глава 28.

Идём навстречу полицейским. Справа — витрина с фарфоровыми фигурками, взгляд цепляется за белого кролика с корзинкой цветов. Сквозь густую сосновую крону над головой проглядывают солнечные лучи, бегают по тротуару. Я улыбаюсь Сину так фривольно, как только могу, бормочу сквозь зубы: — Ничего не приходит в голову... — и демонстративно смеюсь. Кокетливый женский смех всегда привлекает внимание мужчин, даже если они полицейские. Вот и сейчас я кожей чувствую, что патрульные смотрят на нас. Мы с Сином увлечённо обмениваемся взглядами, пальцы то поглаживают друг друга, то сплетаются теснее. Отпускаю его руку, чтобы поправить причёску. Закусываю губы, и робот следит за ними с самым искренним интересом. Патруль совсем близко. И они, и мы ступаем под сень очередной сосны. Три. Два. Один. С той же игривой улыбкой я поворачиваюсь к полицейским, взмахиваю волосами, отчего меня чуть ведёт, на следующем шаге неловко ставлю каблук — и падаю на одного из них. — Ох, извините... — заглядываю в его светло-голубые глаза. — Кажется, в моём кофе было слишком много бренди... Полицейский пытается вернуть меня в устойчивое положение, но я ни капли не помогаю, безвольно повиснув на его руках. Наконец он ставит меня на ноги, отступает, и я сразу же ощупываю его взглядом с головы до ног. О да, я та ещё богатенькая шлюха, а мужчины в форме — это всегда интересно. Когда мой жадный взгляд на тело патрульного номер один — коренастая фигура, светлые волосы до плеч — окончательно залипает на губах, полицейский номер два наконец-то произносит: — Добрый день. Позвольте ваши документы. Переключаю внимание на него — чёрные глаза, короткая тёмная косичка, крупный нос с горбинкой, — пробегаю цепким взглядом от лица вниз и обратно. Усмехаюсь, показывая, что мне нравится увиденное. — Для вас, господин, — томно выдыхаю грудным голосом, — всё, что угодно. Протягиваю руку с чипом. Полицейский номер один без всякой надобности берёт моё запястье затянутой в белую перчатку ладонью, наводит сканер и утыкается в экран, с явной неохотой выпустив мою руку. Его напарник смотрит на Сина. — Господин, ваш чип. — У меня его нет. — Гостевой пропуск, — в тоне полицейского мелькает раздражение. Робот качает головой. Порыв ветра встряхивает сосновую крону, на тротуар падает несколько иголок. Патрульный номер два кладёт руку на рукоять пистолета — пугающе-чёрную на фоне белой униформы. Чеканит холодно: — Граждане, не входящие в государственную программу благонадёжности и не имеющие гостевого пропуска, не имеют права находиться в Зелёном районе. Пожалуйста, предъявите удостоверение личности. После оплаты штрафа вам придётся немедленно покинуть район. Мы с Сином переглядываемся, я по-хозяйски глажу его плечо и ухмыляюсь патрульным. — Ох, господин полицейский, вы сказали это так впечатляюще… — театрально прижимаю руку к груди, но тут же срываюсь на пьяный смешок. — Однако умоляю, не выгоняйте моего робота из района. Я без него и шага не сделаю на этих ужасных каблуках... Приподняв ногу, демонстрирую ботинок, а заодно разрез платья и резинку чулка. Покосившись туда, оба патрульных переключают внимание на Сина, сияющего улыбкой с высоты своего роста. Переглядываются недоверчиво. Редкие прохожие смотрят на нашу компанию с любопытством, но обходят по дуге. Сканер напоминает о себе тихим писком. Первый полицейский, блондин, встрепенувшись, бросает взгляд на экран. — Госпожа Александэр, извините за беспокойство. Всё в порядке. Его напарник тоже отрывается от созерцания робота, смотрит на меня. — Эхм. Тогда прошу предъявить техпаспорт. — Да, конечно. — Я открываю клатч. Порывшись, невинно хлопаю ресницами. — Знаете, я, кажется, забыла его дома. Полицейские переглядываются, и брюнет недовольно цедит: — Госпожа, на всякий случай напоминаю, что сознательное введение в заблуждение полицейского