Техники правильного пользования языком

      Когда Дахэ переехала из Пусана в Сеул и перевелась из небольшого колледжа на третий курс здешнего популярного университета, она хотела начать новую, спокойную, размеренную жизнь, в которой на неё больше не обращали бы внимания. Её запоминающаяся и притягивающая взгляды внешность вместе с непробиваемым и чопорным характером привлекали внимание многих.       Быть центром постоянных споров и косых взглядов не прельщало, особенно после того, как её искренние чувства холоднокровно разбили со словами «ты просто невыносима» таким тоном, словно с ней невозможно было и минуты рядом провести. Она тратить свои эмоции и силы на убивание по недостойному, как оказалось человеку, не собиралась, и усилием воли быстро пришла в себя. Предложение от директора колледжа по бесплатному переводу отличников в более перспективный университет стало спасением.       Не хотелось возвращаться к тому прошлому, постоянно натыкаться на него и бередить зажившие раны. И казалось, ничего не может помешать этому небольшому желанию сбыться, но всё изначально было обречено на провал. Наверное, судьба у Дахэ такая — вечно быть в центре внимания.       Лучшая подруга Дахэ — Чо Соми, встретившая её на автовокзале тридцать первого августа, радостно прыгала вокруг неё, дёргая за руку, лепеча о том, что теперь они будут видеться не только на выходных и созваниваться по телефону, ведь теперь они даже жить в одной комнате студенческого общежития будут. Она и потащила её в тот же день выпить — отпраздновать, так сказать.       Дахэ поняла, что это было плохой идеей, лишь на утро первого сентября, когда надо было собираться на учёбу, а голова трещала, в глазах рябило и тело шатало из стороны в сторону. Она не помнила, в какой момент вечера потеряла счёт и превысила свою норму алкоголя. Но ясно было одно — день точно не будет таким, каким Дахэ его себе запланировала. И не прогадала, ибо всё правда пошло не так.       Окончательно в этом она убедилась, когда над её группой, а если конкретно, то, видимо, над ней одной, решили знатно поиздеваться, поставив первой парой физкультуру. Дахэ готова была выть от досады. А дальше хуже — преподаватель До, который, как оказалось, не переносит запах алкоголя, что из неё ещё не выветрился, решил её наказать и сразу после разминки назначить игру в баскетбол.       Вот так знакомство отличное, ничего не скажешь…       Но мало этого было, так он её ещё и командиром команды назначил, мол, чтобы показала, на что способна, учитывая, что в прошлом учебном заведении у неё одни высшие баллы по его предмету были, да и по остальным тоже, если не скромничать.       Нет, она очень любила физические нагрузки: во-первых, с их помощью можно хорошенько выпустить пар, а во-вторых — ей просто нравится, это её жизнь, хобби. Но в таком состоянии, ещё и первой парой, когда аспирин никак не действовал… это выше её сил. В конце концов, в матче команда Дахэ проиграла, что стало последним «пошло не так».       Всё могло быть так и закончиться, но командир команды противников не удержался от того, чтобы прокомментировать её фиаско. И всё было бы хорошо, если бы он сказал простое и банальное «не расстраивайся, у всех бывает плохие дни», так нет, надо было на нервах поиграть:       — Что-то ты хреново играешь, отличница, — усмехнулся он, когда преподаватель, окончив пару, вышел из зала, оставляя студентов внутри отдышаться и после, собравшись, двинуться на следующие занятия.       — Зато крестиком вышиваю отлично, — съязвила Дахэ, поднимая взгляд на парня, набивающего рукой мяч, что громко отскакивал от пола, заставляя голову Дахэ болеть ещё больше. Как кувалдой, чёрт подери. И специально же — ухмылку даже скрыть не пытался.       — Удивлён, что ты вообще до конца продержалась. Должно быть, голова нещадно болит, — продолжил он, окидывая её взглядом с ног до головы. Наверняка как побитая собака выглядела, потная и уставшая, с растрёпанными волосами и красными щеками, но, по правде говоря, это последнее, о чём она бы хотела думать — особое впечатление о своей персоне она вызывать уж точно не пыталась.       — Тебе-то что? — поморщилась та, еле сдерживая себя, чтобы не выхватить этот мяч из его рук и не запустить тот прямо ему в голову. Дахэ правда собиралась смолчать, развернуться и уйти, чтобы не напороться на проблемы ещё большего масштаба, чем сейчас, ведь решила, что тут всё будет иначе, но у неё просто на автомате вырвался чуть агрессивным тоном этот вопрос.       — Мы с тобой, волчонок, теперь в одной лодке, — имея в виду проблемы с преподавателем До, снова усмехнулся парень, переставая набивать мяч, теперь прокручивая его на указательном пальце.       Голова продолжала гудеть, внутри пульсировало, но уже не с такой силой. Дахэ даже вздохнула облегчённо, отключая режим «готова убивать». Ей бы хотелось спросить, а он-то тут причём — с ней-то всё понятно, — но вовремя прикусила язык. Это любопытство ни к чему хорошему не приведёт.       Чонгук еле заметно улыбнулся, а после развернулся и ушёл в противоположную сторону, к своей команде, которая гулко начала что-то обсуждать. Какие-то противоречивые чувства вызвал этот парень. В начале поиздевался, потом типа… поддержал?.. Хрен разберёшь.       А ещё это прозвище… Её называли по-всякому раньше: и крошка, и сладкая, и даже, чёрт возьми, малышка, что бесило неимоверно. Уж она со своим характером точно не была той самой сладкой малышкой, блять. Боже, как её от этого тошнило. Но «волчонок» звучало не обидно, не пошло, а просто ласково, что ли? По-особенному.       В этот момент все её мечты о другой жизни, с которыми она сюда приехала, так и остались на въезде в город.       Они привлекли внимание, и спокойная нафантазированная жизнь канула в Лету. Ну, кто ж знал, что этот Чонгук окажется довольно популярным парнем в университете? Но, что удивительно, не с плохой репутацией нарцисса и красавчика-мудака, у которого ужасно богатые родители, как в самых популярных дорамах, а пусть и действительно при деньгах, но обычного парня со своими тараканами.       Ко всему этому, он заговорил с новенькой, которая не побоялась новой обстановки, и ответила, съязвила…       Чёрт бы побрал её неумение держать язык за зубами.       О них начали говорить… многое. И со временем это «многое» разрослось до очень многогранных вариантов событий. Люди развлекали себя, как могли. Беспочвенные слухи очень быстро разошлись по всему учебному заведению. Кажется, это их слегка сблизило? Они даже начали разговаривать просто при случайных встречах в коридорах, пусть и с закатыванием глаз.       Кто-то говорил, что они давно знакомы и состоят в не очень хороших отношениях. Кто-то, что они просто спят вместе. Кто-то, что они вообще в отношениях и просто скрывают это. Правда всё же и находились те, кто этому бреду не верил, но их количество не утешало.       Поначалу Дахэ злилась, а Чонгук подкалывал, мол:       — Это ж неправда, так чего ты бесишься? — со скучающим видом спрашивал он. И это его спокойствие выводило ещё больше.       — Именно! Это неправда, а они это так правдоподобно описывают, бесит! — возмущённо продолжала гнуть свою линию Дахэ.       — А ты хочешь, чтобы правдой стало? — ухмыляясь, хитро спросил парень, выгибая вопросительно бровь. Издевался, не иначе.       — Держи свои фантазии при себе, Чон, — встрепенулась тогда она. — А может, это ты слухи распускаешь, а? — хмуря брови, грозно надвигаясь на парня, спросила, тыкая в него пальцем.       — Делать мне нечего, — отмахнулся тот, хватаясь за направленный на себя палец, опуская его, мало ли, ещё своими коготочками покалечит.       Со временем они перестали обращать внимания на то, что и кто говорит о них — не собирались как-то оправдываться. Порой всё доходило до абсурда, когда за ними буквально из-за углов наблюдали, едва ли не снимали, как каких-то айдолов. Чаще всего это были девчонки, которые рассчитывали на что-то с Чонгуком. У всех, видимо, была ужасно банальная и скучная жизнь, раз они заделались «сводниками» этих двоих.       Со временем это вызывало уже просто смех, поэтому на потеху всем они иногда даже делали что-то специально. Общие проблемы сближают? Они и не заметили, как начали общаться всё больше и больше.              Целый год прошёл в таком бешеном темпе. Дахэ и сама не могла понять, что именно их двоих связывало, но менять это не хотелось. Она чувствовала себя сносно, и на том спасибо. Они были не друзьями, но и не врагами, и общались так же. Именно это наверняка подстёгивало и их самих, и всех остальных. Чонгук был в её глазах разным: он то бесил сильно, то вёл себя вполне нормально и внимательно. Она бы соврала, но без него, казалось, быть уже и не могла.       И стоило начаться новому учебному году, а она уже еле сдерживалась, чтобы не заехать кулаком по красивому лицу Чонгука, когда он на вечеринке вырисовался перед ней и в очередной раз всё испортил.       Она стояла и спокойно себе флиртовала с парнем, который уже неделю подбивал к ней клинья. Серьёзного у них, конечно, быть ничего не могло — совершенно не её типаж, но просто поболтать было приятно. Как тут вдруг над ними тень нависла, а в нос ударил знакомый ей парфюм — горьковато-сладкий запах бергамота. Парень сразу же стушевался и с тихим «прости, думаю, мне пора» убежал. Дахэ прикрыла глаза, раздражённо выдыхая, а после резко обернулась и посмотрела на виновника этого облома, который, на удивление, не ухмылялся, а смотрел так же раздражённо.              — Чего тебе? — тут же спросила Дахэ, видя, что их пока что в углу за стенкой ещё никто не заметил, иначе бы уже прибежали посмотреть и послушать.       — Меня сегодня преподаватель До к себе вызвал и попросил рассказать тебе новость, — проговорил парень, запихивая руки в карманы чёрных джинсов, которые так нравились Дахэ за счёт того, как красиво сидели на крепких накачанных бёдрах.       — Почему он сам мне её не расскажет? — нахмурилась девушка.       — Хрен его знает. Но он не поддавался не на какие уговоры, словно на кону его жизнь стояла, — сморщился он, давая понять, что и сам не горел желанием тут сейчас стоять, распинаясь.       Он, в общем-то, совсем не горел желанием идти на эту вечеринку, но Юнги затащил, и не успел он прийти, как увидел её зажимающуюся с каким-то парнем. Настроение упало ещё ниже, чем было. А главное, с чего бы это?       — В общем, через месяц где-то будет конкурс по баскетболу между несколькими университетами Сеула. Наш тоже участвует. Команда, что выиграет, будет иметь возможность встретиться в Сеуле с Ким Джохоном — иконой баскетбола, получить его автограф и вообще получить связи для своего будущего, — этот факт заставил Дахэ удивлённо распахнуть глаза. Это реально очень мотивирующее. Она бы никогда просто так не смогла бы увидеться со своим кумиром, а тут такая возможность.       — Занимательно, однако, — задумчиво протянула Дахэ.       — Преподаватель До выбрал команду, в которую входим ты, я, Юнги, Миа, Намджун и Хвиин. В течение месяца надо оставаться после пар на дополнительные тренировки и написать целый проект на данную тему. Даже не спрашивай, какого хрена, сам не пойму, — закончил парень, смотря на вопросительно выгнутую бровь девушки. — Если хочешь, можешь отказаться. Это не так легко, как кажется, — он усмехнулся, а после провёл языком по нижней губе, задевая пирсинг, на который Дахэ тут же обратила внимание. Он сделал его за неделю-полторы до нового учебного года, но Дахэ всё не могла привыкнуть, иногда конкретно залипая, ведь чего уж греха таить — ему безумно шло. В последнее время её голову посещали мысли, которые посещать её не должны. Она отвела взгляд, вздыхая.       — Ну уж нет. Придётся мне потерпеть тебя месяц ради такого. Смотри, чтобы тебе не пришлось отказываться, — ехидно улыбаясь, ответила Дахэ, делая шаг в сторону, собираясь обойти парня.       — И ещё кое-что, — сказал тот, тем самым останавливая её. — Проект надо писать по парам. Нас с тобой в одну поставили. Преподаватель До сказал, что это наказание за разбитое нами окно на прошлой неделе, — поморщившись, сообщил тот.       Они тогда всего лишь играли друг против друга, когда другие члены команд заприметили, что у их друзей начались свои правила игры, и отошли. Чонгук с Дахэ пытались отбить мячи друг друга до того, как те в сетки попадут и в один момент не рассчитали силу и траекторию, из-за чего один из них влетел в окно, и оно с грохотом вмиг посыпалось вниз.       Из-за такой оплошности ей теперь чуть ли не каждый день в течение месяца надо проводить время с Чонгуком в одном помещении. Доигрались!       Нет, проблем бы не было, но что-то за это лето, которое они каким-то образом умудрились провести время вместе в одной компании, изменилось. Дахэ упрямо это игнорировала и всячески старалась Чонгука избегать, переключаясь на других людей, пусть внутри что-то порой неприятно ныло и скреблось.       Если же этого не получалось, то она будто на физическом уровне ощущала, как между ними рано или поздно всё равно всегда появлялось чёртово напряжение, которое переливалось в словесную перепалку колкостями, чтобы хоть немного выпустить пар. Это никогда не задевало, потому что было в меру, больше в игровой манере, это оба понимали и зачастую пользовались.       Дахэ никогда не отрицала, что Чонгук красив. У него была симпатичная внешность: брюнет, с чёрными, как омут, глазами, в которых всегда можно было рассмотреть кучу эмоций, ровным носом и в меру пухлыми губами, где под нижней была маленькая, едва заметная родинка, а на щеке маленький шрам.       У него прекрасное спортивное тело, за которым тот очень хорошо следил, не забивая на тренировки, свидетелем которых она была и не раз. Было даже такое, что она в них участвовала, садясь ему на спину в позу лотоса, пока он отжимался от пола. У него также широкие плечи, тонкая талия, что хорошо выделялась, и крепкие бёдра. Плюс ко всему он довольно высок и силён.       — Будем заниматься у меня в комнате. Завтра. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, — отрезала Дахэ и прошла мимо, направляясь в центр комнаты, где в кругу за столом сидело несколько человек, в том числе и Соми, а вокруг них наблюдающая толпа народу.       На столе крутилась бутылочка, и Дахэ закатила глаза. Настрой на вечеринку потерялся, как и тот парень, который в кои-то веки был хоть немного интересен. Начитан, с приятной улыбкой, слава богу, не с запахом чёртова бергамота. Но Чонгук, как всегда, вовремя.       Дахэ хотела уже уйти, но Соми состроила щенячьи глазки, прося не оставлять её здесь одну, и, заприметив колебания подруги, с довольной улыбкой усадила возле себя, на широкий подлокотник дивана. Напротив, отзеркалив её, присел Чонгук, рядом со своим другом Юнги.       Тот, довольно улыбнувшись и отпив пиво, крутанул лежащую бутылку на столе, которая, пару раз прокрутившись вокруг своей оси, заставляя каждого затаить дыхание. Пустая бутылка остановилась горлышком прямо на Чонгуке, и Юнги расплылся в ехидной улыбке, а это не сулило ничего хорошего.       Дахэ знала, что буквально в тот же день, когда они разбили окно в зале, Чонгук поссорился с Юнги. Тот ворчал на него и учил уму-разуму так, что всё общежитие слышало, из-за чего Чонгук — который не хотел признавать свою вину — выгнал его из общей комнаты с одной подушкой в руках и закрыл дверь прямо перед носом — да, Чонгук мог быть очень упрямым и вспыльчивым. В общем, Юнги пришлось третьим заваливаться в соседнюю комнату к Намджуну с Чимином и спать на полу. Странные у них, конечно, дружеские отношения иногда, но так, на самом деле, даже веселее и интереснее.       И вот, кажется, сейчас Юнги решился отыграться.       — Итак, моё желание…       — Я, вообще-то, не сказал, что выбираю действие, — больше для вида возразил Чонгук. Бесить Юнги ему очень нравилось.       — Мы не в «правду или действие» играем, а просто в желание, — усмехнулся он, на что Чонгук закатил глаза. — Итак, моё желание… — вновь повторил тот, хмурясь из-за того, что его в тот раз перебили. — Поцелуй…       — Тебя, что ли? — снова не давая договорить, съязвил Чонгук, фальшиво по-доброму улыбаясь.       Он сразу же понял подвох этого желания.       — Дай мне договорить, чёрт возьми! — раздражённо проговорил Юнги. — Подогрей интерес всех присутствующих, что слухи распускают. Им не о чем уже болтать! — хмыкнул тот, только разогревая любопытство толпы. — Моё желание: поцелуй Дахэ, — пожимая невинно плечами, мол «я не при делах, всё ради благого дела», проговорил Юнги.       Чонгук усмехнулся, толкая язык в щёку. Он сощурился, смотря на друга, передавая посылы скорой мести, а после резко спрыгнул с дивана и шагнул в сторону Дахэ. Она вздохнула, уже жалея, что осталась. Соми виновато на неё покосилась снизу, но Дахэ отмахнулась, желая сейчас прикончить Юнги с его шуточками. Почему мстил он Чонгуку, а страдала она?       Вокруг послышались удивлённые вздохи и перешёптывания — кажется, все думали, что они просто откажутся выполнять задание. Вот только ни Дахэ, ни Чонгук ох как не любили проигрывать и давать заднюю, чем были очень похожи. Да и… они бы не признались себе и тем более кому-то другому, что на самом деле уже давно хотели ощутить вкус губ друг друга.       Это слабость, о которой никто знать не должен.       Что-то всё-таки было такого в их отношениях, когда как на иголках, со взрывом эмоций внутри.       Чонгук остановился напротив неё, и Дахэ слегка развела колени для удобства, давая парню встать между её коленями, ближе. Он наклонился, опираясь руками по обе стороны от её бёдер, выдохнул горячий воздух в её губы и пронзительно посмотрел в глаза, от чего у Дахэ аж мурашки по коже пробежались. Он смотрел серьёзным, ясным взглядом, хоть на губах и была ухмылка.       — Я убью тебя, Мин Юнги, — прошипела Дахэ, зыркая в сторону блондина.       Тишина между людьми стояла гробовая, даже музыку, что играла до этого, сделали тише. Все смотрели на них с опаской, задерживая дыхание.       — Расслабься, волчонок, — ласково протянул Чонгук и, не давая шанса что-либо ей ответить, тут же прикоснулся губами к её мягким устам со вкусом недавно выпитого пива.       Чонгук сразу же углубил поцелуй, проскальзывая языком меж приоткрытых губ, и слегка царапнул клыками, прикусывая её губы. От такого напора Дахэ на мгновение даже растерялась, но быстро подстроилась под его темп. К её удивлению, внутри неё не было бунта, поэтому она расслабилась и, покоряясь, позволила ему вести. Дахэ нравилась эта настойчивость и властность в Чонгуке.       Руками хотелось инстинктивно зарыться в его смоляных волосах на затылке, прижать к себе ближе, но Дахэ быстро закинула эти мысли подальше — нельзя позволять этому значить слишком много, поэтому просто оперлась руками позади себя на оставшуюся часть подлокотника, позволяя парню нависнуть над собой ещё больше. Могло показаться, что если бы не сидящие за её спиной люди, то он бы просто уложил её на спину и навис сверху, повышая градус.       Чонгук давно не невинный мальчик и мог даже сказать, что имел в этом достаточный опыт, но всё равно как-то не ожидал, что целоваться может быть настолько приятно. От осознания, кого он целовал, голову слегка кружило. В нём внезапно проснулась ненасытность, поэтому он прикусил её губу чуть сильнее.       Дахэ, почувствовав маленький укол боли, в отместку зацепилась зубами за его ещё не успевший на сто процентов зажить пирсинг и чуть потянула, зная, что парень поймёт намёк. Он едва слышно зашипел в поцелуй, но, улыбнувшись, перестал пускать в ход клыки.       Даже тут они цапались, как кошка с собакой. Они не могли найти баланс. Не хотели уступать.       Чонгук неимоверно сильно хотел обвить руками хрупкую талию девушки и прижать к себе, и он прилагал все усилия, чтобы не сделать этого со всей силой, едва ли не до побеления костяшек, сжимая края дивана. Лимонный запах духов Дахэ выбивал весь воздух из лёгких. Он пьянил, словно самый крепкий алкоголь, и Чонгук наслаждался, наклоняя голову из стороны в сторону, постоянно меняя угол проникновения в рот, сплетая их языки снова и снова. Ему безумно нравилось, что Дахэ отвечала с той же пылкостью.       Чонгук на секунду чуть-чуть отстранился, оттягивая зубами её нижнюю губу, так, что со стороны и видно не было, давая возможность получить глоток воздуха, а потом снова поцеловал намного нежнее, глубже, тягуче, посасывая то нижнюю, то верхнюю губу. Если бы Дахэ стояла, она уверена — её ноги подкосились бы в этот момент. Контраст того, каким разным Чонгук мог быть даже в поцелуях, выбивал почву из-под ног.       Внутри, на задворках сознания, что-то словно шептало, что этот поцелуй — тот самый — правильный и необходимый. Каких-то пару минут, а казалось, целая вечность. Не хотелось останавливаться.       Эта мысль сбила с толку. Причём обоих. Чонгук и Дахэ одновременно резко с влажным характерным звуком отстранились друг от друга, тяжело дыша. Они ещё пару секунд не двигались, смотрели в глаза друг другу непроницаемыми туманными взглядами, приходили в себя, а потом Чонгук сухо усмехнулся, отталкиваясь руками.       — Не впечатлило, — хмыкнул Чонгук, присаживаясь на своё место.       Дахэ усмехнулась и покрутила бутылочку, которая, словно специально, остановилась на Чонгуке. Все вокруг были напряжены и снова тихо продолжили шептаться. Сегодняшняя ночь, кажется, войдёт в их историю, о которой ближайшее время будут говорить. Если они не создадут ситуацию поинтересней, конечно.       — Твой дружок так не думает, — снова усмехнулась Дахэ, кивая подбородком на его пах, где недвусмысленно топорщилась ширинка.       — Секса давно не было. У меня с ним небольшие разногласия. Встаёт на кого попало, — с серьёзным лицом ответил Чонгук. Он, на самом деле, сбит с толку. Такого, чтобы внутри всё так горело, чтобы приходилось мысленно давать себе пощёчины в попытках наконец-то нормально соображать, у него никогда не было. Но сейчас именно это он и ощущал.       Кажется, этот разговор сдвинулся немного не в то русло, Чонгук понял это буквально по на секунду растерянному лицу Дахэ. Едва ли кто-то смог бы понять, что произошло в это мгновенье, но Чонгук умел считывать её изменившееся настроение. И сейчас оно кричало о негативе.       — Ну так пойди, поболтай с ним, — прошипела Дахэ, зло стреляя глазами.       Нет, она, конечно, не ожидала ничего от Чонгука даже после поцелуя, но назвать её «кто попало»…       Задело.       Впервые.       Они столько всего пережили за этот год вместе. За прошедшее лето… Да её, наверное, никто лучше него не знал теперь, а они ведь даже не друзья, говоря по факту. А она, оказывается, «кто попало». И Дахэ не из обидчивых, но стало реально обидно и неприятно.       — Так-так-так! — всполошился Юнги, поднимаясь с места, видимо, замечая, как сильно накалилась ситуация. — Почему музыка не играет? А ну быстро включайте громче! — сменяя тему, продолжил он, начиная разгонять народ танцевать, а сам схватил Чонгука и потащил куда-то, пока Дахэ продолжала сидеть, сжимая кулаки всё сильнее. Желание заехать по красивому лицу кулаком Чонгука стало ещё больше.       Соми попыталась как-то заговорить с ней, но Дахэ лишь снова отмахнулась, не желая говорить о произошедшем. Они быстро собрались и пошли к общежитию. Состояние было какое-то неоднозначное, и, чтобы как-то отвлечься, Дахэ быстро приняла душ, а после упала на постель, повернувшись к стенке лицом в попытке быстро уснуть. Но, увы, мысли стремительно заполняли голову. И, к сожалению, в них было мало хорошего.              «Кто попало» крутилось в голове на повторе. Как старая заезженная пластинка.       В горле встал ком, а глаза были на мокром месте, но Дахэ всё же сдержала эмоции внутри, не позволяя себе выплеснуть их. В её глазах сейчас Чонгук не был достоин того, чтобы она даже одну слезинку проронила. Да и зачем? Как будто они вообще что-то должны друг другу.       Не должны.       Но сердцу от этого не легче. Ему ничего не докажешь. Сердце — тот орган, который не воспринимает доводы и аргументы, ему только чувства подавай. И больно от них или нет — ему всё равно. Он создан любить и будет это делать снова и снова. * * *       Чонгук, сидя в заполненной студентами аудитории, не отрывал глаз от дверей. Моргал через раз. До начала общей пары с Дахэ оставалось от силы минут пять, но её, да и её подруги Соми, рядом не наблюдалось, а он, между прочим, ещё до этого полчаса в коридоре стоял.       Да, пришёл раньше обычного. Да просто сон не шёл!       Нет, он никогда не следил за её приходом и уходом, просто вчера после вечеринки Юнги надавал ему знатных подзатыльников, сделал очередной выговор за сказанное, и теперь всего лишь хотелось убедиться в том, что это было не оправдано.       Юнги тогда завалил его вопросами, которые так или иначе наталкивали определённые, удачно до этого игнорируемые мысли.       С кем попало проводят большую часть своего времени, Чонгук?              Кого попало ждут, не собираясь сдвигаться места, когда тот опаздывает?       За кого попало переживают, когда на телефон приходят сообщения о плохом самочувствии, и уходят помочь, оставляя всех друзей тусоваться одних?       Кому попало пекут самостоятельно торт на день рождения?              Чонгук смотрел оленьими глазами и тихо выдохнул ответный вопрос потрясённым голосом «я правда всё это делал?» Он просто делал, не осознавая, зачем, почему. Просто хотел. Не видел в этом ничего необычного. Не замечал, что так много всего делал только он. Чонгук опустил голову, стыдясь того, как оплошал. Неужели его слова правда так хреново звучали? Не хотелось в это верить.       Юнги ещё добавил, что его слова даже прозвучали так, словно Дахэ некрасивая, никому не может понравиться и целуется хреново. Ведь на кого попало внимания не обращают.       Но Чонгук никогда не считал Дахэ некрасивой. Ну, он же не слепой. У неё светлый тон кожи, каштановые волосы, каскадом спадающие до лопаток, с передними прядями, ярко выкрашенными в тёмно-красный. А ещё они мягкие — он знал не понаслышке, а потому что любил её подразнить, трепля по голове.       Ко всему этому кошачьи глаза, где по левую сторону россыпь из трёх родинок, что выглядели как маленькие звёздочки, небольшой ровный нос и пухлые губы. Из-за того, что она занималась баскетболом, у неё высокий рост, хотя она всё равно ниже его, красивая тонкая талия и стройные ноги.       Юнги, пытаясь донести суть до очень трудно догоняющего на тот момент друга, на эмоциях спросил ещё, как она его ещё в зале мячом не убила, случаев-то наверняка много было. Сам-то должен представлять, насколько сильно в ней бушевал гнев в такие моменты. Выставила бы за случайную случайность и дело с концом.       Юнги продолжал вдалбливать в его голову, что тот перегнул палку и обидел девушку, на что Чонгук в ответ продолжал твердить, что Дахэ невозможно обидеть. К тому же хоть он и говорил последнюю фразу с серьёзным лицом, это была всего лишь шутка, а она всегда их понимала. Переживать было нечего.       Но Юнги не будет собой, если не скажет что-то, что заставит задуматься, даже если ты этого не желаешь.       Может, её никто и не может обидеть… Никто, кроме тебя.       Вот кто говорит такое, а после уходит, не объяснив всё так, чтобы стало понятно?              Чонгук чуть было аж не подпрыгнул на своём месте, когда в дверях всё же появилась Дахэ, и выглядела она сейчас не очень хорошо, по правде говоря. Чёрные круги под глазами, будто целую неделю не спала, чёрный спортивный костюм, который обычно дома одевают, и ноль эмоций на лице. Она шла, смотря себе под ноги, держа в руках у груди несколько больших блокнотов для лекций, и не замечала никого вокруг.       Чонгук только и успел выставить ногу в проходе, не давая ей просто пройти мимо. Ну а что? Пока он тупо пялился, пытаясь собрать мысли в кучу, она уж было чуть не прошла мимо. Дахэ подняла безэмоциональной и усталый взгляд на парня, а после, громко вздохнув, перешагнула его ногу и пошла дальше, присаживаясь на два ряда выше парня. Чонгук конкретно офигел. Неужто правда обиделась? Иначе как объяснить такой вид и поведение? Или он много на себя брал?       А что делать, если Дахэ правда обиделась? Вот тут-то он впал в ступор.       Дахэ открыла один блокнот, взяла ручку, чтобы была зажата между страницами, и принялась что-то писать. Чонгук нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Думать долго не пришлось, потому что преподаватель Со, вошедший в аудиторию и начавший пару, прервал глубокие размышления и наблюдение за девушкой громким кашлем, а потом и вовсе прямым обращением к нему:       — Студент Чон, для вас в конце аудитории есть что-то интереснее, чем мода девятнадцатого века? Может быть, поделитесь? Прошу вас вспомнить, что вы сами выбрали мой предмет, как дополнительный. Ну, так что? — строго проговорил педагог, а Чонгук осмотрел всю аудиторию. На него уставились все, и только одна Дахэ неизменно сидела с опущенной над тетрадью головой. Как-то спорить я преподавателем Со не хотелось, поэтому он извинился и опустил голову, сосредотачиваясь на мыслях.       Дахэ с характером, не уступчивая, упрямая, но при этом весёлая, не боялась посмеяться с себя самой. Она часто поддерживала его идиотские идеи, когда они этим летом собирались компанией. Ему нравилось то, как она не упускала возможности ему ответить, съязвить, пошутить над ним. И как-то делом принципа стало когда-то заставить её сдастся. Хотелось узнать, что заставит её это сделать?       Но сейчас разве она не сдалась? Она промолчала, не стала реагировать, чего прежде никогда не делала. Но что-то Чонгук не хотел в это верить и принимать, пытаясь найти отговорки. Она же не сама сдалась, а вроде как обиделась…       Чонгуку стало не по себе. У него наконец-то получилось осуществить то, чего ему так хотелось целый год, но почему-то радости это не принесло, а ведь им ещё месяц надо как-то готовиться к конкурсу. А если она будет всегда так же молчать — станет невыносимо и неприятно от самого себя. Извиниться, что ли?       — Кто хочет попробовать сделать это задание? — вырвал Чонгука из раздумий вопрос педагога, который подкинул одну идею. Чонгук тут же вытянул руку, на что получил скептический взгляд преподавателя Со и удивлённые всех студентов, кроме неизменно одной Дахэ.       — Хан Дахэ и я. Мы сделаем, — довольно-таки воодушевлённо проговорил Чонгук, хотя вообще не слушал даже, что за задание. Он буквально затылком почувствовал, как в этот момент Дахэ прожигала взглядом в нём дыру. И отчего-то довольная улыбка сама наползла на лицо.       — Хорошо тогда. У вас есть двадцать минут. Костюмерная вы знаете где. Ждём ваши образы из девятнадцатого века. Манекены в шкафу слева от двери, — Чонгук облегчённо выдохнул, потому что преподаватель повторил задание и не пришлось выпытывать у Дахэ, которая специально и не сказала и лишь насмехалась бы. По крайней мере, прежняя Дахэ. Та Дахэ, что сейчас с ним шла по коридору, не сказала бы просто потому, что ей… всё равно? Вряд ли она хочет смеяться.       — Даже ничего не скажешь по этому поводу? — спросил парень, покосившись на рядом идущую девушку, пока они направлялись в ту самую костюмерную, в которой, по слухам, было очень и очень много вещей.       Обычно их использовали факультеты театра и актёрского мастерства, но пара с имиджа была у них тоже. В общем-то, менеджеру по продажам и дизайнеру тоже важен имидж, просто тема сегодня выдалась не совсем подходящая. И кому вообще сдалась история чего-то там? Вечно её первую впихивают.       Дахэ же молча вырвалась вперёд, и Чонгук лишь раздражённо вздохнул, думая над тем, как вывести её на разговор.       Они зашли в огромную комнату, где на вешалках висело, как и предполагалось, много разных костюмов как женских, так и мужских, со времени чуть ли не до нашей эры, современными, сказочными, детскими. На любой вкус, сюжет и цвет. Вроде бы всё ясно, но, с другой стороны, от такого количества теряешься, учитывая ещё и то, что внутри они впервые.       — Какой цвет платья хочешь? — спросил парень, после долгой паузы рассматривания комнату. Честно говоря, этот вопрос был задан со всё той же надеждой, что Дахэ ответит, потому что, в принципе, ей любой идёт, и особой разницы в этом нет, но она снова промолчала, делая шаг вглубь. Она подошла к вешалкам, над которыми красовалась надпись «ХІХ век», и начала выбирать, перебирая то одно, то другое платье. — Нам ведь можно брать украшения из шкатулок, чтобы дополнить образы, да? — ещё один тупой вопрос, на который и так был ясен ответ. Но это подействовало. Дахэ обернулась и уставилась на него, как на идиота. Он готов им побыть, ладно уж.       — Чон, отстань, а? — устало проговорила Дахэ и снова повернулась к вешалке. Нет, это уже ни в какие ворота не лезло и необычайно злило. Он не в первый раз не фильтровал свою речь, но обиделась она вдруг именно по этому поводу. Хотя, подумав, он уже не считал, что это не заслужено.       — С чего бы это? — с вызовом спросил Чонгук со стальными злыми нотками в голосе. Его внутренние эмоции, которые до этого сидели смирно и позволяли контролировать дыхание, начинали вырываться.       — Да потому что ты заебал уже! — резко повышая тон, прикрикнула Дахэ, снова поворачиваясь к парню лицом.       