, чтоб его голова оказалась около бедра девушки, укрытого голубым шёлком, легонько поцеловал через ткань. — Тоджи, что ты делаешь? Он улегся на бок, подставил ладонь под голову, упёрся локтем в кровать, приподнялся. — Ты очень красивая, — он мягко заправил прядку волос за ухо, чуть медленнее, чем нужно, вел кончиком пальца по краю уха, — не представляешь насколько. Девушка не моргая смотрела на него. Он опустил руку, провёл кончиками пальцев по ее бедру, так мягко, что даже не сдвинул полотно юкаты. — Спать в одежде как будто бы тоже не очень удобно, — он понизил голос, говоря на грани слышимости. Свободная рука вернулась к ее уху, снова пальцы пробежались по завитку, спустились к шее, с горячей кожи перешли на скользящую ткань, едва касаясь взобрались на изгиб груди. От прикосновения к груди Фушигуро дрогнула, но не отстранилась. Дразнящие прикосновения ей нравились, что-то внутри неё жаждало ответить на эти касания, но стыд пока не отпускал, хотя и отступал всё дальше в темноту. Пальцы Тоджи добрались до талии, споткнулись о пояс, поползли к узлу. Девушка свела плечи, сжала бёдра, но не останавливала его руки. — Ты не против? — рука мужчины остановилась на ленте, под узлом, он всматривался в лицо жены, стараясь разобраться в её состоянии. Фушигуро только помотала головой, расслабляя плечи и удерживая руки на кровати усилием воли. Она впервые раздевалась перед мужчиной. Тоджи проворно поднялся, забрался с ногами на кровать и сел по-турецки прямо рядом с женой. Он был похож на ребёнка, что в большом предвкушении готовится открыть подарок. Он взялся за концы ленты уже двумя руками, потянул, развязывая узел. Шёлк легко скользил, полы юкаты тут же разошлись, в тонкой полоске по середине он увидел ложбинку между грудей, ниже крохотный бант на белом бюстгальтере, полоса подвязки поперёк стройного живота. Он сам не заметил, как облизнулся, будто бы от голода. Фушигуро восстанавливала дыхание. Она видела, как изменилось его лицо, стало более серьёзным, сосредоточенным, как он облизал губы. Она бы не удивилась, если бы увидела блеснувшие клыки... Она чуть выпрямилась, села почти как за партой, приподняла голову, только упиралась ладонями в край кровати. Юката от этого движения разошлась в стороны ещё больше, открывая ему потрясающий вид. Тоджи подвёл пальцы под края одежды, медленно стягивая кимоно с её плеч, давая ей шанс затормозить его, если потребуется. Но она только подалась вперёд, чтобы ткань легче соскользнула с тела. Через долгие секунды, юката была сброшена и осталась лежать за спиной Фушигуро. — Вау... — он тяжело сглотнул, разглядывая полуобнаженную жену. Под светом ночника, который едва светил на другой стороне кровати, казалось, что тело Фушигуро окружено лёгкой золотистостью. Полная грудь, скрытая чашечками лифчика, подвязки с чулками, он будто бы тоже в первый раз видел женщину без одежды. — Тебе нравится? — впервые она решилась заговорить. — Да это просто охренительно, — контроля хватало только для того, чтобы не раздеть её окончательно путём срывания белья, но не на манеры. Однако, девушке такое резюме понравилось, она хихикнула. Он медленно наклонился к ней, коснулся её губ своими, мягко наступая. Она тут же ответила. “Он так целуется..." — в животе снова появилось то ощущение из новогодней ночи, жаркое, давящее. Он не торопясь углублял поцелуй, пересаживаясь поближе к ней, поставив ноги на пол и уже прижимаясь своим бедром к её. От прикосновения чулок к ноге через тонкий слой хлопка его прошило током, свело пах. Девушка положила руки на его плечи, поглаживала маленькими пальцами кожу. Тоджи наощупь был как только что застывшая лава. Его руки, которые обвивали талию жены, захватывали по миллиметрам новую территорию. Правая рука мужчины из-за её спины скользила по животу, поднимаясь всё выше. Кожу жгло, а мысли расплавлялись раньше чем она осознавала их. Фушигуро сидела почти обнажённая в объятиях мужчины и всякое стеснение уже покинуло её. Она подавалась навстречу поцелую, прижималась к мужу, выгибалась к его рукам. Тоджи нежно накрыл груди жены ладонями, чуть сжал, насладился ее резким выдохом удовольствия. Она была мягкая, на контрасте с чуть шершавым кружевом белья, податливая, но