при исполнении влечёт за собой административное наказание. Даже для граждан с третьим уровнем. — Ох, я такая рассеянная... — трагично распахиваю глаза и прикрываю губы пальцами. — Что же делать? Вы ведь не выгоните нас только потому, что я забыла эту глупую карточку?! Надеюсь, меня не увидят знакомые, — оглядываюсь по сторонам, — такой позор! Самое время попросить плагин. Однако Син неожиданно говорит: — Можно поискать совпадение по внешности. В базе комитета робототехники. Блондин смотрит на него с раздражением — мол, нечего мне указывать! — но всё же снова утыкается в экран. Второй патрульный, не спуская с нас глаз, отступает на пару шагов и достаёт пистолет из кобуры. Пульс частит. Зачем Син это сказал? Его нет в криминальной базе, это ясно, уличные камеры не срабатывают. Но что, если военные кинули его в базу ворованных роботов? И что это даёт? От страха голова не соображает. Вот же хрень, почему он не предупредил?! Стараюсь держать легкомысленное выражение лица, но взгляд то и дело сползает на чёрный пистолет в руках брюнета. Хотя бы ещё дулом вниз. Что там Син говорил про калибр, который может выдержать? По-моему, этот пистолет выглядит достаточно крупным. Боги милостивые, как же страшно… Тёплые пальцы Сина обнимают моё запястье, и я улыбаюсь, как положено по роли. Всё нормально, мы справимся. Делаю глубокий вдох, расправляю плечи. «Дыхание. Шея. Мышцы лица. Взгляд. Голосовые связки». На занятиях по контролю эмоций я не была лучшей — как и во всём остальном, — но всё же входила в первую десятку. Может, наедине я не решусь обниматься с Сином, но здесь, перед зрителями, могу быть предельно правдоподобной. Блондин поднимает взгляд от экрана. Недоволен. — Госпожа, извольте, наконец, объясниться! Тем временем вокруг нас стало пустынно. Так и подмывает оглядеться, понять, куда делись прохожие, но мне нельзя сбиваться с роли. — Ох, я поняла! Ведь он сделан на заказ. Конечно, его внешности нет в базе! Малыш, ты такой глупый! — повернувшись, я хмурюсь на Сина, как маленькая девочка на своего плюшевого медведя. — Теперь из-за тебя господа полицейские рассержены на нас... Син обиженно надувает губы — если бы не серьёзность ситуации, я бы рассмеялась от этого выражения, — а первый полицейский торопливо вставляет: — Мы не рассержены. Но вы должны предъявить любой документ, подтверждающий статус... — он запинается, — вашего спутника, иначе мы будем вынуждены продолжить эту беседу в участке. — В участке?! — взвизгиваю я шокировано. — Да вы знаете, кто мой отец?! Блондин бросает взгляд на патрульного номер два, словно ища поддержки, и тот успокаивающе говорит: — Госпожа Александэр, всё в порядке. Мы решим этот вопрос наилучшим образом. Однако вы тоже должны понять, мы выполняем свой долг... — Да, — я мгновенно успокаиваюсь. — Да, безусловно. Мой отец тоже стоит на страже правопорядка, так что я понимаю, насколько это важно. О, придумала! У вас есть плагин? Я покажу его систему. Там ведь всё написано. На лице первого патрульного явно читается облегчение. Он достаёт из нагрудного кармана плоскую коробочку, делает шаг к Сину… Но не тут-то было, потому что я прытко встаю на его пути. Протягиваю ладонь. Блондин вопросительно смотрит мне в лицо и не спешит отдавать устройство. Однако я не намерена отступать.  — Вы позволите? — чеканю высокомерно. — Я предпочитаю сама вставлять в него разные предметы. Глаза полицейского удивлённо расширяются, за моей спиной раздаётся свистящий звук, словно Син втянул воздух сквозь зубы, а второй патрульный неожиданно хихикает, что совершенно не сочетается с пистолетом в его руках. Застыв в позе гордой римлянки, вставшей на пути врага, неторопливо поворачиваю шею и вперяю взор в смешливого брюнета. — Господин, вы услышали что-то весёлое? — Нет, — он поджимает губы. — Прошу прощения. Тем же размеренным движением головы возвращаю взгляд к его напарнику, который после паузы всё-таки кладёт плагин на мою ладонь. Киваю со сдержанной благодарностью. Разворачиваюсь к роботу, по-прежнему прикрывая его от патрульных. Ведь они не будут стрелять мне в спину? Скольжу пальцами по его шее — нежно, словно любуясь произведением искусства, — и у основания черепа нащупываю порт. Некоторое время после приживления псевдо-органика болезненно чувствительна, так что я бы точно не подпустила сюда полицейских, привыкших к грубой силе. Аккуратно вставляю плаг. Син выглядит спокойным. А вот я буквально кожей чувствую взгляды патрульных, один из которых держит большой чёрный пистолет. Последний этап. Сейчас всё окончательно решится. Может, я привела робота, спасшего мне жизнь, под полицейские пули. Сердце частит. Да, у меня стоит контроль эмоций, но он рассчитан на микро-стресс, мать вашу, а не на такое! Син заглядывает в глаза, ободряюще улыбается и тоже кладёт ладонь мне на затылок — словно бы симметрично моему жесту. Почти сразу наступает покой. Или это лишь самовнушение? Неважно, главное, что работает. Улыбнувшись в ответ, благодарно тычу носом в подбородок Сина. Теперь я готова продолжать. Отступив, разрываю контакт. Оборачиваюсь через плечо, тяну утомлённо: — Господа, вы уже убедились? Оба патрульных увлечённо изучают данные на экране сканера. При виде того, как брюнет указывает пальцем на какую-то строчку, обращая внимание своего напарника, в груди вспыхивает недоверчивая надежда. Пистолета нет. Поискав взглядом, обнаруживаю его — в кобуре. Мы победили! — Господа? Можно вынимать? Первый патрульный наконец-то поднимает взгляд на меня и рассеянно произносит: — Да... Да, всё в порядке. Теперь уже я обнимаю шею Сина уверенно, от восторга хочется аж сжать её, потрясти, закричать что-нибудь нечленораздельно-радостное!.. Но в реальности — лёгкими касаниями нахожу плагин и осторожно вынимаю. Мгновение мы смотрим друг другу в глаза, и губы робота чуть заметно вздрагивают в улыбке. Протягиваю устройство полицейским. — Как хорошо, что это недоразумение наконец-то разрешилось. Блондин убирает плаг, тем временем второй патрульный вновь изучает Сина, смеряет его взглядом. — Необычная внешность для телохранителя. Я многозначительно усмехаюсь, не глядя опускаю руку в сумочку и восклицаю: — Ой, смотрите-ка! Оказывается, он был здесь, спрятался в кармашке. — Протягиваю техпаспорт полицейскому, настойчиво тычу карточкой ему в грудь. — Нет, уж вы, пожалуйста, проверьте. Всё должно быть по правилам. Блондин наспех машет сканером, тот пищит, и патрульный кивает. — Да, всё в порядке. Однако если вы поставите вашему роботу чип, это значительно упростит проверку. И не нужно будет носить документы. В ответ я обаятельно улыбаюсь. — Я никак не могу этого сделать, — мой взгляд опускается на нашивку с именем на его груди и возвращается обратно к глазам, — господин Новак. Видите ли, я обожаю грубый секс. И мужчин без чипа. Понимаете? Полицейский облизывает губы. — Да, госпожа. — Так я могу идти? — Конечно. Хорошего дня. Новак отступает, поправляя перчатку и не глядя на меня, его коллега салютует двумя пальцами, и полицейские возвращаются к патрулированию. А я, развязно хихикая, хватаю Сина под руку и тяну вперёд. Через десяток метров сворачиваем направо, в узкий проулок между высотками. Спрятавшись от уличных камер и взглядов прохожих, я наконец-то отрываю от лица пьяную ухмылку и достаю из сумочки сигареты. Вот теперь пальцы дрожат. Бляха-муха, я чуть не умерла от ужаса, но сделала это! Сыграла идеально. Тупая похотливая сучка с золотым чипом — о да, моя лучшая роль! Син улыбается. — Это было впечатляюще. Я сам чуть было не поверил, — он пару секунд молчит. — Странно знать, что ты лжёшь, и не чувствовать этого. — А кто лгал? — невинно хлопаю ресницами. — Я? Я никогда не лгу.