Коля и Федя

Федя спешно заглатывал холодную кашу, сидя в потемках. Комочки то и дело прилипали к небу, а солоновато-горький вкус появлялся во рту, стоило неаккуратно раскусить какой-либо сгусточек. Пока отец не дома, стоило бы скорее наполнить желудок, иначе Федя снова можно остаться без еды. Только бы никто не узнал, что он трогал крупу, только бы никто… Тяжелый медный крестик, выскочивший из-под ворота кофточки, то и дело бился о тарелочку и стол, будто звон церковных колоколов. Когда каша кончилась, мальчишка тут же помчался к раковине, открыл кран, и оттуда полились раскосые струйки, брызгающиеся во все стороны. Холодной водой Федя ополоснул тарелку и ложку, протер вафельным полотенчиком и убежал в комнату. Забрался на стул, и, свесив ножки, стал спешно выцарапывать закорючки в прописях. Отец придет совсем скоро, а Федя еще до сих пор ничего не сделал. Снова будет наказание… От подошедших мыслей руки начали трястись, загагульки стали получаться кривыми. Федя шмыгнул носом, потер его краем рукава и продолжил писать чуть медленнее и аккуратнее. При входе послышались шорохи, приглушенный топот сапог. Федя весь сжался и на несколько секунд замер, но тут же опомнился и побежал к входной двери. Она открылась прямо перед носом мальчика. В дом зашел отец. На мужчине была надета черная ряса, заканчивающаяся у щиколоток. — Здравствуй, папа. Мужчина опустил взгляд на сына. Густые брови нависали над глубоко посаженными глазами; за густой довольно длинной бородой было тяжело разобрать положение губ. — Здравствуй, — мужчина снял обувь, подошел к сыну и положил тяжелую руку на макушку. — Сделал все, о чем я просил? — Да, — робко и тихо ответил Федя, замирая на месте, будто это его спасет. Мальчик стоял в оцепенении жертвы, которую вот вот схватят клыкастые челюсти хищника. Даже дышать не получается. — Ну хорошо, — Мужчина неспешными широкими шагами пошел в ванную. — Тетушка приходила? Федя продолжал стоять на месте. — Нет. — А ты к ней ходил? — тихо зажурчала вода. — Нет. Отец вытер руки и вышел, неспешно пошел на кухню. — Ты ел что-нибудь? Федя ссутулился и сжался. Что ответить? Если скажет, что ел один, отец будет ругаться, если не ел, то не должен. Но если мужчина поймёт, что Федя врет… — Нет, ничего. — Ладно. Сейчас приготовлю чего-нибудь. Федя тут же убежал за стол и быстро стал выписывать оставшиеся загагулины, палочки и крючочки в прописях. Спустя полчаса страница была готова, еда вроде бы тоже. Из кухни доносился запах мяса. Ужин будет вкусным. Федя уже ждал, когда отец его позовёт к столу. Но папа все не звал и не звал. Прошло еще 20 минут. Запах манил, во рту копились слюни, живот урчал. В сравнении с гадкой на вкус кашей и оставшемся от неё на языке послевкусием, запах мяса был манящим наркотиком. Федя, опасаясь, медленно, на цыпочках, пошел к кухне. Половицы с каждым шагом предательски хрустели и скрипели, будто намеревались подставить ребенка. Отец сидел и ел, а напротив, на соседнем месте, где обычно сидел Федя, стояла пустая тарелка. Мальчик выглянул из-за угла, боясь подойти. Запах тушеного мяса и гречки… Так вкусно… — Чего ты стоишь? Садись, — добродушно подозвал сына Михаил. Федя чувствовал что-то неладное. Ослушаться, конечно, было нельзя, так что мальчик залез на стул и, потупив взгляд, смотрел в тарелку. Мужчина продолжил есть, не обращая внимания на сына. — Папа, — тихим голосом позвал Федя, — почему у меня нет еды? — по спинке пробежал морозец, заставивший поежиться. — Ты же уже ужинал сегодня. Зачем тебе еще? — Михаил продолжал есть. — Нет, я не ужинал, — говорил мальчик. Его детский голос начинал подрагивать. Федя уже винил себя в том, что вылез из-за стола с прописями и пришел сюда. — А откуда тогда появилась грязная тарелка? — голос оставался спокойным. Совершенно не похоже, что Михаил сердится. — Не знаю! — в глазах заблестели слезки. — Может, это