Часть 1. Темнота

Перед тем, как читать данную работу, настоятельно рекомендую прочитать основную сюжетную линию по событиям после финала, которую я прописала в фике "А ты - во мне". Приятного чтения)))

***

Темнота была внутри нее, и она сама была темнотой. Тёплой, обволакивающей, заглушающей все звуки. Она не помнила, как давно темнота поглотила ее, потому что времени в ней тоже не было. В темноте было спокойно. Из глубин темноты ее выдернуло чувство – в руку воткнулась игла. Потом во вторую. Больно. Она попыталась пошевелиться – не получилось. Тело не слушалось. Сквозь пелену полного отсутствия звуков донеслось: -Даниэль, давай же, девочка. Я помогу На лоб легла теплая рука. Шершавая, сухая ладонь. Голос был молодым и смутно знакомым. Даниэль. Так её зовут. По телу прокатилась волна тепла, в районе пупка словно что-то дернуло вверх за невидимую ниточку. Она не хотела туда, в темноте было хорошо. Но ниточка упорно тащила её за собой. Даниэль открыла глаза. Вернее, ей показалось, что она их открыла. Мир вокруг состоял из размытых пятен и каких-то вспышек. На тело навалилась невероятная тяжесть. Ей хотелось кричать, но пересохшая гортань выдала лишь невнятный хрип. Губ коснулся кусочек льда, по скуле прошлись осторожные пальцы. Другая рука легла на запястье, считывая пульс. Голос поинтересовался: - отлично, всё хорошо…Даниэль, ты меня слышишь? Если да, сожми мою руку Пошевелить пальцами…Так, получилось. Движение отдалось глухой болью, иголка всё ещё была в руке. Голос продолжил: - Дани, это Йонас. Слушай меня внимательно. С тобой всё будет в порядке, обещаю. Закрывай, пожалуйста, глаза, и отдыхай Девушка послушалась, закрыла глаза, вокруг засуетились люди. Йонас облегченно вздохнул – у него получилось. Пять дней. Пять! Для того, кто ждет – целая вечность. Йонас даже навскидку не мог вспомнить, когда он так сильно переживал за постороннего человека не из его социальной группы. Профессия научила его быть циником и не принимать страдания людей слишком близко к сердцу – инфаркт схлопочешь. Броню Йонас отрастил качественную, но ситуация с Даниэль выбила почву у него из-под ног. В ту ночь в клубе они усиленно изображали парочку, целуясь и неприкрыто трогая друг друга на глазах у всех. Задача у Йонаса, по сути, была одна – дать возможность Даниэль выполнить задание руководства Инквизиции и проследить, чтобы она при этом не пострадала. С первой частью он справился, а вот со второй вышла накладка. Девушку отравили, и то, что она осталась жива, уже было чудом. Пять дней Даниэль Вейсс провела в бессознательном состоянии. Сейчас её осматривал целый штат врачей, пытаясь определить масштаб повреждений. Новость о повреждении сетчатки прозвучала, как гром среди ясного неба. На плечи Йонаса легла невероятная тяжесть. Когда Даниэль снова открыла глаза, на ней были надеты очки. Она попробовала тряхнуть головой, придать картинке четкость – не получилось, только голова взорвалась приступом боли. Перед глазами плыли круги. На ее плечо легла рука: - осторожнее, не надо дергаться Рядом с кроватью стоял Йонас Бэр, друг Лу. Это с ним они были тогда в клубе. Воспоминания о произошедшем потоком обрушились на неё. Надо срочно рассказать всё Приору! Предупредить его! Увидев, что девушка пытается что-то сказать, Йонас присел рядом и взял ее за руку. Так вот чья рука вытянула ее из темноты! Уже знакомым спокойным голосом он проговорил: -  пожалуйста, не делай резких движений. Даниэль, тебя отравили, токсин повредил сетчатку глаза. Не бойся, зрение вернется. Пока ты будешь ходить в очках, но это временно. У тебя есть родные, кому сообщить? Девушка отрицательно покачала головой. Йонас продолжил: - хорошо, я буду здесь. Я присмотрю за тобой, пока ты не поправишься - мне нужно…Пожалуйста, позови Мартена Слова давались Даниэль с трудом. Осознание того, что сказал Йонас, пришло не сразу, оставив внутри пустоту. Из поврежденных глаз не текли слезы, но Даниэль не хватало смелости закрыть их – а вдруг дальше только мрак и больше ничего. Строго говоря, семья у девушки была. С родителями и сестрой у неё были достаточно хорошие отношения, но работа на должности секретаря Приора отнимала всё свободное время и предполагала тотальную приватность. Ничего того, что