Часть 2

Суён нервничает, когда Джунхек впервые тайком выбирается из дома. Только пару минуточек, и она отрицает факт, что когда-либо паниковала перед единственным разумным существом, которое ее слушало в доме — Докчей. Докча выглядит опечаленным исчезновением своего партнера, но не особо удивленным. Суён решает перевести его мяуканье и понимает его мысли как: «Увы, мой прекрасный спутник вернулся оттуда, откуда пришел... он - существо улиц, а дикая природа живет в его костях». Когда Джунхёк возвращается, Докдча скребется в окно, ожидая, что его снова впустят в дом. В перерывах между этим Докдча лижет свою задницу. Суён решает, что, возможно, она слишком доверяет ему. Она устанавливает кошачью дверь для Джунхёка и при этом проклинает его. — Все эти расходы и ради чего?, — Их совместное счастье? Награда за то, они оба мурчат, за то что они вдвоем будут вылизывать ее лицо до восхода солнца? Им повезло, что они чертовски милые. Джунхёк исчезает, чтобы заняться бог знает чем, а Докча хандрит по десять минут, пока ему не надоест, и оживляется, когда Джунхёк возвращается. Суён подозревает, что Джунхёк изменяет Докча, а Докча не замечает этого из-за низкой самооценки и/или отсутствия собственнического характера. ...Но потом Суён понимает, что их отношения не изменились. Однажды она засиделась допоздна и услышала, как они трахаются в кошачьей лежанке Джунхёка - огромное пушистое чудовище воет от возбуждения. Так часто, как Докча его трахает, ему повезло, что его биология не поддерживает беременность, иначе у нее были бы котята. Черт знает, что она не справится с такой жизнью, когда над ней нависает дедлайн. Однажды вечером, когда она уже готова сдаться, потому что сцена никак не складывается, Докча бьет ее лапами по ногам. Она поднимает бровь, потому что Джунхёк знает, как пользоваться дверью, и ничто мешает его огромной пушистой заднице проскользнуть внутрь - вот только когда она открывает дверь, в его пасти оказывается котенок. — Он реально тебе изменил, — бормочет Суен. Она не знает, почудилось ей или нет, но она уверена, что Докча закатывает глаза, не впечатленный. Джунхек точно так же смотрит на нее, но это уже не новость. Он капризный, придирчивый ублюдок, которому нравится только дорогой влажный корм и играться с хвостом Докчи помимо остального. Присмотревшись, Суён обнаруживает, что котенок - черный меховой шарик, очень похожий на пеструю породу Джунхёка. Возможно, они родились от одних и тех же непутевых родителей, которых бросили на улице, пока служба контроля за животными не запихнула их в ящики и не отправила в приюты. Суён ничего не знает о котятах. Кормить их молоком, пеленать в одеяльце - это куча запросов в гугле и ночная прокрастинация. Она звонит ветеринару только тогда, когда уверена, что Мия не упадет замертво, поскольку Чжунхёк, словно курица-мать, шипит, когда Суён подходит слишком близко, а Мия спит. — Мы не можем оставить ее у себя, — настаивает она, страстно желая закурить. Какой стресс доставляют ей эти сопляки, срань господня. Суён договорилась с приютом, чтобы Мие сделали все необходимые прививки, а потом у нее случился нервный срыв из-за романа, и Миа свернулась калачиком на ее ногах. С этого момента ее судьба предрешена. Как бы ей ни была неприятна перспектива стать сумасшедшей кошатницей («Три - это слишком много, верно?» — спрашивает она Сангу, гордую владелицу собаки, которая лишь пожимает плечами) она может заботится о трех котах. Она заканчивает этот дурацкий роман и подписывает непродуманный контракт на еще один, во имя того, чтобы остаться при деньгах. Потребуется гораздо больше, чем две кошки и тощий котенок, чтобы заставить ее обанкротиться. Их новообретенная динамика, мягко говоря, интересная. Джунхёк ухаживает за Мией, как будто сам ее родил, и обучает ее с громким довольным мурлыканьем. Мия не настроена враждебно к Докче, но очевидно, что она считает его ниже Джунхека, которого она боготворит. Когда Докча садится к ней на колени и хнычет, Суён не может удержаться от смеха. — Невестка отшила, мм? Докча прикрывает глаза и фырчит, когда она тешит чешет его уши. В конце концов, Суён не ошибается. Рутина нарушается, и Суён задается вопросом, смогут ли они когда-нибудь снова вернуться к ней. Она понимает, когда однажды вечером к ней приходит Мия и жалобно скулит. Суён берет ее на руки и, прижавшись к углу, внимательно подслушивает. Ах, думает она, понимающе кивая,— Послушай, пискля. Такое случается. Ты должна время от времени давать своему брату немного места, иначе он взорвется. Можешь поспать сегодня со мной. Мия разочарована такой перспективой, но все же устраивается поудобнее, издав еще пару жалобных мяуканий, прежде чем заснуть. Утром она даже не может на них смотреть. Ее предали. Докча, в свою очередь, выглядит исключительно самодовольным, облизывая свою морду, как будто точно знает, что он сделал и какой эффект это произвело. Мия поджимает хвост и прячется в прачечной все оставшиеся время. Джунхёк пинает Докчу за его мелочное, детское поведение, но сам он выглядит вполне довольным, поэтому разговоры отпадают. На несколько месяцев воцаряется мир. Суён думает: — Слава богу, все снова стало нормальным. Конечно же, именно Докча все начинает, когда он как ни странно, выходит на улицу под дождь, чтобы забрать двух тощих котят, и смотрит на нее своими большими печальными глазами. — Хватит, — хнычет она, недоумевая, как так получилось, что ее жизнь сложилась именно так. Докча уставился на нее. —Последний раз, — со стоном соглашается Суён, ненавидя себя. Докча издает трели, извиваясь между ее ног с ласковым мурлыканьем, довольный до невозможности. Она стоит на балконе и прощается со своей свободой, проклиная своих глупых чертовых мягкосердечных кошек, голубков-неразлучников, отчаянно желающих завести семью. — Это временно, —говорит она в пустоту, прекрасно понимая, что не сможет отпустить их, если позволит им остаться хотя бы на пару недель. Она со вздохом тушит сигарету, глядя на свой пушистый сброд, состоящий из разноцветных, адских для ее кошелька и неудобных для ее мебели кошек. К сожалению, она любит их всех, даже едва зная котят. Она справится.