1.10 Артемида. Nothing enough

Дверь библиотки открывается с неприятным скрипом старых петель. Интересно, а этим местом когда-то пользовались до них? Йоруко поднимает взгляд с ветхой книги. «Нет, я всё равно не могу понять почему она нравится Ями,» проносится в голове Эса, когда он внимательно рассматривает лицо девушки. — Уже моя очередь? — спрашивает она поднимаясь со стула, стоит Эсу кивнуть, — пошли, Эс. — А можем ли мы провести допрос тут? — спросил Эс, выдыхая. — Ты уверен? Всё таки, это как-то нечестно по сравнению с остальными, — замечает Тсукино. — Нет, дело больше в том что… — Устал от того как давит то помещение? — преположила девушка, замечая как неловко отводит взгляд надзиратель. — Да, мне и правда там не хочется быть, — Эс смущенно сжимает ткань плаща, — К тому же, для допроса нужен лишь я и сам заключённый, ничего в правилах о помещении не было и… — Я поняла, — девушка кивает, — можешь выдохнуть, думаю если убрать стопки книг с тех стульев то мы сможем поболтать. Эс благодарно кивает помогая подготовить их места заключенной. — Так, что ты любишь? — Книги и тишину. — Эм-м-м, а ещё? Какие конкретно книги? — Фентези, немного легких романов, возможно ещё мистику, — Цукиеми отвечает собрано больше автоматически. — О, я понял, это интересный выбор, — Эс улыбнулся. — Будем ли обсуждать, что-то по теме преступлений, дорогой надзиратель? — спросила девушка, выдыхая. — Ох, эм… Тогда, — надзиратель сделал вдох, регулируя мысли, — ты бы хотела быть прощенной? — Нет, смертный приговор был бы даже предпочтителен. — Но, почему? — Потому что я была слишком одержимой, — Йоруко покачала головой, — Здоровая привязанность не должна доводить до подобного. — Ты уверена, что в смерти твоей жертвы виновата лишь ты одна? — Эс склонил голову на бок, что-то било в подкорку сознания, — С чего ты решила, что именно твоя привязанность убила их? Была же причина для тебя быть таковой? — Я… Ей нужна была помощь, мы были друзьями и я пыталась помочь, — на ее слова Эс кивает делая мысленную пометку, когда замечает как сама девушка поправляет рукава формы скрывая едва показавшиеся повязки. — Мне не нужна твоя жалость, Эс. — Почему ты решила ей помочь, Йоруко? — Эс поднял взгляд к зеленым глазам. — Я захотела стать опорой для нее, — Йоруко отвечает едва дыша, — она же была моей подругой в конце концов. — Цукиеми? — Мальчик настороженно поднимает на неё глаза когда видит как девушка начинает плакать, — Цукиеми-сан… — Я не хотела, что бы с ней что-то случилось, — она всхлипывает, опуская голову, — Она была мне дороже всех. И это только моя вина, я могла сделать больше. Я могла увидеть, что ей плохо, я могла отогнать их, я- Эс расторопно поднимается со стула за бутылкой воды, которую оставил у входа. — Вот, выпей, — Эс протягивает ей бокал, не особо волнуясь или задумываясь, — Я… если тебе станет от этого легче… Мне кажется это не совсем твоя вина. — Моя. — Не твоя, — Эс протестующе покачал головой, — человек не может пойти на суицид лишь из-за одного фактора как навязчивый друг. Скорее-всего, то что ты здесь говорит о том что ты стала решающим фактором. Ты можешь описать ваш последний разговор? Или оставишь его на потом? Ком в горле был у обоих они не желали говорить больше чем уже высказали. Это была та черта, кула было опасно заходить. Одной, ведь это может сломить сильнее, другому из-за обрывков воспоминаний стучащих по голове с такой силой что становилось страшно. — Нет… Я… На потом, прошу тебя. — Хорошо, — Эс сделал глубокий вдох, поворачивая в замке ключ. Перед глазами престаит комната, школьницы судя по выглаженной форме на вешалке и милым вещам. Йоруко рассказывает что-то неизвестной под одеялом. [Nothing enough] Прошу позволь тебя мне коснуться, К груди своей тебя прижать, О всех печалях дам тебе выплакаться, Осмелюсь поддержать. Она рассматривает комнату, и находя взлядом пластыри начинает их клеить на кожу явно смущённой этим вниманием девушки. Как больно мне, Ты только взгляни, Разве такой я желаю любви? Я пересчитала все раны мои, И могу заявить: Меня не сумели сломить. Цукиеми отдергивает руку когда девушка хочет помочь с ее собственными ранами. Если позволишь себя защитить, Значит ли смог меня полюбить? Нет, прошу, позволь с тобою мне быть, И пускай без причины желаю любить. Девушка поджимает губы, начиная рассказывать о чем-то, пока Йоруко с грустным лицом выслушивает. Как больно тебе, Ты только взгляни, Разве такой ты жаждешь любви? Я пересчитала все раны твои, И могу заявить: Тебя не сумели сломить. Йоруко удивленно моргает когда на её щеку налепливают пластырь, даже если оно целое. Улыбаясь когда видит как расслабляется её подруга. Улыбка твоя нежности так полна, Но сияет она лишь для меня. Дашь коснуться вскрытых тех ран? Одно «нет» и я остановлюсь. Йоруко едва открывает рот когда кадр резко меняется с комнаты на ванную. Как больно нам, Но только взгляни, Разве о такой мы мечтаем любви? Я пересчитала все наши раны, И могу заявить: Нас сумели сломить. Йоруко поджимает губы, и с обозленным лицом берет в руки нож, направляя взгляд на камеру. «Неужели с тебя не достаточно?»