У неё сегодня ни настроения, ни желания прикалываться из-за плохих новостей, связанных с семьёй, что осталась в Пусане, а тут ещё и он никак не отстанет. Она еле сдерживала себя, чтобы конкретно не выместить злость на нём и на всех вокруг — тоже, а Чонгук, словно специально, решил достать. Неужели не видно, что лучше молчать в тряпочку?       — Ты правда обиделась на вчерашние слова? — не выдержал парень, задавая прямой вопрос.       — Мир не крутится вокруг тебя, Чонгук! — уже спокойнее проговорила Дахэ, забывая уже о попытках выбрать платье, а ведь у них осталось около десяти минут на задание. — Да и вообще, мне плевать на твои слова, ясно? — за ночь обдумав всю ситуацию в целом, ещё до того как позвонила старшая сестра утром, Дахэ поняла, что Чонгук ей действительно ничем не обязан. У него нет причин, чтобы пытаться её не задеть или не обидеть, или ещё чего. Они же всё-таки не друзья. Поэтому она быстро отогнала глупые мысли, заставила себя забыть и никак не реагировать, поэтому да, ей плевать.       — Я готов извиниться. Правда. Мне жаль, что… — проигнорировав её слова, продолжил парень. Ему хотелось вернуть ту Дахэ, с которой каждый день был наполнен сарказмом, хотя из-за её упрямства (ну и не только её) потом часто хотелось убивать.       Чонгук никогда не считал её врагом. Они просто не очень хорошо поладили с самого начала. Позже оказалось, что, в силу характера и внутреннего стержня, они просто не могут выйти из зоны созданного комфорта. Да и не хотели особо, их устраивало всё, что происходило. Что нового друг о друге можно узнать? Зачем? Нужно ли это? Что может измениться?       — Не нужны мне твои извинения! — перебила та, упрямо продолжая твердить своё, смотря в глаза напротив. — Потому что мне нечего прощать.       — Тогда в чём, блять, дело?! — выкрикнул Чонгук, уже не в силах сдерживать злость. Он внутри бесился, не понимая всего этого. Её слова никак не вязались с тем, как она себя вела. А чувство вины и стыда внутри просто убивало, хотелось рвать на себе волосы.       Хотелось просто отмотать время назад и просто не приходить на эту грёбаную вечеринку. Не было бы ни этого недоразумения, из-за которого мозг взрывался; ни нервотрёпки с Юнги, который всё только усложнил своими нравоучениями; ни чёртова поцелуя, из-за которого вчера он долго не мог уснуть, прокручивая в голове.              Хотелось повторить его, только подольше, распробовать, а это выводило из себя куда сильнее. Если раньше эти мысли казались чем-то запретным и невозможным, то теперь, казалось, нет как такового слова «стоп».       — Слушай, Чон, ты хотел, чтобы я признала поражение? Вот, признаю, — раздражённо, но не менее устало проговорила Дахэ, разводя руками в стороны. — А теперь отстань.       Ей хотелось всё это закончить. Это было весело, не скучно, но совершенно не то, чего она хотела с самого начала переезда в Сеул. Видимо, не зря. Стояла бы, молча в тот день, сейчас бы не пришлось пытаться не взорваться то ли от злости, то ли от обречённости, в попытках сделать так, чтобы её оставили в покое. Чонгук, к сожалению, не тот, кто мог её понять и уже тем более поддержать.       А ещё, как оказалось, не тот, кто мог оставить в покое…       — Рассказывай, что случилось, — серьёзным голосом, не желающим слышать отмазки и отговорки, проговорил он. И почему-то он не спрашивал, случилось ли что.       Чонгук понял, что за этим состоянием скрывалось что-то похуже её обиды на него (что он уверен, всё же была), и он хотел это услышать. Что-то внутри волнительно колыхнулось — он хотел помочь.       Дахэ вздохнула. В горле и так стоял ком, а внутри кошки скребли о стенки души, что рвалась в Пусан, где в больницу попал отец с инфарктом. Сестра сказала, что всё будет в порядке, ведь врачи очень квалифицированы и заверили в этом. И Дахэ собиралась ехать сразу туда после звонка, но сестра уговорила доучиться сегодня — пятница всё-таки, — и приехать сразу после.       — Чонгук… — устало мотая головой, начала Дахэ, но тот перебил:       — Дахэ, забудь сейчас о том, что мы стебали друг друга на протяжении года. Всё, что ты скажешь сейчас тут, тут и останется, и я обещаю вообще забыть это, если ты пожелаешь, — уже мягче произнёс парень, делая шаг к ней.       Дахэ посмотрела в его всё такие же чёрные глаза, в которых читалось «ты можешь мне рассказать», и, вздохнув, резко присела на корточки, не в силах больше стоять. Она тут же шмыгнула носом, чувствуя, как слёзы предательски накатили на глаза. Чонгук тут же подбежал, присел напротив и поддерживающе похлопал её по плечу.       Перед ним сейчас была не та упрямая, ни в чём не уступающая Дахэ, которая раздражала неуступчивостью, и даже не та холодная, молчаливая Дахэ, которая игнорировала его. Сейчас перед ним была ранимая и плачущая Дахэ. Чонгук никогда не видел её уязвимой. Её внезапно захотелось защитить, спрятать в объятьях и закрыть ото всех проблем.       Сколько же ещё личностей Дахэ ему нужно увидеть, чтобы узнать её полностью? Отчего-то ему очень захотелось это сделать.       — Мой отец попал в больницу с инфарктом миокарда. Врачи говорят, что всё будет хорошо, сестра сказала, чтобы я приезжала уже завтра. В реанимацию не пустят, но я всё равно переживаю, — призналась Дахэ, снова шмыгнув носом, пока по щекам катились слёзы.        Она с отцом всегда была очень близка, потому что он был тем, кто привёл её в мир любимого спорта, учил забрасывать мяч в кольцо; кто поддерживал, поднимал с земли, когда та падала, дул на разбитые колени; верил, что у неё всё получится, защищал от насмешек и слов, что баскетбол не девчачье дело. Просто был рядом, когда был нужен.       — Хочешь, мы поедем к нему прямо сейчас? — спросил парень, даже не задумываясь. Дахэ вскинула на него удивлённый взгляд.       Её нос покраснел, а щёки были мокрыми, и Чонгуку просто захотелось о ней позаботиться. Он даже отчёта себе не отдавал, когда протянул руку и стёр большими пальцами дорожки слёз с её щёк. Дахэ ничего не ответила, лишь кивнула и поднялась, вытирая рукавом кофты горящие щёки повторно, и только в этот момент до Чонгука дошло то, что он сделал, что на пару секунд даже неловко стало, но он быстро пришёл в себя.       — А что скажем преподавателю Со? — она только сейчас вспомнила, что они уже должны вернуться и продемонстрировать наряды.       — Оставь это на меня. Пошли, — они быстро преодолели путь к парковке до его машины, пока в университете ещё шли пары, а после выехали в дорогу.       Дахэ написала Соми, что поедет в Пусан к родителям, на что та пожелала удачи, ведь переживала на самом деле не меньше, когда услышала новости от неё утром, а Чонгук — Юнги. Они ехали молча под какую-то лёгкую мелодию по радио, и Дахэ после взрыва эмоций уснула на пассажирском месте около водителя, чувствуя себя очень даже комфортно. В безопасности. А Чонгук, коротко бросив на неё взгляд, выключил музыку, чтобы она не тревожила её сон. * * *             Сквозь сон Дахэ почувствовала, как её будят, легко, почти невесомо дотрагиваясь до плеча. К ней постепенно возвращались звуки из внешнего мира, и первое, что она услышала — звук движущейся машины. Осознание, где она и с кем, пришло сразу. Дахэ медленно открыла глаза и уставилась на Чонгука, который одной рукой держал руль, а второй пытался достать застрявшую бутылку воды из бардачка, при этом не отрывая взгляда от дороги.       Девушка не могла не отметить, что парень за рулём выглядел очень привлекательно, особенно когда смотрел сосредоточенно, закусывая нижнюю губу, тем самым дёргая пирсинг. В голову настойчиво просачивались мысли о том, какие эти губы мягкие.       — Просыпайся, волчонок, — улыбнулся он, протягивая ей ту бутылку, которую наконец-то получилось достать. — Мы почти приехали, — он коротко взглянул на неё, а потом снова устремил взгляд на дорогу. Дахэ отвернулась, открывая предоставленную воду.       — Надеюсь, я не пускала слюни во сне? Не хочу потом, чтобы с помощью наших перепалок кто-то об этом узнал, — хмыкнула, делая пару глотков прохладной воды, что даже как-то оживила и подняла дух.       — Ещё бы ты не пускала слюни на мою прекрасную машину, — усмехнулся Чонгук, выдавая глупую шутку, боковым взглядом замечая, как Дахэ скривилась. Он кратко хохотнул из-за такой реакции. — Все станут задавать вопросы о том, откуда я это знаю, — продолжил парень, хмыкая.       — Конечно же, ты выдумал всё. Они бы и не подумали о том, что мы оказались в одной постели — это первое, что пришло бы им в голову — потому что на кого попало у тебя не встаёт, — фыркнула Дахэ и положила бутылку обратно в бардачок.       В целом, люди сразу бы начали спорить, кто был прав или нет в своих предположениях об их отношениях. Девушка даже не знала, зачем вспомнила эти слова Чонгука. Вырвалось само собой. Просто захотелось как-то упрекнуть. И, кажется, подействовало, ведь Чонгук посмотрел на неё дольше, чем нужно было, и нахмурился.       — Это было сказано не всерьёз, — спустя минуту молчания произнёс парень с довольно серьёзным выражением лица. — Никогда ещё не возбуждался из-за минутного поцелуя. Не хотелось привлекать к этому много внимания, — признался парень, на секунду опуская голову. Кажется, ему было не просто сказать это человеку, с которым они в таких неоднозначных отношениях. Кажется, она понимала, о чём он говорил. — Прости за те слова, — закончил парень правда раскаивающимся голосом. Дахэ не ожидала, что будет приятно услышать искренние извинения, ведь убеждала себя, что ей всё равно. Внутри стало как-то тепло, и она вздохнула, не зная, что и сказать.       Чонгук никогда не был мудаком. Он часто заступался за слабых, помогал тем, кому это было нужно, наказывал тех, кто поступал плохо. И никогда не пользовался тем, что его родители богаты, в каких-то нехороших целях. Например, за то разбитое в зале стекло он заплатил сам, беря всю вину на себя, а Дахэ и не собиралась отказываться. Хотел повыпендриваться, ну и пусть. Хотя всё же было приятно — поступил по-джентельменски, что ли.       Как-то ещё в самом начале, больше всего, конечно, из-за слухов доставалось именно Дахэ. Её иногда чуть ли не шлюхой выставляли, и Чонгук, когда услышал подобное, был в ярости. Он быстро всех заткнул одной своей речью, после чего до таких крайностей слухи никогда больше не доходили.       Однажды к ней за зданием университета пристал парень, и это заметила компания Чонгука в составе Юнги, Намджуна и Чимина. И хотя она справилась с ним сама, до того как те подошли бы помочь, всё равно было приятно удивлена, увидев того парня через пару дней с фингалом под глазом, разбитым носом и губой. Хотя выговор она всё же сделала Чонгуку, ну, для вида.       Возможно, у них двоих и могло бы что-то да получиться, если бы было что-то общее, кроме упрямства и шуток. Увы, на одном этом отношения не строятся. Дахэ хотелось бы, чтобы ещё было и спокойствие, уют, обычные разговоры без подколов, но с Чонгуком ей этого не светило. И если бы она посмотрела со стороны, то наверняка поняла бы, что и это тоже было.       