упругая. Грудь идеально помещалась в его ладонь. Девушка разорвала поцелуй, спиной прижалась к обнаженному торсу Тоджи. Он скользнул пальцами под ткань чашечек, подушечки пальцев задели напряжённые соски, губы уже порхали по шее. "Ох, да я так кончу раньше, чем раздену её до конца" — Тоджи сфокусировался на дыхании, чтобы не утратить контроль. Он оставил её грудь, буквально на несколько секунд, что ушли на расстегивание маленького замка бюстгальтера. Огладил ладонями острые лопатки, подцепил лямки, снимая их с плеч. В первый момент девушка попыталась поднять руки, закрыться от взгляда мужчины, но он мягко остановил её. — Не лишай меня такого удовольствия, — горячий шёпот и её руки оказались на его шее. Она запрокинула голову, положив её на плечо Тоджи, вжимаясь в него каждым доступным сантиметром кожи. Темно-розовые вишенки сосков призывно покачивались, освобождённые от белья. Тоджи вернул руки на её грудь, сжал соски между пальцев, слегка потянул. Фушигуро выгнулась вперед и громко застонала. "Да твою же мать..." — её низкий стон просто снёс дамбы в мозге и лавина похоти рванула управлять его телом. Он подхватил жену за талию, полностью пересаживая к себе на колени, развернул её боком, заставляя поднять ноги на кровать, сразу развел её бёдра приказным движением ладоней. Теперь её лицо было на одном уровне с его, а напряжённый член упирался в голую кожу между чулком и трусиками. — Ой, Тоджи, там... — договорить он ей не дал, впился в её губы, проникая в её рот языком, вынуждая её ответить, столкнуться влажностью, начать извивающийся танец. Его рука беззастенчиво ползла по бедру вверх, временами сжимая мягкую плоть, оставляя красноватые отметины. Ещё движение и ладонь легла на белую ткань трусиков... — Ох, госпожа Фушигуро, а Вам нравится, да? — Тоджи слегка хрипел, от чего тонкая ткань насквозь пропиталась женским возбуждением. — Молчи, — она закусывала губы, в метаниях между стыдом и поглощающим удовольствием. Мужская рука лишь слегка надавливала, проходясь всей шириной по чувствительности между ног. Ноги хотелось развести ещё шире и, в то же время, сжать, поймать его руку в самом насыщенном ощущениями положении. Тоджи заменил ладонь на пальцы, точечно сконцентрировав стимуляцию на самом центре нервных окончаний. — О Господи, — Фушигуро подалась бёдрами за пальцами, схватив мужа за плечи, — Тоджи, пожалуйста... Он не мог ей отказать. Пальцы пробрались в трусики, сразу два скользнули по клитору, назад, снова вниз, в сумасшедшую влажность, собрали смазку с входа, вернулись, ещё круг, между маленьких складок, внутрь, одной только фалангой. Фушигуро постанывала, пытаясь не разрывать контакт с пальцами Тоджи. Один палец проник внутрь, чуть надавил на стенку, выбив всхлип. Губы Тоджи не отрывались от жены, он целовал её шею, покусывая, оставляя мелкие засосы, тут же зализывая, прижимал её к себе свободной рукой, пока правая вела игру с её самыми чувствительными точками. Он сделал несколько движений внутри неё, ощущая как туго сжимаются стенки, вытащил палец, снова обвёл клитор, надавливая чуть сильнее, ловя ртом её стоны. Внутри Фушигуро творилось что-то невообразимое. Её живот напряжен, внизу распирающий комок огня, жарко, жарко до одури, дышать нечем, но как будто бы и незачем, лишь бы его пальцы не останавливались. — Да, да, Тоджи, пожалуйста, пожалуйста, прошу, — она хныкала, не в силах пошевелиться в его крепкой хватке, только приподнимая бёдра по следу его длинных, умелых пальцев. Ноги дрожали, стоп она не чувствовала, только чувствовала тяжелеющее напряжение там, внизу, где орудовали пальцы её мужа, развратно-влажно скользя по её клитору... — Тоджи, ааааах, ммммм, — голос сорвался, — да, прошу, мммммм, — он целовал её, зализывая маленькие трещины на губах, чувствуя как вибрация её стонов проходит в самый центр груди, как будто звуковая волна в оперном зале, отражается от стен, дрожит под потолком... — Просто расслабься, малышка, — он видел как она балансирует на грани, но мозг не хотел отпускать на самотёк новые ощущения, — не бойся, выдохни... Он смотрел как она закусывает губу, действительно громко выдыхает весь воздух, будто задула свечи, снова втягивает его, шипя как рассерженная кошка. Она утыкается