Пролог

      Истошный детский вопль, что моментально разразился в комнате, одновременно совпал с тем, как священник начал использовать мощную целительную магию, и запах горелой плоти не на шутку перепугал всех людей.       Жрец оказался достаточно умным, чтобы перестать воздействовать магией на новорождённого ребёнка, который и был причиной жуткой гари. Его плоть пузырилась и растворялась под действием золотого света, испускаемого руками жреца, и успела лишиться мышечного покрова в отдельных участках, обнажив в местах особенно сильного ожога голые кости и часть повреждённых внутренностей.       Стоило было жрецу перестать использовать магию, как ожоги на глазах у собравшейся толпы начали постепенно заживать, но не слишком быстро. — Целителей мне сюда, живо! — Закричал невероятно злой граф, после чего посмотрел полными ненависти глазами на священника, что сжался со всей силы от ужаса под жутким взглядом. — Объяснись, урод, или ты из моего имения уйдёшь без рук и ног! — Я… — священник резко осёкся, ощущая, как у него от страха резко пересохло в горле под жутким взглядом лорда, но грохот отворившейся двери, когда вбежали целители с корзинами целебных препаратов позволил ему собраться с мыслями. — Похоже…В дополнение всех других особенностей, у вашего сына есть какая-то уязвимость к святой магии, что не исцеляет, а повреждает его тело. Похоже, что энергия внутри него конфликтует с моей силой, вызывая столь странную реакцию. Перед тем, как он начал плавиться, я ощутил всплеск его энергии, которая скорее всего и стала катализатором подобного.       Всё ещё злой граф развернулся в сторону стола, оттолкнув назад одного из помощников целителя, и тот выронил корзину, разбив несколько склянок с целительными средствами.       Лежащий на голой ткани, с постепенно регенерирующими ранами, обмазанный маслами и лосьонами от ожогов, восстанавливался его сын. Кожа бледная словно у мертвеца. Во рту отчётливо видны два заострённых клыка. Уши, заострённые словно у эльфа — но в этом нет ничего необычного, его мать высшая эльфийка.       И глаза… Смотря в два вертикальных красных зрачка на чёрной склере, рука графа сама потянулась к топору, но у него хватило сил остановить себя, ухватившись за рукоять. Это были не глаза просто ребёнка. Не глаза новорождённого мальчика. Слишком осознанные и полные мудрости, ехидства и надменности… Это пугает старого графа, но он давит этот страх и желание пройтись топором по голове этого отродья, убившего собственную мать при рождении.       Тяжело вздохнув, резко убрав руку от топора, граф развернулся в сторону стоявших тихо служанок, что не подавали голоса, расположившись у стены. Одна имела рост под метр девяносто с весьма пышными бёдрами и большой грудью пятого размера, а вторая всего под метр шестьдесят, без особых выдающихся параметров, но была достаточно крепкой и подтянутой для своего роста. Чёрные глаза обеих выражали исключительно пустоту и смирение, а тела обеих покрывало подобие короткого платья горничных, чёрные бикини на груди, белый передник и длинные белые перчатки до локтей. Последним элементом были кожаные ошейники на шеях, ясно дающие понять их истинный статус. — С этого момента забота о нём до года на вашей совести. Вы знаете, как в этом доме воспитывают детей. — Произнёс граф, после моментально развернулся к двум стражникам, которые вздёрнули головы, давая понять, что слушают. — Сообщите всем, что этих двух рабынь никто трогать не смел, пока они растят моего сына. Также, выгоните всех священников и клириков из поместья. Никто не будет использовать святую магию в присутствии моего сына! — Слушаемся! — одновременно выкрикнули стражники, выбежав из комнаты, а сам граф взмахнул священнику, который сбежал за стражниками, после чего ушел и сам граф.       Идя по коридорам родного поместья, украшенного десятком картин представителей его выдающегося рода, вазами с цветами, роскошными шторами, скрывающими большие окна, граф Кальтикал Северал был полностью погружен в свои мысли.       Его старшие сыновья…Любимые дети, которых он растил со своей любимой женой, в надежде, что однажды они все продолжат его великое дело, все как один предали его. Старший отверг истинный жизненный путь, уверовав во время учёбы в академии соседнего королевства в гнилые разрушительные идеи, став противником истинного порядка и традиций, обеспечивших процветание дому Северал.       