тетушка приходила? — голос дрожал, Федя сжимал нижний край кофточки. — Ты же сказал, что она не приходила. Снова врать вздумал? — Михаил перестал сдерживаться, ударил кулаком по столу да так, что вся посуда подпрыгнула с жалобным звоном. — Может я не заметил, когда она приходила! Я писал весь день прописи, папа! Я не услышал! — Навзрыд плакал Федя, прошмыгивая носом. — Не верю, маленький врунишка! — Михаил встал из-за стола, достал пакет сырой гречки и рассыпал по полу. Мужчина схватил сына за волосы и одним движением руки повалил мальчишку на колени перед собой. Гречневые зернышки больно впились в кожу, и Федя протяжно взвыл. — Вот твоя порция, — грубо огрызнулся Михаил, садясь на место. — Стой молча и не вздумай вставать, пока я не скажу. Федя, закрывая лицо ручками, то взвывал, то скулил, переминаясь с ноги на ногу от боли. Гречинки впивались в кожу, проделывая крохотные ямки. Коленки сильно жгло. Мальчик несколько раз пытался привстать, когда отец не видит, но тот обрезал любые попытки протяжным и громким «нет». Мужчина доел, поставил тарелку в раковину, подошел к дверному косяку и стал наблюдать, сложив руки на груди. Федя проследил за отцом взглядом, рукавами стирая с щек слезы. — Вставай, — выплюнул слова отец и отошел на несколько секунд. Федя, продолжал заливаться слезами и, упираясь о стоящий рядом стол, поднялся на ноги, отряхнул колени от впившихся в них крупинок. Отец как раз вернулся, кинул сыну веник и сказал: — Уберись здесь и иди спать. Завтра с тебя 5 страниц прописей. Тетушка проследит еще и за тем, чтобы ты почитал библию. Будешь пересказывать, — отец развернулся, сделал шаг к выходу и остановился. — Не забудь помолиться о своей покойной матери, — наконец Михаил ушел в спальню и закрылся там. Это значило, что Федя может делать, что хочет, но тихо. Только вот… скрипящий пол — верный отцовский слуга и Федин предатель. Довольно тяжело ходить по нему, не издавая лишних звуков. Федя стал убираться. Сгреб гречку в кучку, взял немного в кулачок и смотрел на неё. Выбрасывать жалко. Но куда, если не в мусорку? Федя взглянул в окно. Курочкам! Федя вымыл посуду, взял всю гречку в ручки и понес пернатым дамочкам. Пришлось по памяти искать самые крепкие и наименее скрипучие половицы. Но Федя выбрался из дома, не потревожив папу, а значит самое страшное позади. Птички сладко спали, усевшись в гнездах поудобнее. Федя высыпал гречку около них и хотел немного посмотреть на сладко дремлющих курочек, но сзади его окликнул незнакомый голос. — Привет! Федя вздрогнул и сжался. Он повернулся в сторону говорившего. На фоне закатного красного неба белая макушка отливала розово’й. Это был мальчишка, на вид немного старше, вроде около 10-11 лет. — Ты чего здесь делаешь?! Это же не твой дом! — Федя продолжал сидеть на корточках. — Не мой, и что теперь? Нельзя мне здесь ничего не делать? — Нельзя! Папа будет ругаться! — Федя неспешно поднялся на ноги. — Не знаю никакого папу, который бы мог ругаться! ПА-ПА! — заголосил мальчишка, выставляя руки как рупор. Тут же встрепенулись и закудахтали куры. — Ты чего творишь?! — Федя схватил незнакомца за руки и попытался их убрать, но старший продолжил кричать. — ПА-ПА! А-А-А-У-У! Федя сделал еще пару слабых попыток помешать незнакомцу, но тщетно. Сил совсем не хватало. В больших глазах заблестели слезы. Федя сел на землю и тихо заплакал. — Ты чего ревешь?! — встрепенулся Коля и тут же стал гладить Федю по голове. — Я не хочу, чтобы папа ругался! А ты кричишь! Значит папа, — шмыг носом, — будет ругаться! — Федя уткнулся лицом в рукава кофты. Незнакомец сел рядом с Федей и стал ждать. Несколько долгих секунд прошло прежде, чем мальчишка успокоился. Заскрипело крыльцо. Под тяжелыми мужскими ногами прогибались старые доски. Федя сутулился, замер, опустив взгляд. — Кто это с тобой, сынок? — спросил мужчина, медленно приближаясь. — Твой