лицом в изгиб его шеи, цепляется пальцами за плечо, вжимается своим горячим телом. Его палец снова проникает в неё, пока подушечка большого кружит по клитору. Резкий спазм почти обездвиживает её, Фушигуро вскрикивает, на секунду пальцы Тоджи освобождаются из сжатых стенок и он продолжает трахать её, растягивая оргазм, восхищённо смотря на её лицо, изломанные брови, искусанные губы, алые щеки. Вокруг пальцев пульсирует, её смазка течет на бельё, по руке. Девушка чуть обмякает в его руках, пытается отдышаться, сбивчиво отвечая на его поцелуй. — Ты как? — глаза у неё почти безумные, пустые, черти теперь больше похожи на адских исполинов, что выбрались примерно с 9 круга. Вместо ответа она перебрасывает ногу через него, садясь на его колени, вжимаясь мокрой промежностью в его эрекцию. Трётся, заставляя теперь Тоджи терять доступ кислорода. — Хей, хей, ты не торопишься? — похоже, она в восторге от нового опыта, но он переживает, что её энтузиазм навредит ей. — Я так люблю тебя, — она шепчет ему на ухо, следом проводя языком по мочке, прикусывая, — я так хочу... Это последняя капля. На секунду Фушигуро замечает тот алый отблеск, что видела тогда, в проулке, когда чужие капли крови осели на лице Тоджи, на его кулаках. Он больше не был человеком, он был чудовищем из старых сказок. Её чудовищем, ее самым прекрасным чудовищем. Она больше не чувствовала страха, стыда или стеснения. Только его горячую кожу, его стояк под ней, его хаотичные поцелуи и разнузданные прикосновения к груди. Тоджи чуть отстранился, отклонился назад, скользнул взглядом по телу Фушигуро и, взявшись двумя руками за тонкую резинку, разорвал ткань трусиков наискось, с громким треском, снимать их было слишком долго. Она осталась на его коленях в одних чулках и он был готов смотреть на это вечно. На её поблескивающие возбуждением глаза, красные щеки, торчащие соски, быстро двигающиеся в такт с дыханием рёбра под белой кожей, на которой так ярко горели его укусы, на тоненькую нить смазки, что протянулась от её влагалища до внутренней поверхности бедра... — Иди сюда, — Тоджи утянул её за собой, ложась на спину, подтягивая её повыше, чтобы она сидела точно на внушительной выпуклости штанов, материал которых уже потемнел в паху от их возбуждения. Он прижал её к себе, целуя, гладил по спине. — Приподнимись, — она послушно подняла бедра, давая ему место. Он упёрся ногами в пол, поднимая себя, стаскивая штаны, сразу опуская жену обратно, вжимаясь влажной головкой в неё, потираясь о нежные складки. — Рррррмммммм, блять, — голос был не его, это был голос стража врат преисподней, но никак не мужчины. Он быстро нашарил в кармане треников презерватив, не отрываясь от губ Фушигуро, рванул край пакетика и одним движением раскатал его по члену. — Только не спеши, — "ебать, маленькая моя наивная девочка, надо было тормозить раньше" — соображал Тоджи туго, хотелось только одного: войти до упора, в неё, внутрь, как можно скорее. Он прижал её левой рукой к себе, целовал, примериваясь к припухлому центру губы зубами. Правая рука обхватила основание члена, направляя в неё, приставили головку ко входу, мазнув несколько раз, чтобы смазать её текущими выделениями, смешать с маслянистой смазкой презерватива. Головка скользнула внутрь, резко растягивая узкую, девственную девушку, сразу половина ствола внутри, и тут же зубы вцепляются в её нижнюю губу. Она вскрикивает, отшатывается, но крепкая рука держит её, не даёт уйти. Удовольствие с солоноватым привкусом, член уже выскальзывает из неё, чтобы толкнуться снова, ещё глубже, снова больно, снова тянуще-рвущееся ощущение, глаза предательски намокают. — Тоджи... — голос дрожит. — Потерпи, потерпи, — он изо всех сил сдерживается, но не в силах остановиться, толкается в неё, собирает губами слезинки, — совсем немного, моя сладкая, совсем... — ещё слезинка, он снова двигается, — чшшшш, чшшш, всё, всё, — он чуть меняет угол, прижимаясь к ней, двигаясь не размашисто, но глубоко, уже входя до упора. В её влажности член скользит легко, в тесных стенках жарко, даже презерватив не притупляет этого чувства. — Ох, Тоджи, — чувство наполнения вытесняет боль, член задевает что-то внутри, клитор потирается о кости лобка мужчины, искря