Второй сын, может и был чуть лучше первого, но был жирным, пассивным, бесперспективным и тупым идиотом, которому власть отдавать не стоит ни при каких обстоятельствах. Под его руководством дом с тысячелетней историей канет в лету спустя пару месяцев.       Третий… Ох, про этого предателя даже вспоминать не хочется. Мало того, что он разделил путь первого, но также же наложил на свой дом тень позора и несмываемое клеймо, от которого полностью не отмыться никогда. Благо, хоть Кальтикал вовремя успел отречься от него и даже скрестить с ним клинки, потеряв глаз в процессе, что позволило немного уменьшить потери.       Всё было бы прекрасно, если бы не проблемы со здоровьем самого графа и его верной и единственной жены. Они оба уже не молоды, но к этому положились ещё и многочисленные попытки отравления и покушений на жизнь со стороны завистников или дегенератов, которые отвергают вековые традиции.       Если Кальтикал ещё имел все шансы зачать ребёнка, то вот его жене не повезло совсем: она утратила возможность рожать. Обычно в таких случаях очень кстати были наложницы, только вот Кальтикалу не нужна была никакая другая женщина, кроме его любимой и несравненной Матильды, которая полностью пленила его сердце ещё в юности.       Да ради этой женщины он рискнул лучшим союзником и старым другом своего рода, убив наглого идиота, что считал, что имеет какое-то там право на ЕГО женщину. Но благо сама она была святой женщиной и, понимая сложившуюся проблему мужа, на которого давило величие его рода, и понимала важность его сохранения.       После посещения дальних родственников Матильда привезла ему настоящий самородок, который должен был позволить получить могучего наследника. Порабощённая высшая эльфийка, которую алхимически улучшили, сделав её настолько фертильной, насколько было только возможно.       Это был лучший подарок жены мужу, который Кальтикал разделил со своей возлюбленной, оплодотворив рабыню в ту же ночь, как они веселились с ней с женой. Пускай в ребёнке будет кровь нечистой низшей твари, что не знает своего места, но с течением тысячелетия она растворится, а усиленное магическое наследие от остроухой даёт все шансы роду получить могущественного чародея с богатым наследим.       И вот, настал день родов…Так желанный ребёнок просто вырвался из тела матери в образе ужасающего обезображенного монстра с рылом нетопыря.       Ни стража, ни граф, ни его жена, что присутствовали на этом событии, просто не успели среагировать, как были залиты каплями крови и ошмётками рабыни, часть которой начало грызть существо.       Шок прошёл только после того, как тварь, видимо, насытилась, и рухнула на бок в потрохах и останках своей матери, на глазах у всех, приняв вид почти здорового ребёнка. Если бы не эта бледнота, глаза и прочие явно нечеловеческие особенности…Как бы там не было, единственный желанный ребёнок был рождён, других вариантов не было, а потому пришлось стараться работать с тем, что у него есть.       Первым после рождения необычного ребёнка поместили в изолированную укреплённую комнату под надзором пары рабынь-кормилиц, держа на страже нескольких людей. Нужно было выиграть время, пока не прибудут знакомые учёные, маги и священники, чтобы изучить странного ребёнка и понять, что конкретно с ним произошло. Кальтикал не поскупился на то, чтобы отыскать лучших из лучших, а также поднять все свои связи какие только были возможны.       Первая группа компетентных, пускай и в некоторых моментах испорченные, но достойные учёные умы и маги как следует изучили ребёнка. Они выяснили, что в его теле постоянно бурлит какая-то странная энергия. Это не обычная мана, с которой работали чародеи, а потому они не могли точно сказать, что всё это такое. Они взяли немного материала для изучение в своих лабораториях, заверив графа, что будут весьма существенные результаты минимум через три недели.       В целом, этого времени хватило, чтобы прибыл троюродный дядя Матильды по материнской линии. Видный алхимик и один из тех, кто улучшил жалкую эльфийськую шлюху, чтобы она могла рожать нормально, а не так заторможено, как у этих ничтожеств заведено.       Только вот родственник Матильды не сразу начал исследовать ребёнка, а получил доступ к останкам его роженицы, которые жена Кальтикала предусмотрительно заморозила и поместила в ледник. Пока алхимик их исследовал, ребёнок умудрился убить одну из кормилиц, прокусив ей грудь и начав сосать не молоко, а кровь.       