друг? — Нет! — закричал Федя, поднимаясь на ноги. — Уже поздно. — спокойно продолжал мужчина, — тебе пора в кровать, Федя. — Михаил отвел руку в сторону, подзывая так сына. Мальчик нехотя подошел к папе. Тяжелая кисть опустилась на хрупкое плечико и ласково сжала его. — А тебе, молодой человек, — Михаил строго посмотрел на незнакомца, — стоило бы уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. Участок этот — личная собственность, и тебя сюда не приглашали. — Не уйду! — незнакомец лег на землю, подложив руки под голову. — У вас трава здесь мягкая, хорошая. — Я расскажу родителям, о твоем поведении. В ответ мальчишка рассмеялся. — Не тратьте силы, батюшка! — он поднял руку вверх к небу. — Устанете искать и не найдете! — мальчишка узнал в Михаиле местного священника. А значит мнение этого злого дядьки довольно важное для местных жителей, ну и влияние его слова окажут не малое. — Ты сирота? — строго спросил Михаил, сильнее сжимая плечо сына. Мужчина был неприятно удивлен тем, что впервые видит этого странного мальчишку. Совсем белые, выгоревшие волосы, разные глаза… Да, он бы точно его вспомнил, если бы видел раньше. — Не знаю, — мальчишка сел, смотря на мужчину. — Может и да, а может и нет, хотел бы я знать… — На лице сияла улыбка. — Как тебя звать то? — Коля. — Тебе негде жить, Коля? — Есть. Но я не хочу туда идти. — Почему? — Там… Хм… — Коля посмотрел на Федю. Михаил сжимал его плечо довольно сильно, мальчик трясся от любого упоминания отца и к тому же был чертовски бледен и худ. — Там ко мне относятся так, как вы к сыну, батюшка. А вы ведь священник. И что, вообще не чувствуете, что грешите? Или отмаливаете все? Мужчина стиснул челюсти. — Кажется, ты не знаешь, что такое манеры? Мужчина отпустил сына. Федя тут же потер плечо. Михаил подошел к Коле, а мальчишка пропал прям перед носом и появился за спиной. — Как ты..? — зашипел мужчина. Федя проморгался, но так и не понял, что произошло. Он просто переместился! Кто же этот мальчишка?! — Магия! — заулыбался Коля, отбегая назад. — В тебе сидит бес! — Михаил обернулся на мальчишку, который уже стоял довольно далеко. — Бес, не бес, — пожал плечами Коля, — но вы ему не нравитесь. Мальчик стоял и ждал, когда Михаил к нему приблизится, чтобы снова выкинуть что-то эдакое, но тут же появился Федя. Он схватил отца за руку и потянул на себя. — Не трогай! Пусть он уйдёт! — насмотревшись на Колю, и Федя осмелел. А зря. Михаил развернулся и наотмашь дал сыну пощечину так, что тот даже не удержался на ногах. И снова глаза на мокром месте, а на щеке красный след. — Что же вы над сыном то собственным издеваетесь? Не стыдно? — Коля не подходил. Лицо Михаила покраснело, руки сжались в кулаки. — Что за цирк ты здесь устроил?! Мужчина рассвирепел. Он быстрыми шагами направился к Коле. Мальчонке явно не хватало ремня в воспитании. Но ничего, Михаил сейчас все исправит. Мужчина приблизился к беззаботному Коле и хотел было схватить его за воротник, но собственная рука куда-то подевалась. — Ой! — воскликнул Коля наигранно удивленно. — Что с вашей рукой? — Коля сделал шаг назад и достал невесть откуда взявшуюся руку в свои лапки. Мальчишка стал по одному заламывать мужчине пальцы. Михаил зашипел. Он попытался вернуть себе руку, либо же сжать еще целые пальцы в кулак, но мальчшка оказался на удивление сильным. Федя, сидя на травке, смотрел за Колей и отцом. Когда он услышал хруст пальцев и шипение мужчины, решил все таки вмешаться. Он подбежал, встал между отцом и Колей, расставив руки в стороны. — Хватит! — Не мешайся! — целой рукой Михаил схватил сына за волосы, чтобы оттащить, но как только пальцы коснулись головы, мужчина потерял равновесие. Из носа брызнула кровь, изо рта по бороде потекли красные струйки. Михаил упал на землю, глаза закатились. Коля вернул руку на место, будто ничего и не было. — Вы будете гореть в