возбуждением и выбивая воспоминания о боли из головы. Она лишь держится за его плечи, пока он впутывает пвльцы в её непослушные волосы на затылке, а второй рукой держит за бедро, помогая сохранять ритм. Тоджи уткнулся носом в её плечо, поцеловал коротко, сжал зубами кожу, оставляя изогнутый ряд следов, на грани синяка. Острое ощущение отзывается у неё в паху. Она чувствует, как член скользит в ней, как мокро сталкиваются их тела, как сбивчиво дышит Тоджи в её плечо. Мужчина забылся. Он насаживал её на себя, упираясь головкой в мягкий тупик внутри, вскидывая бедра в сбивающемся ритме, сжимая в кулаке её волосы... — Ох, блять, блять, да, — жёстче, глубже, в его, в его жену, в её прекрасное тело, — пиздец, ммммммм, — рык библейского зверя, что вёз известную женщину из Вавилона, — арррх, ммммммрррррммм, — он слышал как девушка стонала в унисон с ним, доходя до всхлипов. Внутри неё снова всё сжималось, немела спина, ноги сами раздвигались шире, чтобы впустить его как можно глубже. — Кончишь? Со мной, маленькая, со мной вместе— не Тоджи — потусторонняя сущность говорила низким, охрипшим голосом из огня дьявольского алтаря. Он оттянул за волосы её голову назад, неотрывно смотря в её лицо, удерживая другой рукой её бедра, двигая к себе навстречу. Фушигуро сорвалась в бездну, к нему, к Тоджи, да хоть бы и в адское пламя, если оно дарит такое удовольствие. Влагалище сжалось вокруг члена, запульсировали сокращаясь мышцы, по позвоночнику сотни вольт, в затылок, в ноги, до потемнения в глазах, до остановки дыхания. Она не слышала как стонала, шум в ушах перекрыл всё. — Моя хорошая, да, блять, да, моя умница, — Тоджи до упора вошёл в неё, держась обеими руками за ее хрупкие бедра, изливаясь в неё, продолжая рефлекторно двигаться, чувствуя как их пульсации входят в резонанс. Он гортанно стонал, закрыв глаза, не отпуская её, пока не оставит свою сперму внутри, до последней капли. Фушигуро без сил растеклась на нём. Тоджи вдыхал ртом и выпускал воздух через нос, как после марафона, стараясь добрать норму кислорода, пропущенную в оргазме. — Господин Фушигуро, я люблю Вас, — голос осипший, в горле сухо, но внутри только теплота и полный штиль. Тоджи осторожно приподнял ее за бедра, вышел, стянул наполненный презерватив, завязав его узлом кинул куда-то вниз, на пол. — Я тоже тебя люблю, — он нежно поцеловал её укушенное плечо, — прости, было больно, — поцелуй в укушенную губу. — Это было охренительно, — нежно проворковала ему на ухо жена и хихикнула. — Госпожа Фушигуро, что за слова?! — он действительно опешил от её ругательства. — Ой, да ладно тебе, — она спустилась с него, легла рядом, — я от тебя и не такому научусь. Он коротко поцеловал её в висок, подтянул брюки и встал. Подобрал использованный контрацептив, ушёл на кухню, закинул в мусорное ведро. Достал стакан, чтобы налить воды себе, ещё один для Фушигуро. Он вернулся в спальню, неся ей воду, но нашёл её почти спящей в изножье, ещё и поперек. — Давай-ка под одеяло, — он осторожно расстегнул пояс подвязок, стянул белый капрон, бросил на кресло в углу. Туда же отправил свои штаны. Подняв Фушигуро, перенёс её на подушки, укрыл одеялом, поцеловал в щеку. — Спокойной ночи, дорогая, — фраза из кино про домохозяек 50-х. — Мхм... — Фушигуро спала. Тоджи обошёл кровать, тихо забрался под одеяло, подтягивая спящую жену к себе, прижимаясь к ней. Вдохнул тонкий жасминовый аромат с её макушки и через минуту мирно спал. *** Фушигуро проснулась первой. На часах было 8 утра. Дурацкая привычка рано вставать ещё со школы. Она потянулась, повернулась в кровати, к спящему мужу. Он спал, закинув руку за голову, оставив другую на груди. Одеяло едва прикрывало его утреннюю эрекцию. Чуть приоткрытые губы, подрагивающие ресницы. В раннем утреннем свете он выглядел красивым и безмятежным, совсем не похожим на демона с безумными глазами. "Ого, это вчера было во мне," — при свете дня стояк выглядел страшновато. Между ног слегка саднило, но боли не было. Она спрыгнула с кровати, нашла юкату, набросила на себя. На плече синяк, губы красные и в ранках... "И да, он не носит дома бельё", — подвела итог наблюдений девушка, ещё раз посмотрела на спящего Тоджи и вышла в просторный коридор.