Каково ей было бы весь этот год без Чонгука?       — Так, инопланетянин, где настоящий Чон Чонгук? Признавайся! — наставляя на него сложенные в виде пистолета руки, наигранно грозно проговорила Дахэ.       Ей хотелось как-то сгладить эту ситуацию, потому что казалось, что мысли шли не в ту степь. Эта какая-то новая сторона Чонгука, которую узнавать ей не стоило. Она и так на одном добром слове держится, чтобы не признаться себе в том, что он был ей не безразличен.       — Ой, да ну тебя! — отмахнулся Чонгук, начиная посмеиваться. В салоне настала комфортная обстановка, и нагнетающая минутами ранее тишина окончательно исчезла.       Чонгук спустя пару минут припарковался у больницы, и Дахэ обеспокоенно вздохнула по прибытии — мысли об отце снова вернулись. Она вышла из машины, и Чонгук последовал её примеру.       — Спасибо тебе за сегодня, Чонгук. Тебе не нужно оставаться тут, лучше поезжай назад. Встретимся в понедельник, и надеюсь, что ты, как и обещал, обо всём забудешь, — эти слова давались с небольшим трудом, будто в них было что-то неправильное. Но Дахэ всё со знанием дела проигнорировала. Чонгук, казалось, хотел возразить, но в итоге просто кивнул и пошёл обратно, а через минуту уже завёл мотор и уехал.       Встретившись с родными, Дахэ стало полегче. Врачи уверили, что всё с её отцом будет хорошо, даже пообещали, что в воскресенье вечером пустят её к нему на пять минут. Сделают такое одолжение, ведь остаться девушка не могла из-за учёбы. Дахэ даже сейчас представить себе не могла, какое наказание ей дадут за прогулы, но точно могла сказать — она будет бедная, злорадно-радостно было от того, что и Чонгука запрягут. Вместе всё же веселее.       Настроение после встречи с отцом поднялось, и переживания понемногу ушли, поэтому уже утром понедельника Дахэ с улыбкой на лице проснулась в своей кровати в общежитии и посмотрела в окно, где красовалась отличная солнечная погода. Она повернулась в сторону второй кровати, где в позе лотоса сидела Соми, держа на ногах ноутбук, и что-то недовольно бурчала, печатая.       — Над чем пыхтишь? — усмехнулась по-доброму Дахэ, наблюдая, как Соми мило надувала щёки, когда злилась.       — Нам с Юнги дали сделать проект по патопсихологии, а я даже начать толком не могу, потому что этот Word разметки страницы не устанавливает как надо. Вот кому сдались эти правильные параметры, а? Я будущий врач, а не программист, — возмущалась та, ещё более злобно тыча пальцами на кнопки клавиатуры. Дахэ покачала головой — бедному Юнги два проекта писать.       — Ты притормози так сильно стучать по нему, а то увидит ещё случайно Чимин, что ты сделала с ноутом — будешь бедная. Он в гневе страшный, — хмыкнула Дахэ и поднялась с кровати, направляясь на кухню за водой. Чимин был программистом, поэтому очень бережно относился ко всякой технике.       — Думаешь, мне уже сейчас стоит начать искать себе адвоката? — задумчиво проговорила Соми, представляя, как друг будет возмущаться, что она угробила его подарок на день рождения так быстро, а ведь прошло всего-то четыре месяца.       — Думаю, тебе надо искать хорошего патологоанатома, а не адвоката, — хмыкнула Дахэ, появившись в проёме двери со стаканом воды в руке.       — Вот чёрт! — обречённо взывала Соми. — Так, ладно, что-то придумаю. Ты собираешься на пары, кстати? Уже как бы пора.       — А можно я вообще больше в универ не пойду? Боюсь представить, какое наказание придумал преподаватель Со за пропуск его пары, а следом ещё профессора Ким и До… Господи, преподаватель До! — Дахэ схватилась за голову, понимая, что он-то заставит её попотеть больше всего. Он её вообще с первой пары тогда невзлюбил из-за перегара, а после из-за перепалок с Чонгуком и ущерба залу всё стало ещё хуже. Он их обоих никогда не щадил.       — Насколько я знаю от Юнги, то Со и Ким наказали одного Чонгука. И только преподаватель До не поверил в его байку, что ты упала в обморок от изнеможения и он, как тот, кто оказался рядом, повёз тебя в больницу. Тот сказал, что ты здоровее быка будешь, поэтому вы оба будете вылизывать весь спортзал до блеска, — спокойно проговорила Соми, наблюдая за изменением лица подруги с каждым новым её предложением.       — С каких пор ты так тесно общаешься с Юнги, что только девять часов утра, а ты уже знаешь такие подробности? — нахмурилась недоверчиво Дахэ. — Я чего-то не знаю о вас с Юнги? — с любопытством прищурилась та.       — Юнги в пару делать ваш проект назначили Хвиин. Ему нужна моральная поддержка, — продолжила так же спокойно девушка, а Дахэ в изумлении открыла рот.       — Передай ему мои искренние соболезнования, — с напускным сожалением проговорила Дахэ, прикладывая руки к груди, а после, не выдержав спектакля, рассмеялась, а Соми подхватила. Нет, ей правда было жаль Юнги, но это было ещё и смешно. Парень Хвиин на дух не переносил, а тут такая подстава.       На самом деле, Юнги, наверное, единственный, кто мог бы справиться со стервой Хвиин. Она реально злобная, эгоистичная, эксцентричная девушка, которая слишком много о себе возомнила, и на место её ставил всегда Юнги своим холодным нравом. Как-то однажды это сделал и Чонгук, после чего она не рисковала лезть к нему и, собственно, к Дахэ.       Всё было до боли банально. Дахэ тогда ещё была новенькой — прошло всего-то месяца два, а может, три с момента перевода. И, как считала Хвиин, заполучив внимание всех вокруг, забрала его у неё, и потому на одной из пар во время игры в баскетбол подставила подножку, и Дахэ, не заметив этого, будучи сосредоточенной на мяче, споткнулась, мигом летя на пол. Она чуть не сломала себе ногу, и слава богу, что кости у неё крепкие.       Чонгук тогда прямо так — при всех, сделал выговор Хвиин не в самой милой форме и пригрозил, что вылетит из его команды, если ещё хоть раз подобное случиться. Он не мог бы, наверное, в тот момент объяснить, почему его сердце на мгновенье замерло, стоило увидеть, как Дахэ, словно в замедленной съёмке, падала. Да и Хвиин была в его команде, а со стороны это выглядело так, будто они в своих силах не уверены и готовы таким гнусным способом устранить соперника.       Закончив на этом игру, Чонгук взялся помочь Дахэ пойти в медпункт, по дороге он, конечно, пошутил о том, что ей нужно вернуться в детский садик, в ясельную группу, чтобы научиться нормально ходить и бегать. С возмущениями, конечно, но приунывшая тогда от боли Дахэ смеялась. В кабинете в тот момент медсестры не было, поэтому Чонгук сам нашёл аптечку, достал мазь, которой обработал место сильного ушиба под возгласы Дахэ, что и сама может, и завязал всё эластичным бинтом.       — Короче, у меня с этим Word-ом не складываются хорошие отношения, поэтому сегодня буду поздно, пусть Юнги с ним разбирается, а я буду просто искать информацию к теме, — проговорила Соми, а после двинулась к шкафу, выбирая одежду.       — С Word-ом отношения не складываются, так, может, с Юнги сложатся? — хитро усмехнувшись, сказала Дахэ, за что получила скомканной футболкой в лицо.       — Так значит, да? — хитро улыбнувшись, спросила Соми. — А как тебе поцелуй с Чонгуком, а? Вы теперь из-за наказания видеться будете ещё чаще, не будет ли соблазна повторить? — продолжила та, с ехидством смотря на нахмурившуюся в ответ подругу.       — Не будет, — буркнула Дахэ и отвернулась, пытаясь надеть взятые с полки штаны, в которых всё путались ноги.       — Ну-ну, — усмехнулась Соми и вышла из комнаты, хлопнув дверью.       Дахэ, решив, что сама судьба против того, чтобы она влезала в штаны в такую-то погоду, надела любимую кожаную асимметричную юбку, которая отлично смотрелась с чёрным кроп-топом и сапогами-трубами. Она завязала средней высоты хвост на затылке и выпустила передние красные пряди на лицо, не забывая поставить пометку снова их окрасить в скором времени. И, захватив сумку со всеми принадлежностями, вышла из общежития, спеша в университет, чтобы успеть ко второй паре.       По дороге её провожали восхищённые и завистливые взгляды, что, впрочем, было не ново, поэтому она не особо обращала на это внимания. Какая разница, сколько незнакомых тебе людей смотрят на тебя с восторгом или завистью? Это вовсе не имеет значения.       Другое дело, если смотрят люди, которые в какой-то степени тебе близки и от которых ты, может, и не в открытую, но ждёшь реакцию. Дахэ никогда не признается себе, что всегда ждала реакции Чонгука. Ей нравилось смотреть на то, как он осматривает её внимательным взглядом с ног до головы, а после отводит глаза, словно ничего такого не было.       У Дахэ всегда была хорошая самооценка, и она была уверена в своей красоте. Но знаете, как это бывает, когда чужие слова и действия тебя вовсе не задевают, какими бы ужасными они ни были, а от родных, друзей… они кажутся такими громкими, выбивающими из колеи, больно раня?       В какой момент Чонгук вошёл с частью людей, которые могли её задеть, она не знала. И как бы она ни пыталась отнекиваться от того факта, что те слова Чонгука на вечеринке не терзали её, это была ложь. Она, конечно, не стала думать, что некрасивая и не достойна чего-то хорошего, но осадок был неприятный. Если бы это сказал кто-либо чужой, ей было бы и правда плевать. Поэтому ей стало намного легче, когда она услышала, что слова были несерьёзными.       И поэтому ей было приятно видеть, когда Чонгук, который сидел на подоконнике в коридоре и о чём-то возмущённо рассказывал рядом стоящему Юнги, что смотрел в телефон, прервался на полуслове, устремляя на неё взгляд.       — Не залей слюнями весь коридор, — довольно громко хмыкнул Юнги, который так и не поднимал взгляда. Дахэ услышала и усмехнулась таким словам, ведь сама собиралась это сказать. Интересно, а он бы парировал, вспоминая пятничную поездку на его машине? Хотя даже если бы и хотел, то обещал тот день забыть…       — Блин, точно, ты же так и не научился плавать, хён, — съязвил Чонгук, всё так же не сводя взгляда с девушки. Юнги тут же поднял голову и, поднеся руку, дал тому подзатыльник. — За что? — возмущённо уставившись на него, спросил Чонгук.              — Течением уже уносит, — с наигранной доброй улыбкой ответил тот, а после, положив телефон в карманы штанов, ушёл в аудиторию, где уже начинали собираться студенты, ведь до пары осталось несколько минут.       — Что по наказаниям? — спросила Дахэ, подходя ближе к парню. Она решила не развивать прошлую тему, а просто перейти к делу.       — Сегодня после пар тебе нужно будет переодеться во что-то более… — осматривая её в открытую с ног до головы, парень замялся, — удобное, — и, подняв голову, встретился глазами с её. — Будем вымывать полы в спортзале… в течение недели, вообще-то. А ближе к вечеру всё же надо будет как-то за проект взяться, — закончил Чонгук, а после развернулся и под звонок ушёл в нужную ему аудиторию.       