аду… — из последних сил просипел мужчина прежде, чем потерял сознание. — Ого… — растерянно произнёс белокурый мальчишка. А Федя, испачканный отцовской кровью, тут же упал к нему и стал трясти. — Папа! Вставай! Папа! — безрезультатно. Федя обернулся к Коле. — Ты что с ним сделал, демон!? — Федя даже не плакал. Просто кричал. — Это не я, я так не умею. Это сделал ТЫ. — Но я тоже так не умею! — заголосил Федя поднимаясь на ноги. — Кажется, ты ошибся. Потому что убил его именно ты. — Коля выглядел совершенно спокойным. — УБИЛ?! — взвизгнул Федя, хватаясь за крестик. — Я же стану гореть в аду. — Не станешь. — обрезал Коля. — Ада не существует, дурачок. — Н-но… папа говорил, что суще… — Нет больше папы. И ада тоже. — Но с кем я тогда буду? Один же я… не справлюсь… — Федя сильнее сжал крестик. — Со мной, — с улыбкой сказал Коля и тут же прикусил язык, поняв, что ляпнул лишнего. — У тебя тоже нет родителей? — почему-то в глазах мальчонки загорелся какой-то странный интерес. — Ну… — Коля задумался. — Нет. У меня нет родителей, — наконец выдавил он. — Тогда… — Федя задумался. А что тогда? Нет ничего после тогда. Добрая тетушка, которая помогала с хозяйством, заботилась о Феде и доме только за деньги отца. А он мертв. И… И что теперь делать? — Что я буду делать? — Ты не знаю. А я вот… Хм… — Коля взмахнул рукой и в ней появилось куриное яйцо. — А как ты… Это делаешь? — завороженно спросил Федя. — Ты же еще смог так быстро оббежать папу, тебя видно не было даже! — Я и не оббегал. Я просто переместился, — ответил Коля, рассматривая белое яичко. — А как?! — Ну… знаешь… у некоторых людей есть способности. Вот ты, видимо, — Коля глянул на мужчину. Из его носа и рта продолжала покапывать кровь, а голова лежала в луже. — Можешь убивать. Или как-то так? Ты должен был почувствовать, когда способность проявилась. — Хм… Я ничего не чувствовал, — Федя старательно не смотрел на отца. — Ну, я, например, перемещаться умею. Смотри. — Коля пропал в кольце золотых искр. Федя среагировать не успел, когда на него свалился его белобрысый друг. Еще и яйцо разбилось. — Ой… — Коля отполз, насколько это было возможно. Одна из его ног по щиколотку оказалась в земле. — Но не всегда все выходит гладко, — Коля с силой выдернул ногу из земли. Весь ботинок теперь был грязный. — Блин… — Ой… — Коля оказался тяжелее, чем выглядел. Федя не удержался на ногах и приложился ничком к травке. На щеке, руках и коленях теперь были зеленые пятна. Мальчишка сел и стал наблюдать за копошащимся в грязи Колей. — А как эти способности появляются? — Не знаю. Ты второй, кого я знаю со способностью. — А первый кто? — Я! — Умно… Федя сидел на траве, Коля сидел напротив. Солнце уже заходило, смеркалось. — Ты куда пойдешь-то? Если у тебя нет родителей..? — Федя хотел бы пойти с Колей. Одному оставаться дома страшно. К тому же, отец мертв… — Ну… — мальчишка почесал голову. — Хочешь, я с тобой переночую? А потом что-нибудь придумаем. — Хочу! — оживился Федя. — А с папой что делать будем? Коля задумался. — Иди в дом умойся и переоденься, а я разберусь. Блондинчик засучил рукава, проследил за тем, чтобы Федя ушел в дом, и стал думать, как осуществить задуманное. Коля несколько раз обошел лежащего Михаила, немного подумал и сосредоточился. Под телом появилось кольцо золотых искр. Оно увеличивалось, пока тело в него не провалилось. Тут же над кольцом появилась кучка земли. Коля хлопнул в ладоши и пошел домой. Федя наблюдал за этой картиной из окна. И он ничего не чувствовал. Внутри будто что-то сломалось. Смерть отца не вызывала ни радости, ни горечи. Лишь сухой вопрос: «где взять еду и деньги на жизнь?» Федя отошел от окна, встретил Колю. Младший стоял все еще грязный и, видимо, даже не начинал умываться. Коля тут же потащил его в ванную, включил воду, наклонил голову младшего и стал обильно поливать сначала водой, потом шампунем. — У