Только вот в какой-то момент действующая кормилица упала на пол, от чего другие женщины вскрикнули, и стража вбежала внутрь, чтобы застать, как младенец пробирается по телу и припадает к голой шее рабыни в беспамятстве. Не такая уж и большая потеря, только вот благодаря этому стало понятно, что младенец не насыщается обычной едой и молоком, а питается кровью, возможно и сырым мясом.       И это в дополнении к энергии, которая предположительно является причиной отсутствия пульса и любых других жизненных показателей у младенца, хотя он продолжает жить. Многие чародеи и учёные думали, что скорее всего именно энергия поддерживает в нём жизнь.       Когда же троюродный дядя Матильды завершил изучение тела мёртвой эльфийской шлюхи, приступил изучать ребёнка… Крайне изуверскими методами, которые даже для Кальтикала, обожающего ставить на место ничтожных низших созданий, это выглядело ужасающе.       Ему даже вспоминать это не хочется, ровно, как и крики боли новорождённого, которые он слышал даже у себя в кошмарах. Но как бы там ни было, через два дня исследования дали свои результаты, однако далёкие от тех, которые хотел услышать граф. Даже опытный и знаменитый алхимик вроде него не мог точно сказать, что не так с новорождённым.       Только вот, он может смело утверждать, что дитя полностью здорово, а также в дополнение к уже известным особенностям явно обладает регенерацией. Граф даже знать не хотел, как именно этот «уважаемый учёный муж» сумел узнать данный факт, но это действительно так. Каким-то образом тело продолжает восстанавливаться, хотя по-хорошему оно должно быть мёртвым.       Теперь вот, после истории со священником, стало понятно, что странный младенец ещё и не переносит воздействие святой магии.       Родственника Матильда сама спровадила из замка, так как её троюродный дядя со страстью религиозного фанатика пытался убедить Кальтикала отдать ребёнка ему на какие-то его исследования. Смотря в полный огня безумия глаза алхимика, граф попросту растерялся, и если бы не его жена, которая хорошо знает своих выдающихся родственников, то он вполне мог бы больше не увидеть своего единственного наследника.       Только вот граф ещё не покончил с идеей исцелить ребёнка и решил, что святая магия, которую использует на нём лучший целитель из ныне живущих, сможет с этим разобраться… Но результат уже известен.       Приятная расслабляющая ванна с ароматическими маслами и благовониями, обтираемый банными служанками — вот было единственное, что полностью успокоило Кальтикала. Это его расслабило, а вот войдя в покои, он радостно улыбнулся, забыв про всё на мгновение.       Матильда, радость его души и любовь всей жизни, уже сидела на кровати, дожидаясь своего мужа. Прекрасная женщина ростом под метр семьдесят с большой сочной грудью четвёртого размера, мясистыми крупными бёдрами, мягкой прекрасной попкой, наполненными губами и чёрными как ночь волосами, спадающими до плеч. И всю эту красоту укрывает лишь тонкое чёрное платье до колен. Стоило ей только увидеть своего мужа, как на лицо женщины набежала лёгкая улыбка. В глазах загорелся огонёк, и она поманила мужа указательным пальцем к себе. Кальтикал просто напрыгнул на свою жену, откинув в сторону халат, услышав от неё лишь игривый смех, который тут же был прерван поцелуем. Полная страсти ночь с любимой женой — это как раз то, что нужно было графу, чтобы отдохнуть после очередного напряженного дня и лучше прочистить голову.       О чём придающаяся блуду пара не могла знать, так это о том, что наследник дома их прекрасно слышал и невольно издал злобный гортанный рык. Дитмара уже конкретно достало пребывание в этом гнилом доме! Каждый проклятый день своего жалкого существования в теле младенца он слышал звуки дикого соития.       Звук соприкасающейся друг с другом голой плоти, непонятные слова, после которых был дикий ржач, женские и девичьи крики, которые явно умоляли прекратить, а теперь ещё и страстный секс вероятных хозяев богатого имения. Это нервирует ничуть не хуже, нежели потеря управления собственным телом, которое его вообще не слушается. Спасибо, что он хоть остался вампиром и не способен проявлять типичную для детей физиологическую деятельность, пачкая тряпки, в которые был замотан.       Сколько времени точно прошло после пробуждения Дитмар сказать не мог. Последнее, что он помнит, так это как защищал свои владения от нашествия скавенов, пытался прервать ритуал группы серых провидцев, но у этих хвостатых идиотов всё пошло через одно место, и произошел огромной силы взрыв, который отправил вампира в темноту. Проснулся же он от ужасающей боли после которой… ух — ту ситуацию даже вспоминать не хочется! Ощущение того, как твоя сущность просто растекается и растворяется подобно красителям в воде, путаются мысли и теряется целостность восприятия мира… но в замен резко тебя поглощает без остатка жажда, а значит Зверь пробудился, перехватил контроль над телом.       