Дахэ прищурилась, смотря вслед парню. Почему он не сказал про наказания преподавателей Со и Кима? Почему вообще его одного наказали? Правда поверили в выдуманную историю об обмороке? Почему он вообще эту байку придумал? Господи, столько вопросов… Дахэ цокнула, думая, что нет смысла об этом гадать. Он пока сам не захочет рассказать — не расколется. * * *       По окончанию всех пар Дахэ хотелось выть. Их группе задали кучу всяких творческих заданий, которые навалились все разом, и она представить себе не могла, как всё это успеть сделать, учитывая ещё и недельное наказание, и чёртов проект. Преподаватель До решил особо поиздеваться. Может быть, они вообще все в сговоре против неё?       Обречённо простонав, она поплелась в сторону спортзала, смотря, как студенты все рассасывались, уходя домой. Дахэ вошла в женскую раздевалку, открыла свой шкафчик и удивлённо осмотрела его. Там было пусто, и Дахэ даже подумала, что это не её шкафчик, но, посмотрев на имя снаружи, поняла, что не ошиблась.       — Какого хрена? — непонимающе спросила в пустоту Дахэ.       Вешалка была пустая, а на дне стояли всего лишь одни кроссовки. Никто не мог взять её вещи, потому что никто не знал пароль. Девушка задумалась, а потом вспомнила, что в четверг после пары по физкультуре забрала форму, чтобы постирать, но со всеми эти новостями и прочим про неё забыла, так и оставив на стульчике, под сверху наброшенной за эти дни Соми одеждой.       Дахэ раздражённо выдохнула, сетуя на то, что не проверила. Она обычно забирала одежду на выходные, но на неё «случайно» пролила кофе Хвиин, поэтому выхода не было. Но теперь ей, что ли, в этом красивейшем наряде полы мыть?       Чонгук же будет потом это припоминать ей ещё ближайший месяц, как минимум, и хорошо, если видео не заснимет. Она обречённо простонала, прикрывая руками лицо. А может, попытать удачу? Девушка вскинула голову и, надеясь на лучший исход, поплелась в сторону мужской раздевалки.       Она остановилась у приоткрытых дверей, наблюдая, как Чонгук, стоя к ней спиной, переодевал футболку. Мышцы на смуглой коже рук и спине красиво перекатывались от малейших движений, и на это невозможно было не залипнуть. Тело-то у него что надо, этого никто, в том числе и сама Дахэ, не смог бы отрицать.       — У тебя чего-нибудь запасного для меня не найдётся надеть? — поинтересовалась негромко Дахэ. Парень от неожиданности вздрогнул и повернулся к дверям, так и застывая с футболкой в руках, оставшейся на локтях. Он выгнул вопросительно бровь, не понимая, о чём это она, а Дахэ вновь залипла, только уже на грудь и торс, который тот усердно качал. — Одежда, говорю, запасная есть? Моя в общаге осталась, — парень на эти слова тихо рассмеялся, а Дахэ, закатив глаза, уже успела пожалеть, что пришла и спросила.       — Я бы посмотрел, как ты в этой кожаной юбке полы моешь, — всё ещё посмеиваясь, проговорил парень.       — А ты только и ждёшь, да? — хмыкнула раздражённо Дахэ. Парень закусил нижнюю губу, пытаясь больше не смеяться, представляя эту картину и возмущённые возгласы девушки. — Ладно, забудь, — собираясь развернутся и уйти, сказала Дахэ, но, услышав голос парня, остановилась.       — У меня всегда лежит в шкафчике запасная одежда. Она тебе будет, конечно, очень не по размеру, но что есть, то есть, — проговорил тот, быстро накинув на себя футболку, о которой уже было и забыл, и снова открыл дверцу, доставая оттуда ещё один комплект одежды. — Держи. Запомни, я спасаю твои красивые шмотки, — и протянул вещи ей, усмехнувшись.       — Я запомню, что ты их оценил, — наигранно мило чуть ли не пропела Дахэ и, забрав одежду, пошла переодеваться.       Когда она уже вошла в зал, то Чонгук стоял с вёдрами и швабрами посредине, о чём-то усердно думая, да так, что не сразу даже заметил, что она вошла. Дахэ стояла в дверях, переминаясь с ноги на ногу, отчего-то было как-то не по себе. Она желала убежать и спрятаться куда-то подальше от Чонгука. Удивительно, но рядом с ним её сущность, которая всегда стремилась властвовать, просто медленно сдавала позиции, покоряясь. Дахэ ничего не могла с этим поделать, кажется, полностью теряя контроль, что пугало.       Чонгук, услышав шуршание у входа, вскинул взгляд, прикованный до этого к полу, при этом оставляя голову на сложенных руках на ручке швабры. В глазах заплескалось удивление вместе с каким-то непонятным восхищением, потому что Дахэ в его одежде была такой маленькой и миленькой, словно не она могла покрыть его трёхэтажным матом и не она била мяч с такой силой, что тот однажды сбил кольцо с сеткой.       Что-то с ним не так в последние дни. Он постоянно думал о Дахэ, что начинало уже напрягать. Чонгук тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и уставился на неё скептически.       — Ты силой мысли пытаешься полы мыть? — спросил он, на что получил колкий взгляд. Дахэ, осмотрев огромную территорию, тяжело вздохнула, а после двинулась к парню, смотря на вёдра. Господи, и чего она ожидала называется?       — Жду, когда инопланетянин Чонгук вернётся, — съязвила Дахэ, а после резко вскинула голову, понимая, что сама только что вспомнила о том дне, о котором просила его забыть. Чонгук сощурил глаза, но промолчал. — Давай начнём уже. Нам ещё проект после писать, я не хочу быть в твоей компании дольше, чем нужно, — почти что пролепетала Дахэ, забирая из его рук швабру. Она схватила ведро и пошла в другой конец зала.       — Взаимно, — тихо ответил парень, но Дахэ этого не услышала.       Первую половину своей части зала Чонгук мыл бодренько, но чем дальше, тем меньше оставалось сил. Утром, ещё за полтора часа до учёбы, ему позвонил преподаватель Со, который, как оказалось, вместе с преподавателем Кимом придумали общее наказание для прогульщика и заставили его идти в универ ещё до начала занятий выполнять. Он не знал, почему вместо правды о прогуле Дахэ придумал байку, но они поверили, а потому наказали его одного.       Сказать, что Чонгук охренел от задания — это ничего не сказать. В воскресенье у актёров было выступление вне университета, и они расхватали все костюмы из костюмерной, а после, не особо разбираясь, скинули всё обратно, как попало, и ему пришлось всё это раскладывать одному. Мало того, что их количество огромное, так их ещё надо и правильно разложить по столетиям и категориям, а они, между прочим, и не лёгкие совсем. Поэтому сейчас он валился с ног.       — Блять! — взвыл парень, цепляясь рукой за ногу, которой больно зацепился за что-то. Он посмотрел под ноги, где из пола торчал гвоздь, который каким-то чудом выкрутился. Удивительно, что за все пары, что у кого-то проходили тут сегодня, никто его не заметил.       — Что случилось? — со второй половины зала откликнулась Дахэ. Чонгук осел на пол, больше не в силах стоять. Боль быстро прошла, но он действительно выдохся. Ему нужен перерыв. Он, решив объявить на пять минут бойкот, улёгся прямо на пол. Дахэ подошла к нему и сверху смотрела, как на идиота. — И чего разлёгся? Нам ещё половина зала осталась.       — Мне нужна минута, а лучше пять, — выдохнул парень, смотря на неё снизу.       — Потом не говори мне, что я во время работы над проектом буду слюни пускать. У меня, вообще-то, чтобы ты знал, режим. Или почему, думаешь, я так хорошо выгляжу? — с важным видом, выгнув бровь, спросила та.       — Да пускай, кто тебе не даёт, — хмыкнул парень. — Я уже как-то привык, — вот и снова запретная тема вырвалась.       — Чтобы привыкнуть к чему-то, надо двадцать один день, — с умным видом парировала Дахэ, а после протянула руку. — Вставай давай. Твои пять минут вышли, — парень не спешил протягивать руку в ответ, вглядываясь в её лицо. Дахэ не успела среагировать на то, что в его глазах загорелись хитрые искры, как он уже схватился за её руку и потянул на себя. — Я убью тебя, Чон Чонгук! — прошипела Дахэ в попытках вырваться из кольца его рук, которыми он снизу прижимал её к груди и смеялся. — Чего смеёшься? — возмущённо спросила та и подняла голову, смотря на него непонимающе. Чонгук, посмотрев на её надутые щёки, засмеялся ещё сильнее, а она раздражённо боднула головой его подбородок.       — Эй, не бейся! — наигранно возмущённо проговорил парень, улыбаясь. Дахэ на секунду даже подвисла — кроличья улыбка не в первый раз завораживала.       — А ты не смейся! Были бы мои руки сейчас на свободе, врезала бы, да посильнее, — нахмурилась та, перестав брыкаться.       — Тогда хорошо, что я тебя держу, — спокойно ответил парень, и они оба замолчали, так и продолжая лежать, смотря друг на друга.       Чонгук сглотнул, на секунду опуская взгляд на её губы. Последний час был ещё той пыткой в попытках не смотреть на девушку, что была одета в его одежду и которая бурчала себе под нос, мило надувая щёки, проклиная преподавателя До. Чонгук нагнетал, или всё же что-то и правда изменилось?       Дахэ проследила за взглядом Чонгука, и в голову резко влезли моменты их поцелуя. Хотелось повторить. Но ни один из них не решался сделать первый шаг в пропасть. Дахэ больше не вырывалась, и Чонгук даже попустил хватку, и его руки медленно соскользнули на её талию, но она не спешила подниматься. Они словно связались невидимыми нитями, которые стягивались, делая их ближе. Чонгука в её жизни, в её мыслях стало ещё больше, и она уже не могла контролировать, пресекать это.       Что-то пошло не так.       Их мысли прервал резкий громкий удар двери о стену.              — Господи! — послышался громкий вскрик с той стороны. — Вы что, дерётесь?! — с ужасом продолжил выкрикивать Чимин, которого они по голосу узнали. — Юнги, разнимай их! — парень подбежал, начиная стягивать их друг с друга. — Чонгук, как ты посмел ударить девушку? Хреновый у неё характер или нет, не имеет значения! — начиная отчитывать парня, выкрикивал тот, пальцем тыкая в Чонгука. И Дахэ возмутилась бы насчёт хренового характера, но не успела.       — Юнги, заткни эту истеричку, — спокойно сказал Чонгук, смотря на подошедшего парня.       — Да и вообще, вы с ума сошли на территории университета драться? Если кто узнает, за шкирку вышвырнут! — продолжал лепетать парень с ужасом в глазах.       — Мы не дрались, — спокойно проговорил Чонгук, поднимаясь.       — Ага, будто я слепой. Мне-то хоть не рассказывайте! — недоверчиво покосившись на них, продолжал говорить Чимин, на что Чонгук тяжело вздохнул. — Вы же…       — Да не дрались мы! — повышая тон, крикнул парень, и Чимин тут же замолк.       — Целовались? — не скрывая ухмылки в интонации, подал голос Юнги, а Чонгук хотел просто пробить себе рукой голову от всей тупости ситуации. Дахэ рассмешила вся эта ситуация. Паникующий и злой Чимин — неимоверно забавное зрелище. А уже когда он ещё и Чонгука отчитывал, то вообще прелесть.       — Хён, у тебя в последнее время мысли только о поцелуях, тебе нужно пойти в клуб и отдохнуть немного, — сощурившись, проговорил парень.       — Какой клуб? У меня на носу два проекта. Сам иди, — отмахнулся тот.       — У меня, вообще-то, тоже проект, а к нему ещё и эти чёртовы наказания. Я больше в костюмерную ни ногой! — возмущённо выпалил парень, а Дахэ тут же посмотрела на него, не понимая, причём тут костюмерная вообще. — Короче, вы чего вообще пришли? — замечая это, Чонгук поспешил сменить тему. — Мы ещё не домыли, уходите, — указывая рукой на выход, поторопил их Чонгук, на что Чимин начал возмущаться.       — Мы хотели убедиться, что вы не убили друг друга! — тут же вскинулся друг.       — Убедились? — спросил парень и, не дождавшись ответа, кивнул, снова показывая рукой на дверь. — А теперь свободны.              — Ладно, Чимин, пошли, не будем им тут мешать… драться, — закончил тот со смешком и, взяв того под руку, потащил на выход. В зале повисла тишина.       — Давай продолжим. Надо поскорее закончить тут, — проговорил парень, снова беря швабру в руки. — Надо ещё перед уходом забить гвоздь назад, — Дахэ осмотрела пол в поисках гвоздя, о котором говорил парень. Теперь-то понятно, из-за чего и началась заминка в работе. В ответ она только кивнула и пошла обратно на свою половину.       Когда они шли в общежитие, на часах уже было семь часов вечера. Сил не было, как и желания делать что-либо. Хотелось просто прийти домой, лечь в тёплую постель и уснуть, но проект сам себя не сделает, а учитывая, что они каждый день будут задерживаться в универе, откладывать его нельзя.       Как и говорила Соми, её в их комнате не было. Дахэ прошла внутрь, слыша, как сзади плёлся Чонгук. Она обернулась, смотря на парня, что стоял в дверном проёме, и молча смотрел в пол так, будто готов тут же осесть без сил.       — Присядь пока, я пойду, переоденусь, — проговорила Дахэ, а после скрылась в комнате.       Она быстро переоделась в домашний спортивный костюм, а Чонгукову одежду, которую закинула в сумку, положила в стиральную машинку в ванной, что соединена со спальней, собираясь отдать завтра. Она вышла обратно на кухню, намереваясь позвать парня, чтобы садиться за работу, как вдруг услышала громкое урчание его живота.       — Ты ел что-нибудь? — поинтересовалась она, и Чонгук, что сидел с закрытыми глазами, подперев руками голову, вздрогнул, посмотрел на неё немного расфокусированным взглядом и выглядел сейчас очень мило. Кажется, успел задремать сидя.       — Нет, — коротко и честно ответил тот.       — Почему? — Дахэ прошла к холодильнику в поисках чего-то, чем можно было накормить бедолагу. Она же не изверг, заставлять его продолжать работать на пустой желудок.       — Я не завтракаю, — хмыкнул в ответ тот.       — Это я знаю, — проговорила та, вдруг замечая за собой, что знала откуда-то такую деталь, чему парень тоже чуть удивился: он сказал об этом всего единожды и уже давно. — А как же столовая в обед? — она положила на стол рядом с плитой найденные яйца с овощами и принялась готовить.       — Занят был. Не было времени, — нахмурившись, медленно произнёс Чонгук. Он до самой последней пары в перерывах был в костюмерной.       — Чем это? — очевидно, что наказанием Ким и Со, но хотелось узнать о подробностях, а Чонгук будто бы специально не спешил отвечать. — Мне из тебя каждое слово клещами вытягивать? — нахмурилась та в ответ, но парень не спешил подавать голос.       — Что ты делаешь? — нахмурившись ещё сильнее, спросил Чонгук, серьёзно смотря на неё.       — Готовлю поздний ужин, — ответила та, как само собой разумеющееся, и черты парня заострились. Кажется, он недовольный ответом. Дахэ вздохнула, пытаясь держать лицо, выключила плиту, переложила яичницу с овощами на тарелки и поставила на стол под строгим взглядом Чонгука. — Что?       — Ты мне ничего не должна за то, что я принял их наказание один, — внутри у Дахэ что-то задрожало от того, что он понял. — Так что прекращай этот спектакль! — повысил тон парень, а Дахэ вскинула на него непонимающий взгляд. Значит, это так выглядит? Просто спектакль, чтобы… что? Чтобы он не упоминал тот день и дальше? Чтобы просто успокоить своё чувство вины? Чтобы совесть не тревожила? — Пошли делать чёртов проект, — отрезал Чонгук, резко поднимаясь из-за стола, делая шаг в сторону комнаты. Дахэ ничего не ответила и просто пошла следом.       Она даже не могла объяснить резко появившееся разочарование, которое мгновенно затопило её сознание. Она обошла застрявшего в проходе парня, достала нужные книги и включила ноутбук.       Что-то внутри не давало покоя Чонгуку. Вовсе не хотелось, чтобы она чувствовала себя обязанной в чём-то — он сам захотел помочь. Чонгук не хотел, чтобы она делала это, только потому что ей жаль, что он сам делал то, что они якобы должны были вместе. Хотелось, чтобы это была обычная забота, чтобы просто спокойно принять, насладиться ею, но в этом не было никакого смысла.       Чонгук застыл в проходе двери, смотря на стену у кровати Дахэ. В груди разлилось тепло от того, что в рамке над ней висело. Он хорошо помнил тот день. То, с каким усердием он готовил подарок.       — Ты слушаешь Starset? — удивлённо спросил парень, смотря на рядом с рамкой на стене висящий плакат его любимой группы. Дахэ проследила за его взглядом и кивнула. Удивительно, что их вкусы в этом сошлись. — Какая любимая песня? — кажется, вся сонливость и раздражение покинули его тело, взамен появился интерес и любопытство, чего, кажется, совсем не разделяла девушка.       — «My Demons», — сухо ответила Дахэ и удобно села на свою кровать, ставя рядом несколько книг. — Я поищу в книгах историю баскетбола, тут она более подробно описана, а всё остальное ищи ты в интернете. Нормально?       — Это и моя любимая песня, — тихо произнёс парень, но Дахэ никак не отреагировала. Чонгук вздохнул и просто принялся делать то, что сказали. Кажется, он снова облажался.       Желудок Чонгука не сразу успокоился, всё ещё ощущая запах вкусной приготовленной еды, урчал, чем заставлял чувствовать себя полным идиотом, но девушка вообще не обращала на него внимания. И Чонгук всё не мог определиться, это хорошо или плохо? Было бы, наверное, куда лучше, если бы она разозлилась, а не снова молчала. Это, как оказалось, очень расстроило его самого.       Час прошёл незаметно быстро и в полнейшем молчании. Несмотря на то, что Чонгук чувствовал некое напряжение между ними, он всё равно ощущал себя комфортно в чужой комнате. Здесь было чисто (несмотря на ещё пока неубранные вещи Соми на стуле), светло и уютно, что не скажешь о его комнате — вечный бардак, из-за которого потом ничего невозможно найти.       — Слушай, а нам нужна информация о… — Чонгук обернулся и замолк, смотря на мирно посапывающую Дахэ, которая всё так же сидела, чуть склонив голову вбок, с опущенной на бёдра книгой в руке.       Её длинные ресницы подрагивали, а грудная клетка размеренно вздымалась и опускалась. И снова Чонгук ощутил то самое тёплое чувство. Её сон хотелось оберегать. Он поднялся и присел на корточки перед кроватью, снова и снова пробегаясь взглядом по её умиротворённому лицу.              Он минут пять боролся сам с собой, пытаясь контролировать огромное желание прикоснуться. Тщетно.       Чонгук поднёс руку и легонько, пытаясь не разбудить, убрал спадающие на лицо передние окрашенные пряди волос, заправляя их за ухо. Он медленно забрал книгу из её рук, убрал на стол, а после взял плед с края кровати и укрыл её. Выключил ноутбук, перед этим сохранив все наработки, и вышел на кухню, сталкиваясь с уже остывшим ужином на столе. Чонгук, недолго думая, присел на стул, беря в руки палочки.       Нет, что-то определённо с ним не так.       Дахэ открыла глаза, когда услышала тихий хлопок входной двери. Она ещё пару минут лежала, наслаждаясь теплом аккуратно накинутого на неё пледа, а после вышла на кухню, осматривая пространство.       Она не смогла сдержать улыбки, когда на столе заметила пустую тарелку Чонгука. * * *       Дахэ сидела где-то на последних рядах в аудитории, думая о своём, листая ленту в Инстаграме в поисках чего-нибудь, что привлекло бы её внимание. Она даже примерно не знала, что хотела подарить Чонгуку на день рождения, которое будет в середине следующего месяца, поэтому ей нужно было что-то, что подтолкнуло бы её к чётким представлениям. Пока что попадались лишь какие-то открытки с разными надписями… не совсем то, что нужно.       Аудитория довольно быстро наполнялась студентами разных факультетов, у которых была общая пара, и Дахэ просто ждала, когда в дверях появится Чонгук. Она уже заняла ему место рядом с собой, положив туда рюкзак. На паре по рекламе они всегда садились рядом, хоть преподавателю О это и не нравилось. Но они не переставали, потому что преподавал он ужасно скучно и хоть как-то отвлекаться, чтобы не уснуть, надо было.       Дахэ краем глаза видела, как некоторые неприятные личности, которых она знала, косо смотрели на неё и перешёптывались за спиной. Это немного выводило из себя, несмотря на то, что она к этому привыкла. Из-за того поцелуя с Чонгуком некоторые личности, которые на что-то там со стороны парня или неё надеялись, не веря в прежние слухи, сейчас поедали её агрессивными взглядами, а это очень отвлекало.       Дахэ вообще не знала, почему пришла сегодня так рано. Но у неё с утра было довольно хорошее настроение. Она встала раньше будильника, собралась, надев очень нежное и воздушное розового цвета платье — слава богу, что погода позволила, и не забыв прихватить спортивную форму, пошла, решив, что найдёт, чем себя занять. Впрочем, большую часть она занималась тотальным игнорированием всех, кто специально нарывался.       Чонгук показался в дверях через пару минут, когда до самой пары осталось ещё минут пятнадцать. Он сразу же отыскал взглядом Дахэ и быстро направился в её сторону, не замечая, как напряглись некоторые присутствующие.       — Что делаешь? — спросил он, присев рядом, как только Дахэ, не поднимая на него взгляда, убрала рюкзак в сторону. Он, не дожидаясь ответа, беспрепятственно заглянул в её телефон, любопытствуя, но ничего такого, кроме каких-то открыток с надписями «с днём рождения!», не увидел.       — Выбираю тебе подарок, — спокойно сказала Дахэ, переводя взгляд на парня, который почему-то оказался уж очень близко. Он чуть не положил подбородок на её плечо. На одно мгновение она даже дыхание задержала.       — Только не говори, что мне на день рождения хочешь открытку прислать, — прищурившись недоверчиво, спросил в ответ Чонгук.              Он, кажется, вообще не обращал внимания на дистанцию между ними, в то время как всё вокруг — очень даже. Всем было всё равно, что раньше они часто могли нарушать личное пространство друг друга, но сейчас всеми и даже самой Дахэ это воспринималось несколько иначе. Она не смущалась, но это заставляло её много думать, а сердце вообще сбивалось с ритма.              — Мне тебе торт испечь? — усмехнулась Дахэ.       — Не-е, — морщась, протянул парень. — Ещё отравишь, — хмыкнул он и скрыл улыбку на возмущённое «эй!» и лёгкий удар ладошкой по плечу. — А вообще, это плагиат. Не смей брать мою идею. Автор запрещает! — с важным видом проговорил Чонгук, естественно, шутку, на что Дахэ скептически выгнула бровь, но промолчала, снова возвращаясь взглядом к телефону.       — Ещё чего, — она и не собиралась печь торт хотя бы по той причине, что она плохо готовит, а уж выпекает — ещё хуже, в отличие от Чонгука, который в этом деле мастер, и всё благодаря маме, которая его, такого любознательного, научила.       