связано с работой, девушка не могла ни с кем обсуждать. Она сознательно свела общение с родными к минимуму, тем самым обезопасив их. И сейчас перекладывать на их плечи такую ношу… Слепая. Наверняка, Йонас просто пожалел ее и умеренно сгладил всю серьезность ситуации. Она не знала, сколько прошло времени, когда кровать скрипнула, принимая на себя новую тяжесть. Холодные руки, знакомый низкий голос с бархатными нотками. Этот голос в первое время после приема на работу преследовал Даниэль везде, проникал под самую кожу и не давал внятно мыслить. Ей пришлось учиться, привыкать к постоянному присутствию Иво Мартена. Сейчас он, сидящий на краешке её кровати (а это, несомненно, был именно Приор) уже не воспринимался как чужеродный элемент. От него исходило тепло и участие. Иво пообещал ей, что Гюлер будет наказан, а её саму он ни в какую отставку не отпустит. Уходя, Мартен дотронулся губами до макушки Даниэль. Приор будет её ждать. Дышать стало чуть легче. Утром глазами Даниэль занялись хирурги. Девушку снова ждала непроглядная глубокая темнота, на сей раз от наркоза. Над ней колдовали лучшие специалисты из ныне живущих, а Йонас… Он чувствовал себя потерянным. Его неосторожное вмешательство на самой операции могло навредить, поэтому он предпочел не путаться под ногами – съездил домой, принял душ и переоделся, а заодно подготовил своё холостяцкое логово к присутствию Даниэль, которая не ответила отказом на его предложение присмотреть за ней. Откровенно говоря, она просто промолчала, что пугало еще больше. Вообще, неуверенностью в себе хилер еще с интерната страдать перестал, а уж недостатка в женском внимании в принципе никогда не испытывал. Женщин у него было много и разных. Раньше в его квартире постоянно тусовалась Малая, которая теперь нашла себе парня, реже – Лу, ныне глубоко замужняя. И никогда Йонаса не волновало, что именно думают другие о царящем в квартире легком хаосе. Но сейчас этот хаос мог по неосторожности навредить незрячей девушке, поэтому он прибрался с особой тщательностью. Закончив с уборкой, окинул жилплощадь критическим взглядом - опасные углы прикрыты, бьющиеся предметы убраны подальше, запах сигарет и медикаментов почти выветрился. Победа. Хирурги сделали свою работу отлично, на грани невозможного. Пока Даниэль отходила от наркоза, Йонас отзвонился Приору – всё нормально. Там, в Инквизиции, было непривычно шумно. Когда девушка пришла в себя, на глазах была плотная повязка, которую ей предстояло носить ближайшие десять дней. А это означало полную беспомощность и зависимость от окружающих. Йонас боялся брать на себя ответственность за нее и отчаянно этого хотел. До замужества Лу они и не были толком знакомы. Потом в круг его друзей резко ворвалась верхушка Инквизиции со всеми вытекающими (кто бы в интернате сказал парню, что у него в телефоне будет личный номер Приора, сдал бы шутника в дурку). Сближение произошло после очередного покушения, когда под раздачу попал Кей Стоун, и Даниэль - в дополнение к своим обязанностям- взялась за ним присмотреть. Секретарю Приора в кратчайшие сроки пришлось узнать много нового об огнестрельных ранениях. Тогда они с Йонасом часами разговаривали по телефону. Йонасу нравилась деликатность и воспитанность девушки; её привлекало острое чувство юмора и невероятная внутренняя сила хилера. Тот факт, что мадемуазель Вейсс предпочитает девушек, даже в клубах Термитника периодически обсуждался, и для Йонаса сюрпризом точно не был. Но он предпочел разбираться с этим по ходу. Даниэль не хотелось ни с кем разговаривать, Йонас видел – она потеряна и напугана, никакие слова сейчас не помогут. Ослабленная после серии операций, девушка односложно отвечала на вопросы медицинского персонала, готовящего ее к выписке. Ближе к вечеру с ворохом одежды забежала Лу: - Дани, милая, ты пока поживешь у Йонаса. Твой телефон мы настроили на голосовой набор, если что нужно – звони. Я завтра зайду - пожалуйста, не нужно никого напрягать, оставьте меня в больнице Вмешался Йонас: - ты никого и не напрягаешь. Я врач, а ты – моя работа Лу усмехнулась: - да, нездоровый сарказм и больничная вонь от мебели кого хочешь вылечат. Сама от него сбежишь, но позже. А пока... просто позволь нам о тебе позаботиться