тебя такая маленькая голова… — Задумчиво пробубнил Коля. Его почти не было слышно за шумом воды. — Чего? Маленькая? — Вместо ответа Коля «случайно» направил струю Феде в лицо, а не в макушку. Федя недовольно прокашлялся, но понял, что голову лучше не поднимать и вообще надо молчать с закрытыми глазами. Наконец Федю отмыли от крови и травы, и Коля отправил его за чистой одеждой, а сам пошел на кухню. — У тебя есть, чем поживиться? — заулыбался белокурый, говоря нарочито громко. Первым делом тот заглянул в холодильник. Поняв, что там ничего нет, стал открывать нижние ящики, затем, встав на стул, верхние. — Чего у тебя ничего нет-то?! — Возмутился Коля, оборачиваясь на вернувшегося Федю. — У тебя, кстати, кофта задом наперед. — Коля отвернулся к ящикам. — А… — Федя быстро, не снимая, повернул её нормально. Как-то неловко. — Наверное, макароны. Да, на этой полке, чуть выше. — Блин, не дотягиваюсь. Ну ка… — Коля прищурился. Он собирался достать пачку макарон с помощью способности, но она, провалившись в кольцо золотых искр, появилась не в руках, не на столе, не на полке пониже, а между полок. Точнее, верхняя часть пачки оказалась на нижней полке, а нижняя тут же свалилась, и макароны рассыпались по всей кухне. — БА-ЛИ-И-ИН! — протянул Коля, тут же сгребая макароны обратно в пачку. Федя стал подбирать те, что упали на пол. Он набрал целую горсть и стоял, не понимая, что с ними делать. Вроде бы надо выкинуть, так как макароны упали и теперь есть их нельзя… Но рука не поднимается. — Правило пяти минут! — воскликнул Коля, — Клади обратно! — Минут? — Федя все еще держал в ладошках макароны. — Ну, конечно! — Коля постарался выхватить макароны, но Федя не дал. — Есть с пола вредно… Ты же не собака. В пачке еще предостаточно, так что наесться хватит, — и Федя выкинул горсть в мусорку. — Ладно, богатей, как скажешь… — А что произошло с пач..? А… — когда Коля нагнулся, Федя увидел краешек пачки, торчащий на полке. — Это из-за способности? — мальчик указал на полку. — Ну… я не очень хорошо её контролирую пока… — Коля отвел взгляд. — Где у тебя тут кастрюльки? — Там, кажется… — Федя тыкнул на ящик внизу. — Ну то есть ты и споткнулся тогда из-за способности, потому что застрял в земле? — Да… нашел! — Коля наполнил кастрюльку водой и поставил на огонь. — Где соль? — Прямо перед тобой. — А? А! Вижу, — Коля сыпнул целую горсть. — А если ты когда-нибудь застрянешь? — Ну… Выберусь так же с помощью способности. Федя задумался. — А если ты застрянешь сам в себе? — Коля замер. — Например, одна рука застрянет в другой..? — Хватит глупых вопросов! — поднял голос Коля. — Такого никогда не произойдет! Я не настолько плохо с ней управляюсь! — мальчишка повернулся к Феде, демонстрируя все напыщенное недовольство, которое он мог из себя выжать. — Ой, я забыл спросить… А почему у тебя глаза разные? Ты болеешь? Еще и шрам такой странный… Коля лишь сильнее насупился. — Не твое дело. — Он отвернулся к кастрюльке. Удивительно, вода до сих пор не подавала признаков кипения. — Ну ладно… — Федя опустил взгляд на свои руки. — А моя способность… Если я коснусь тебя, ты тоже умрешь? — Федя посмотрел на Колю и прижал руки к себе. — Не думаю. Ты же меня уже касался… Может, она не работает на тех, у кого есть способность? — Хм… и на животных, видимо, тоже… Хотя… папа много раз трогал меня до этого… — Ну… либо она только сейчас у тебя появилась, либо ты можешь контролировать, когда хочешь убить кого-то? — А может… — Федя прикусил ноготь большого пальца. — Может это и не способность вовсе. — Тогда нужно это узнать. Есть у меня одна идея! — Тут же воскликнул Коля, спрыгивая со стула. — Какая? — А… — Коля округлил глаза. — Я как спрыгнул, забыл! — он приложил ладони к щекам. — Как обидно-то! — точно врет. Федя видел, что слова Коли пропитаны ложью. — Я все равно не хочу убивать людей… Давай будем думать, что не