Побочный эффект

Взволнованный Ави ходил из стороны в сторону, периодически спотыкаясь об одного или второго ребенка. Поспешно подходя к столу, он в очередной раз писал неаккуратную заметку в своем дневнике. Кто же знал, что в детстве характер Лололошки был без сомнения таким же, какой сейчас Джон. Мальчишки ещё и элементами одежды начали меняться. Различать их становится сложнее. Закрывая книгу, Джодах оборачивается на детей. Они снова дерутся. Их силы определенно равны, поэтому борьба бессмысленна и больше походит на катания по полу или перетягивание каната. За ближайшие полдня единственный вред принес именно Ло. Он укусил Дейви за ухо, прокусив мочку. Райя, пытаясь скрасить напряженную атмосферу, нашла в шкафчике коньяк и, обработав ухо и сережку-гвоздик, вдела простенькую черную серьгу в ухо. Рыдающий Джон притих и почти 7 минут крутился около зеркала. А потом, обернувшись к Лололошке, громко сказал: «кусай второе, мне нравится». После этого взрослые не могли злиться, все смеялись, особенно Джодах. Но Окетра категорически запретила им приближаться друг к другу. Через полчаса сомнительное открытие настигло всех взрослых. Мальчик с голубым шарфом обратился к предположительно Джону «Ло». Черт. Они перемешались. Ухо прокололи Лололошке. Но теперь их можно различать, верно? А вот ничего подобного. Стоило распихать их по разным комнатам, в стене появилась дыра. Пока разбирались что делать с обломками, дети пропали. И пока Джодах, Райя и Окетра ищут близнецов, они в совершенно другом конце лаборатории прокалывают Дейви строительным степлером правое ухо, чтобы их было нельзя отличить. А с чего вообще началась эта история? Это Ави будет объяснять Смотрящему, когда они приведут Лололошку и Джона в тюрьму Времени. Оба уже будут с черной серьгой в правом ухе, счастливые, измазанные в чернилах синего цвета и с разбитыми коленями, которые Окетра второпях заклеивала пластырями. . . . Из портала вылетает мироходец. Он растерянно осматривается, натягивает упавшие очки на переносицу и поднимается с пола. На него сразу налетают с объятьями дамы, а потом и сам бог. Но только один человек останется проигнорирован. Идентичный Ло мироходец стоит напротив него, предлагая обняться. Получив отказ, он переходит на официальный тон, протягивая руку. Пускай и только со второй попытки, но Харрис оказывается втянутым в рукопожатие. Вспышка. . . . — Я клянусь тебе, Дружище, они просто пожали друг другу руки и стали детьми. Это взаимодействие втянуло их во временной парадокс. Объясняет Ави свою теорию, попутно держа двух мальчишек по обе стороны за шарфы, чтобы они не разбегались. Свободные детские руки быстро облюбовали чудеснейшие крылья ангела Смерти. Чего стоил только один крик Джодаха в месте, где все превращается в эхо. Джон дернул пару перьев, теперь сжимая их в кулаке. Два невинных карих глаза глядят на бога сквозь голубые очки. Ави не знает какое имя выкрикнуть, чтобы отругать нужного ребенка, поэтому принимает решение ругать двоих. Оба получили по подзатыльнику и были оставлены в ближайшем углу белых стен. Детская тоска от неминуемого наказания продлилась недолго, несмотря на то, что Смотрящий заметил улизнувших, Джодаху он об этом не сообщил. Поэтому сейчас близнецы бегали по длинным бесконечным коридорам, стараясь не говорить. Но тут и без говора один их топот был слышен везде. Он просачивался сквозь стены, пронизывал воздух, прилипал и обволакивал присутствующих, что поднимали свои взгляды в ожидании, пока мимо них проскочит источник звука. Кто-то успел лицезреть двух идентичный мальчишек, на ходу меняющихся очками и шарфами, а кому-то теперь не дано, потому что в процессе перетасовки образов перед ними возник Ави. Быстро подхватывая детей подмышки, он направляется обратно к месту, где они стояли ранее наказанные. Дейви тоскливо тянет каждую буковку, позже к нему присоединяется Лололошка и они в унисон изнывают какую-то мольбу. — Ну отпусти, пожалуйста... — Мы так больше не будем, честно-честно! — Мы так больше не будем, честно-честно! Их прерывает злой рык Джодаха. — Рот закрыли. Тишина наступает мгновенно. Кажется, что ее режут только тихие всхлипы близнецов, которых снова поставили в угол и взрослые мысли Ави, который не допускает детям ребячиться. Он не видит в них детей, как бы упорно не вглядывался в знакомые лица. Он не может списать с их проколов изрисованные синими чернилами книги в библиотеке, разрушенную кирпичную стену, вырванные перья и разбитые в погоне за ними колени. Мальчишкам хватило ума убегать по кольцевой лестнице, шагая по перилам. За эти пару часов Ави потратил больше нервов, чем за последнюю сотню лет, если забыть про часы, проведенные с Харрисом в стенах лаборатории. Думаю, в Мисре сейчас уже за полночь. Я решил остаться с Ло и Джоном в тюрьме Времени на ночь. Здесь нечего ломать, кроме пространства, что тяжело, да и потерять их здесь сложно. Тем более я все еще питаю надежду найти способ их различить и вернуть им прежний вид. Смотрящий заметил между ними разницу и, судя по выражению его лица, она весома. Вот только я ее не вижу. Моя тысяча глаз тоже. Пишу эту запись на весу, потому что колени заняты. Честно признаться, я даже не догадывался, что в таких позах можно спать. Если их цвета на оригинальных местах, то это Джон. Он перекинул ноги через мои колени, а головой остался лежать на полу, лежа на спине. Все бы ничего, но он руки на груди скрестил как покойник, я начинаю нервничать. Лололошка удивляет не меньше. Впервые вижу, как спят в шпагате. Боюсь, что с ними я сойду с ума. Джодах вздыхает. Перо, которым писалась запись, испаряется. Дневник следом за ним, оставшись не закрытым. Бог осматривает детей и, щурясь, начинает всматриваться в черты их лиц. Для него они одинаковы. Это просто дети, которые не должны ими быть сейчас.