~ Смерть так странна... ~

— Фремине!!! — этот крик сопровождался тихим отхаркиванием и лязгом мечей. Лини отбросил лук и подбежал к брату, упавшему на траву. Удар оперативника был нанесён под сердцем, и оттуда вытекала кровь. Ледяные глаза пытались на чём-то сфокусироваться, но бродили по голубому небу, пока не возникло обеспокоенное лицо фокусника. Фремине попытался приподняться, но его уложили на землю. — Не шевелись, я остановлю — Лини искренне паниковал. Выстраиваемое годами хладнокровие во время миссий дало трещину, выпуская то, что вроде как пряталось в уголках души. — Сможешь глубоко вдохнуть? Юноша всё также смотрел в облака, словно звуки проходили сквозь толщу воды. Он медленно вдохнул, его грудь поднялась и плавно опустилась. — Я... тону?.. — прохрипел Фремине, поворачивая голову вбок. Если бы не бой и грань смерти, то он выглядел ещё прекраснее. — Нет, я не позволю утонуть. «Но сам утонул в твоих глазах» — невзначай промелькнуло продолжение. Чёрт, в такой момент думать об этом! Слава Архонтам, что рана не повредила внутренности. — Не увернулась — комментирует Линетт. Лини оборачивается и кидает шляпу с Росселандом, осознав, что сестра не сможет вечно прикрывать их тыл. — Оставь... Я отягощаю вас... слабостью — подаёт голос брат. Фокусник застрял между двумя крайностями и переживаниями за семью. Но подобный выбор лишь фарс в постановке, слившейся с реальностью. В очередной раз все трое – актёры никому не нужного погорелого театра. Дрожащими пальцами он расстегнул пуговицы кофты и приподнял Фремине. Вытащил из кармана повязку и обмотал вокруг груди. — Прости, обезболивающего нет. Создай льдину — Лини заглянул в глаза, но ныряльщик почему-то медлил. — Зачем ты меня спасаешь? Мне некуда возвращаться... И из-за меня вас могут ранить... С какой-то стороны это правда. Фремине произнёс что-то обидное для оперативника, и та обнажила саблю. — Не говори так! У тебя есть дом, есть мы... Мы любим тебя. Я люблю тебя... — хотелось истерично засмеяться этому клише, но запертое вырвалось наружу. Будто кто-то заставляет участвовать в фильме, в сопливых драмах. Фремине незаметно кивнул, смущённо опустил взгляд и наколдовал лёд, приложив его к ране. — Если я умру, то позаботься о Пере. А мне так кажется... Ты и Линетт – дорогие мне люди, таких очень мало... — Нет! Борись! Пожалуйста... — Лини прижал к себе холодную ладонь и подул. Но силы покинули ныряльщика, он взглянул сквозь брата и пробормотал: «”Отец”...» и лёг. Фокусник обернулся и увидел Арлекино, что по щелчку пальцев разобралась с подчинённой из Фатуи, осмелившейся напасть на детей. Линетт смотрела на братьев в привычном состоянии робота, но хвост выдавал страх. Она тоже переживала. Юноша подскочил и поклонился. — ”Отец”, я могу всё объяснить. — Потом. Подними его и отнеси в лазарет, живее. Лини исполнил приказ и мчался, прижимая остывающее тело к себе. Только бы успеть... Только бы не как в фильмах... Ведь реальность давно осознана и принята. Любимого брата можно спасти.