я убил папу… Как-то неловко произнёс Федя, не вылезая из своих мыслей. Он продолжал покусывать ноготь, издавая тем самым неприятный цокающий звук. Оба сели за стол. Федя на свое привычное место, Коля на место Михаила. Они в тишине смотрели друг на друга, пока бульканье воды не прервало тишину. Коля закинул макароны и стал ждать. — Слушай, — проснулся Федя. — А как и зачем ты вообще меня нашел? — Ну… это вышло случайно, — пожал плечами Коля. Федя пригляделся. Снова врет? — Я не думал, что ты выйдешь из дома. Мне просто нужны были яйца, — снова пожал плечами блондинчик. Не врет. — Воровать нехорошо… Разве тебя не ругают за это? — Да нет, им все равно. — Но ты говорил, что у тебя нет родителей, — Федя нахмурился. — Вот поэтому и все равно. — Пожал плечами блондинчик. Коля явно врет. И чего ему нужно..? — Ну ладно… Долго там еще, я есть хочу… — С детской обидой произнёс Федя, будто это макароны или Коля виноваты, что готовить их так долго! — Доставай тарелки пока, ты знаешь, где они стоят. — скомандовал Коля, доставая одну макарошку на ложку, чтобы попробовать готовность. Немного с сырцой. Ну и всё равно уже. У обоих животы скручивало от желания поесть. Так что Коля, подхватив полотенце, схватился за железные ручки и крышку кастрюли, подбежал к раковине, и слил воду. Мальчишка снял крышку, и сначала положил Феде, потом себе все оставшееся. Тарелки были заполнены с горочкой. Но вместо того, что бы уже уплетать за обе щеки, Федя сложил руки перед собой и стал нашептывать непонятные слова. Коля же ждать не стал. Используя всю ту же ложку, которой варил макароны, стал запихивать их в себя, морщась от жара еды. Федя же ел не спеша, дуя на горячие макароны, хотя был голоден не меньше Коли. — Посуду с утра помоем, — скомандовал блондинчик, довольно облизываясь. Федя молчал. Оба поели и довольные легли спать. Говорить, в целом, было не о чем. К тому же, если Коля и порывался начать разговор, Федя всячески его игнорировал. Не специально. Мальчишка просто пропадал в своих мыслях, почти не обращая внимания на нового друга. Только один вопрос волновал Федю: «Почему он так часто и неумело врет? Ведь если он не умеет врать, то зачем постоянно это делать?» Однако задать его мальчишка не успел, так как уснул быстрее. *** Утро. Коля и Федя оба спали на отцовской кровати. А что? Она большая, удобная… Когда Федя проснулся, обнаружил, что Коля сладко дрыхнет рядом. Ну, чего еще от него ожидать? Федя побрел в ванную и стал умываться. Он смотрелся в зеркало слишком долго. Обычно ему всегда было все равно, он всегда выглядит одинаково… но сегодня… сегодня вместо Феди, тихого скромного, но вполне обычного мальчика, он увидел мальчика с совершенно пустым взглядом. Ему показалось сначала, что он смотрит не в зеркало, а на безжизненную картину. Но потом подумал, что Коля при помощи способности вытащил его глаза и вставил глаза умершего отца. А может им завладели бесы, потому что он не помолился о покое умершего отца? Но Федя тряхнул головой и отбросил такие мысли. Глаза его. Просто теперь они какие-то не такие… Но в чем заключалась «нетаковость» Федя понять не мог. Мальчик умылся и вышел во двор. Есть не хотелось. Даже наоборот, в горле застрял тошнотворный ком, мешающий глотать. Федя пошел к курочкам. Ни одного яйца? Странно… Ну да ладно… Федя вернулся на небольшую полянку, где впервые встретился с Колей. Он просто лег, раскинув руки и ноги, и лежал до тех пор, пока его не позвал Коля. Соня соизволил встать, ух ты. Федя зашел в дом. Он наблюдал за тем как Коля, уже освоившись на кухне, готовит кашу на завтрак. Однако Федя не смог в себя и ложки запихнуть. Утро проходило как в тумане, пока Коля не разорвал тишину неожиданной фразой. — А может у тебя все таки есть способность? — Да? И что тогда? — Федя поднял ложку с кашей, а затем повернул, так что содержимое вылилось обратно в тарелку. А