Только вот почему-то вампир снова внезапно ощутил себя в своём разуме и пробудился в каком-то странном месте. Тело он не ощущал как следует, смотрел только в потолок и не мог ничего увидеть, нормально передвинуть голову в бок, лишь краем глаза различал очертания, словно решеток, в которые его поместили.       Это было немного страшно. Были мысли, что скавены его схватили и продали клану Моулдер, который начал проводить свои излюбленные эксперименты над ним. Но немного дезориентированный разум успел лишь сформировать предположение о подобном, как резко Дитмар снова начал ощущать подступающую жажду крови и дикий рёв в своём разуме.       Каждый вампир Малуса борется со своим Зверем, и он был не исключением. Невольно Дитмар закричал… Вернее думал, что издаст крик, а по факту из его рта вырвался писк, напоминающий таковой у морских свинок. Громкий, пронзительный, который на мгновение обескуражил вампира, но то, что произошло дальше, ещё сильнее его шокировало.       На дикий писк младенца пришла женщина… с длинными кроличьими ушками, что росли у неё из макушки головы. Весьма крупная женщина, одетая в какую-то слишком извращённую версию костюма горничной, нависнув над Дитмаром. Пустыми, лишенными жизни глазами она немного наклонила его вбок, начав ощупывать, благодаря чему Дитмар сумел разглядеть прутья, которые были простыми заграждениями детской кроватки.       Тогда у него в голове и щёлкнуло, что он просто младенец и сейчас за ним ухаживают. Только вот голод резко стал сильнее, и писк был уже с явными нотками рыка. Женщину со странными кроличьими ушками это совсем не смутило, а потому она просто взяла продолжающего кричать ребёнка и отодвинула в сторону купальник на одной из раздутых грудей, полные молока, начав кормить ребёнка.       Только вместо того, чтобы просто сосать, пребывающий в наполовину безумном состоянии Дитмар прокусил сосок и впился зубами в грудь, начав жадно втягивать кровь, вплоть до того момента, что женщина рухнула в обморок, а младенец продолжил лезть по её телу, добравшись до желанной шеи.       Смотря на перепуганных стражников, что обнажили короткие мечи, а также других служанок в комнате, у одной из которых были ещё более или менее живые глаза, Дитмар понял, что попал по-крупному. Он пытался как-то ощутить тело, начать двигаться, но всё, чего он добился, так это того, что пару раз прокатился на полу, сильно качнувшись в бок.       Дитмар прекрасно понимал, что подобный случай не оставят просто так, а потому приготовился к тому, что его, недавно родившегося, просто возьмут и убьют. И это действительно было бы весьма здравое решение с точки зрения взрослых. Только вот к длительным изуверским экспериментам над собой он был не готов. Его потрошили, резали, накачивали всякой дрянью, откачивали всю кровь, давая Зверю взять контроль над телом и накачивали снова… Последнее было особенно болезненно и ужасающе, заставив представителя фон Карштайнов откинуть прочь мысли о смерти и запомнить урода, который проводил над ним все эти изуверские опыты. Даже если эта тварь умрёт, то его духу покоя не найти никогда!       И вот снова его взрослые родственники причинили сильную боль. Только вот, судя по полному ужаса лица жреца, который проводил над ним всевозможные ритуалы и обряды, это было вовсе не то, чего они хотели изначально.       Дитмар же из этой ситуации извлёк урок, что куда бы его не закинуло, в этом странном месте есть магия, что особо негативно сказывается на нежити.       Сколько точно времени прошло, вампир не знал, да и невозможно следить за временем, пока ты видишь две, ну максимум три комнаты за раз, часто вырубаешься, проводя целые дни в беспамятстве, а как просыпаешься, испытываешь проблемы с восприятием мира.       И в те небольшие моменты, как ты ощущаешь всё нормально, нос чует сильный запах пота и спермы, а в уши бьют звуки секса… Ох, это тот ещё опыт! Но даже в таком положении, пользуясь каждой минутой бодрствования, что у него были и пытался прислушиваться ко всем вещам, что слышал. Большая часть того, что он слышал были обычной тарабарщиной, но, скорее всего, это всё был просто местный язык, который совсем неизвестен Дитмару, хотя за свои тысяч двести лет вампиром он точно может сказать, что изучил все языки Малуса. Это была очередная странность, которую необходимо запомнить.       