сам Федя сидел, положив голову на согнутый локоть. — Ну… Если мы узнаем это наверняка, тебе же будет проще. А то, пока ты не знаешь, можешь кого-то случайно убить. — Ну, да… И что? — Ну, что за «и что»? — возмутился Коля. — Я вспомнил, как хотел проверить твою способность. — Угу, — казалось, Федя не слушал. — Щас доем и пойдем! — Далеко? — Не. — А как проверять будем? — На месте расскажу. — Нужно кого-то убить? — А? — Коля опешил. Еще вчера Федя был каким-то другим. А сейчас… такой спокойный… — Ну… да… — а сказал бы вчерашний Федя такие страшные слова так же спокойно? — Понятно, — на лице все такая же скука. — Главное, чтобы меня никто не увидел… — Ну да… ты не будешь? — Не… — Коля тут же забрал тарелку. — Тогда я съем, — Коля удыбнулся. — Ага, — Федя вообще как будто не здесь находился. В его голове застрял момент: отец почти смыкает пальцы, намереваясь взяться за Федины волосы, но тут же падает, а из носа и рта течет кровь. И сейчас Федя не чувствует ничего: ни страха, ни радости. Убийство отца трогает его не больше смерти мухи. Мальчишки оставили посуду, вопреки обещанию помыть с утра, и Коля повел Федю куда-то далеко. Младший все осматривался. Он чуть ли не впервые выходит за территорию дома. Всякие тропинки и дорожки, много небольших домиков, огороженных заборами. Коля уверенно топал на самую окраину деревни. Вот уже деревья становятся выше, совсем скоро лес. Мальчишка заводит Федю на, казалось бы, заброшенный участок. Забор весь сгнил и накренился. Дом с разбитыми окнами выглядит еще более безжизненным. По всему участку высоченная трава, только дорожка от дырки в заборе до входной двери вытоптана. — Боишься? — Н-нет… — еще как боится. — Ну и хорошо. Главное не испугайся того, что внутри, — голос Коли дрогнул. — Я соврал, когда сказал, что у меня нет родителей. Они там, внутри, — и мальчишка уверенным шагом двинулся по тропинке, ведя Федю за руку, чтобы тот не сбежал. Младший уже раз 100 пожалел, что согласился на всю эту авантюру. Но на попятную не пойдешь, надо оставаться смелым и сильным! (Все равно страшно.) Мальчишки зашли в дом. Коля казался немного взволнованным. — Я дома! — крикнул блондинчик. — Но я не один! — голос дрогнул. — С другом! Федя покосился на мальчика. Коля сильнее сжал руку младшего. — Ты так давно не приводил друзей! — произнёс женский голос, ослабший и тихий. — А мы думали у тебя их нет, ха-ха-ха! — такой же слабый мужской голос. «Может они болеют и не выходят поэтому?» — подумал Федя. Но к его ужасу он услышал тяжелые шаги по скрипучему полу. Вместе с шагами раздавался и протяжный шум, будто идущий тянет за собой что-то очень тяжелое. Родители повернули из-за угла. Федя увидел сначала две руки, тут же две ноги, а потом и самих родителей. Он сделал шаг назад, уперся спиной в стену и закрыл рот рукой. Глаза расширились от ужаса, а сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Перед Федей появилось существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Вернее, двух человек, сросшихся вместе. Голова этого существа была очень длинной. Сверху располагалось лицо мужчины, оно смотрело немного влево. Справа ниже располагалось лицо женщины, оно смотрело чуть вправо. Её глаза располагались примерно на том же уровне, где заканчивался подбородок мужчины. Сами лица смотрели в стороны, но глаза были повернуты на мальчиков и, казалось, сейчас вылезут из глазниц — под таким странным углом они находились. От сросшихся друг с другом голов шла одна короткая шея. Грудная клетка была довольно широкой, мужской. Разглядеть получалось плохо потому что тело скрывалось за мешковатым платьем. На уровне груди были сделаны неаккуратные прорези, из которых торчали женские руки. Они безжизненно висели, были худые, будто никогда не шевелились. Мужские руки при этом росли из плеч, как вполне нормальные. Платье заканчивалось на уровне колен. А снизу было видно ноги. Миниатюрные женские ноги твердо стояли на полу, но прямо из икр назад росли мужские. Они находились под небольшим углом, но были больше женских, поэтому стопы, пальцы которых были согнуты как у балерин, упирались в пол верхней частью стопы и были сильно окровавлены и стерты. Так вот в чем была причина странного шаркающего звука. Федя посмотрел на Колю. Белокурый мальчишка смотрел на родителей, поэтому выражения лица Федя не увидел. — Не бойся, Федь. Это мои родители, — голос расстроен. — Когда у Коли появилась способность он стал часто ей пользоваться, — женщина повернулась к Феде из-за чего голова мужчины, возвышающееся над её, теперь была в профиль. И с такого ракурса Федя отчетливо увидел кривизну черепа. Казалось, будто женская голова выросла из мужской шеи и теперь мешает ему говорить. — И еще стал таким веселым. Раньше он мог днями никуда не выходить и сидеть, вжавшись в угол. Его как будто подменили тогда… — женщина сделала вдох. Он отозвался болезненным, нездоровым хрипом из горла. По её худому изможденному лицу пробежала недовольная кривизна, дающая понять, как ей больно. — Но не всегда у него получалось хорошо. Мы не всегда выглядели так. Но он же не специально, — на лице появилась улыбка. Такая неестественная, болезненная. — Но главное, что мы живы. — И если Бог существует, мы попадем в рай за наши страдания, — мужчина медленно повернул голову к мальчикам. Феде не до конца ясно, как он может говорить. Разве его челюсть не должна была срастись с женским черепом? Значит в её голове дырка и любое его слово причиняет ей боль?! — Все не напрасно. Мы не виним Колю. Его способность — дар божий, — голос становился все тише. — Если так произошло, значит нам была уготована такая судьба, — щеки были неаккуратно бриты, с проплешинами. Волосы на головах тоже. Это лишь дополняло зловещую картину. Коля подтолкнул Федю за руку. — Вперед, сын божий, — в его голосе не было звонкости и той игривой искры, присущей ему с момента знакомства. — Поведай о судьбе этих людей. Изможденное женское лицо повернулось к Феде, чтобы оба родителя могли наблюдать за действиями мальчика. Он на прямых ногах подошел к существу. От него исходила ужасная вонь гнили и пота, аж до слез. Теряясь в движения, взял женскую атрофированную руку в свою. Холодная… Федя почувствовал странный импульс, который молнией пронесся откуда-то изнутри и к кончикам пальцев. Существо застонало в два голоса истошно громко, заплевывая все вокруг себя кровью. Оно повалилось на спину. Послышался хруст. Мужские ноги, которые все время мешали ходьбе, сломались под весом тела и пронзили женские. При падении обе головы глухо ударились и пол и раскололись, потекла кровь. До чего же хрупкие кости… Федя и Коля с ужасом смотрели на происходящее. — Ты ведь хотел, что бы я убил их, не так ли? — Так… Но я не думал, что… — в горле появился ком, мешающий говорить. — …что мне тоже будет больно смотреть на это. Федя просто молча стоял, не зная, куда себя деть. — Им больше не больно. Ты должен быть рад, — как неуместно, как сухо и правдиво. — Я знаю! Вижу! — вскрикнул Коля, с силой открывая дверь и убегая из дома. Федя вышел на крыльцо, сел на грязные ступеньки и, закрыв глаза, стал слушать, как плачет Коля. Первый и последний раз он слышал, как капают настоящие его слезы… Когда мальчик немножко успокоился, Федя решил озвучить одну свою идею. — Тебе нужно ограничить свою способность, — мальчик дотянулся до старого пыльного покрывала и накинул его на Колины плечи. — Вот так. Теперь ты должен использовать свою способность только вместе с плащом. Так ты сможешь уберечь себя и окружающих. Коля посмотрел красными глазами на Федю совсем убито, но сразу отвернулся. Да что не так с этим маленьким дьяволом?! Почему в его глазах только пустота и… смерть..? Нет больше во взгляде детских ноток и интереса. Лишь сухость, как у трупа.