Уже на следующий день, как произошёл инцидент с жрецом, который причинил ему огромную боль, до пребывающего в смятении разума Дитмара дошел один очень странный факт. Он не ощущает Ветров Магии. Вообще никаких, ни малейшего отголоска, но при этом чувствует какую-то другую, странную энергию. Она распространена равномерно в мире, но вот в людях концентрируется. От некоторых исходит странный сильный отголосок, совершенно незнакомый отклик, а от других — совсем слабый, никак не влияя на душу. Усиленный звучал от того жреца, который чуть не спалил Дитмара, а вот слабый — как пример от двух служанок, которые со вчерашнего дня не отходят от Дитмара. Две женщины в скудных одеяниях с пустыми глазами и в кожаных ошейниках на шее… Странные слуги в этом доме, но пока что рано делать хоть какие-то выводы из сложившейся ситуации. Нужно собрать информацию и уже с ней начать постепенно работать.       Но все мысли были прерваны снова резко начавшимся голодом, что начался приблизительно в то же время, как должен был начаться следующий день. Поблизости Дитмар никого не видел, а потому закричал во всё горло, снова издав изо рта писк морской свинки… Это было крайне неприятно слышать, тем не менее, похоже, это всё сработало, и вновь появилась вольно разодетая женщина. Проверила чисты ли пелёнки, однако потом взяла его на руки и поднесла к своей шее.       Это было немного удивительно для вампира, но тот не стал долго раздумывать, впившись зубами в цель. К собственному удивлению, долго пить для усмирения зверя не пришлось, а потому женщина его оттащила от себя, положив в кроватку. Тем не менее, тихое время продлилось всего несколько минут, после которых в комнату вошла новая женщина.       Прекрасная черноволосая женщина средних лет, одетая в довольно странное вольное платье. Широкий разрез под массивную грудь, которую ткань плотно облегала, выгодно подчёркивая верхние достоинства женщины, однако ниже было несколько весьма примечательных вырезов по бокам, которые открывали вид на чёрные кружевные трусики.       Дитмар сначала подумал, что это какая-то старшая служанка, которая пришла с улыбкой на лице, говоря что-то мягким голосом ему, взяв на руки и какое-то время разговаривала с ним. Дитмар понимал, что вряд ли эта женщина сейчас говорит что-то стоящее, но старался запоминать все звуки, которые она произносит. На будущее, когда он обязательно научится говорить на этом непонятном языке, информация, которую говорят люди и… прочие странные существа, может ему сильно пригодиться. Сейчас он — новорождённые ребёнок, а потому взрослые могут многое говорить, не придавая значения тому, что их слушает дитя, просто потому, что обычные дети не понимают, что происходит вокруг.       Взяв ребёнка на руки, женщина что-то сказала двум служанкам, у одной из которых из раны на шее всё ещё продолжала течь небольшая струйка крови, и вышла из комнаты. Данный факт совсем не удивил Дитмара, если бы его, вампира рода Карштайнов, только вытащили под лучи дневного света, что пробивалось сквозь большое открытое окно. Таких окон было несколько десятков на всём пути, в ходе которых Дитмар пытался точно понять, что вообще сейчас происходит.       Только после того, как эта старшая служанка вышла с ним на улицу, встав прямо под прямыми лучами, а свет дневного светила начал светить непосредственно на лицо, которое вампир отвернул в бок, до него дошло, что происходит.       Непереносимость солнечного света она полностью пропала. Более того, он вполне ощущает тепло и жар от лучей на своей коже. При этом Зверь всё ещё при нём, и жажда продолжает его терзать. В один миг всё стало куда более странно. Новое существование Дитмара стало ещё более странным, но если бы он знал, что ждёт его дальше, то не удивился бы данному факту вообще.       Правда вот мыслить он не мог вообще. Резко накатившая на тело усталость заставила вампира закрыть глаза, уткнувшись лицом в одну из грудей женщины. Сама Матильда, только радостнее улыбнулась, смотря на заснувшее весьма холодное тело у неё на руках. — Подрастай, моя маленькая аномалия, — голосом, совершенно лишенном эмоций и со стеклянными глазами произнесла Матильда, садясь на лавочке в саду, перед тем как снова сиять радостной улыбкой и счастливыми глазами смотреть на ребёнка. — Сможешь ли ты меня больше заинтересовать?