Дахэ до сих пор помнила вкус торта, который самостоятельно испёк Чонгук на её день рождения летом. Сладкий, нежный, тот таял во рту, а главное, с белым шоколадом и кокосовой стружкой, которую она обожала. У неё, кажется, даже фотография осталась, где Чонгук надевал ей колпак на голову, а она, смеясь, уворачивалась, пытаясь при этом удержать большой торт в руках.       Это, к слову, был не единственный подарок от него. Она очень хорошо помнил тот восторг, когда увидела граффити на стене заброшки за городом в виде маленького волчонка на лужайке. Фотография этого сокровенного для души рисунка тоже имелась, и она висела в виде картины, которую вчера в комнате и видел Чон.       — Эй, Чон, а всё-таки те слухи были правдой, да? А я ведь всё это время не верил! — прервал появившуюся тишину громкий голос Мингю надменным тоном откуда-то сбоку. С этим парнем Дахэ в прошлом году очень сильно рассорились, из-за чего того выгнали из баскетбольной команды. Он ей после этого порой проходу не давал, пытаясь как-то задеть, на что та либо игнорировала, либо отвечала холодно и кратко. Его бесило то, что Дахэ не выходила из себя, как он. — С таким-то характером, как у Дахэ, вас вместе представить вместе-то нельзя. Но я предполагаю, что трахать её нравится, что ты готов мириться, да? — улыбнулся тот. Это даже больше походило на оскал. Дахэ на эти слова тяжело вздохнула, пытаясь держать себя в руках и снова игнорировать, но вот, кажется, Чонгук этого делать не собирался. Он повернулся к парню, сканируя того пристальным взглядом.       — Не думал, что тебя так сильно волнует моя сексуальная жизнь, — ровным тоном со стальными нотками проговорил Чонгук. — Или что, завидуешь, что тебя никто не трахает? — выгибая бровь, спросил он, делая акцент на ориентации парня. Может, это и было немного низко с его стороны, но это единственное, что хоть как-то могло заткнуть его. Чонгук когда-то был жертвой приставаний Мингю, хотя ему всегда нравились только девушки, о чём все знали. Чонгук знал, что тот слегка без тормозов. — Уж извини, но я тебе помочь с этим не могу, — закончил тот, смотря на возмущённое лицо парня, а после показательно отвернулся, давая понять, что разговор продолжать не намерен. И никто бы не посмел, ибо все знали, что, когда Чонгук выходит из себя, его лучше не трогать. Мингю, чуть не плюясь ядом, развернулся и вместе со своей шайкой вышел из аудитории.       — Я надеюсь, что эта перепалка не выйдет мне боком потом, — вздохнула Дахэ, смотря на Чонгука, который ей кратко улыбнулся.       — Я думал, что с этим покончено, — нахмурился парень, пристально рассматривая девушку. Он чётко помнил, как заткнул всем поганые рты уже давно.       — После нашего поцелуя началось по новой, — честно ответила Дахэ, замечая, как на секунду взгляд парня опустился на её губы. — Но я предпочитаю игнорировать. Не ты ли мне когда-то говорил, что это лучшая тактика? — хмыкнула та, вспоминая начало прошлого года.       — Лучшая, да. Но горбатого только могила исправит. Таких, как Мингю, надо ставить на место. Он больше не полезет с такими претензиями. Если кто-то ещё будет тебя донимать, просто заткни их, ты же можешь. А если нет, скажи мне, — серьёзно, смотря ей в глаза, говорил парень, и Дахэ, вздохнув, кивнула, соглашаясь с его желанием погеройствовать.       Она снова отвернулась, втыкая в телефон, задумываясь над этой ситуацией. Ей было приятно, что Чонгук заступился за неё. Он делал это каждый раз, когда нужно было, и каждый раз это заставляло чувствовать себя по-особенному хорошо. Многие думали, что, раз у неё достаточно строптивый и непокорный характер, то она вся такая сильная из себя, её ничего не может задеть и она всегда сама может за себя постоять, решить проблему, ответить обидчику, но это не совсем так. Иногда даже самым сильным нужна поддержка. Они иногда тоже хотят ощутить себя слабыми.       Не прошло и минуты, как в аудиторию вошёл преподаватель, который сразу же начал лекцию. Дахэ отложила телефон, доставая все нужные принадлежности, начиная записывать нужное, а Чонгук прилёг на сложенные руки на парте, повернув голову в сторону девушки. Он наблюдал за тем, как трепетали её длинные ресницы, как она покусывала губы, постукивала по ним ручкой и хмурила брови, когда что-то, сказанное педагогом, не понимала.       — Хватит пялиться, — спустя минут десять с ненастоящим упрёком в тоне прошептала Дахэ, в очередной раз записывая что-то в тетрадь. Ей с трудом удавалось сосредоточиться на словах преподавателя под таким вниманием. Чонгук усмехнулся от того, с каким сосредоточенным взглядом обращённым к доске, где что-то писал профессор О, она это сказала, но взгляда так и не отвёл.       — Хватит кусать губы, волчонок, скоро раны появятся, — обращая внимания на её губы в который раз за последние полчаса, сказал Чонгук.       — Когда это мои губы тебя как-то касались? — сощурившись, спросила та, продолжая смотреть перед собой.       — Ну, фактически, тогда, когда с моими соприкоснулись, — хмыкнул тот, чем заставил Дахэ резко обернуться. Она смотрела на него с чуть злыми искорками в глазах, что только забавляло Чонгука. Такая игра слов ему очень нравилась, и уж тем более то, как на неё реагировала девушка.       — Раз сейчас не соприкоснулись, то они тебя и не касаются, — прошипела Дахэ, смотря, как парень начал широко улыбался.       — Ну, если я собираюсь с ними ещё раз соприкоснуться потом, то касаются, — ровным тоном проговорил Чонгук, заставляя Дахэ в шоке распахнуть глаза.       Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но даже не нашла, что, и обратно закрыла. Хорошо, что в этот момент преподаватель О окликнул их, делая замечание поменьше болтать. Дахэ отвернулась, снова утыкаясь в тетрадь. Чонгук довольно ухмыльнулся, поднял голову с парты и включился в пару, больше не отвлекая девушку.       Они часто так пререкались и раньше, но сейчас выбранная для этого тема была немного щепетильной, что вводило в какой-то ступор. Раньше существовала некая граница, которую они не переходили так явно. Обычно что-то наподобие этих подколов было лишь на теоретическом уровне, а сейчас они стали реальными, и это что-то новое, неизведанное, но такое притягательное. Они вызывали новые чувства внутри.       Всё остальное время после пар Чонгук и Дахэ не виделись ровно до последней пары по физкультуре, которая продолжилась дополнительной тренировкой по подготовке к конкурсу, после которой ещё и отработка должна быть. Пока остальные стояли у выхода, прощаясь, Чонгук с Дахэ, облокотившись о колени, сидели на матах, пытаясь отдышаться от тяжёлой игры.       — Почему мне кажется, что между вами что-то не так как раньше? — вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба, от Чимина. Он остановился прямо перед дверьми и, обернувшись, посмотрел сначала на Дахэ, а после на Чонгука. Они даже не сразу поняли, что это к ним обращались, поэтому сначала друг на друга посмотрели, будто ища, что не так, а после на друга с таким же вопросом в глазах. — Вы и раньше вели себя как парочка, а сейчас так вообще. И не надо мне тут отнекиваться! — выставил руку вперёд, отрезая все возмущения этих двоих, что уже открыли рты, собираясь высказаться. — В общем, что я хочу сказать: просто переспите уже, и дело с концом, — устало вздохнул тот. — Да, не спорю, всегда важно говорить друг с другом, но иногда, чтобы всё решить, надо просто действовать, — как маленьким детям, объяснял парень, махая руками, пока Юнги закрыл лицо ладонями, не в силах смотреть на такого воодушевлённого друга, который иногда не фильтровал речь, Хвиин с Намджуном смотрели на него как на идиота, а все остальные в шоке на него уставились, не в силах сделать полноценный вдох. Дахэ с Чонгуком же сидели с непроницаемыми выражениями лиц, которые медленно, но уверенно переходили в отметку «мы устали от жизни» и «мы убьём тебя сейчас, если ты не заткнёшься». — Но не оскверняйте спортзал, пожалуйста, — уже не так уверенно закончил парень, замечая, какие убийственные взгляды к нему прикованы. — Ну всё, удачи и пока! — пролепетал тот и быстро выбежал за двери. Все остальные только тяжело вздохнули и, кратко попрощавшись, пошли следом.       — Идиот, — выдохнул Чонгук, поднимая голову к потолку. — Боже, и почему я с ним дружу? — обречённо взвыл парень, на что Дахэ усмехнулась. — Чего ты смеёшься? — нахмурившись, спросил парень.       — Мне плакать, что ли? — закатила глаза Дахэ.       — Тебя это вообще не смущает? — недоверчиво он перевёл на неё взгляд, всматриваясь в красивый профиль. В этих широких спортивных штанах и растянутой влажной от пота майке, через которую был виден топ. С мокрыми волосами, которые прилипали к лицу и шее, с тяжёлым дыханием, она выглядела соблазнительно. Чонгук сглотнул и отвёл взгляд.       — А должно? — задала та встречный вопрос. — Мне незачем тебя смущаться, — спокойно проговорила Дахэ, на что парень прищурился. Он не мог понять: это хорошо или плохо? Это его возмущало или радовало? Дахэ поднялась и взяла в руку, подготовленную заранее швабру около стенки, начиная уборку, Чонгук последовал её примеру, но уже спустя пару минут снова подал голос.       — Хочешь сказать, тебя вообще ничего рядом со мной смутить не может? — Дахэ в ответ кивнула. — Что, если ты теоретически оказалась бы передо мной обнажённой? — задал провокационный вопрос Чонгук, и Дахэ тут же остановилась, смотря на него скептически.       — С чего бы мне?.. — начала она, но была перебита.       — Теоретически, — напомнил парень, и Дахэ громко вздохнула.       — Ладно, допустим. Я бы всё равно не смущалась. У меня красивое, стройное тело, и я в себе уверена, — раздражённо проговорила Дахэ, взмахнув свободной рукой, словно объясняла гуманитарию великую математическую теорему Ферма. Она уже не уверена, что это не так.       — Хорошо. Тогда, что, если бы я был перед тобой обнажённым? — так же спокойно продолжил спрашивать парень. Что за вопросы такие вообще? Дахэ нахмурилась. — Теоретически, — добавил парень и издевательски ухмыльнулся, довольный её реакцией. Она опустила взгляд в пол и надавила пальцами на переносицу, собираясь с мыслями.       — Нет, я бы не смущалась, — спокойно ответила девушка, а потом лукаво улыбнулась от резко пришедшей идеи в голову. — Я бы детально всё рассмотрела, — издевательским тоном протянула Дахэ, замечая, как парень на мгновение растерялся. Дахэ с такой реакции только по-доброму рассмеялась, на что Чонгук недовольно сложил руки на груди. — А теперь давай займёмся уборкой, нам ещё после проект писать, — закончила Дахэ и снова взялась за швабру.       — Я не поверю, что тебя вообще ничего рядом со мной не может смутить. Что-то по-любому было, — тоже принимаясь за уборку, пробурчал себе под нос парень, что очень умиляло Дахэ. Так и хотелось потискать его за надутые щёки.       — Ладно, так уж и быть, признаюсь: да, один раз такое было, — вздохнув, сказала Дахэ, замечая, как на это признание загорелись глаза парня. Он улыбнулся, но не расспрашивал, решая, что и этого пока достаточно.       В этот вечер подготовка к проекту прошла в хорошем настроении, приправленная шутками и подколами, со случайными касаниями и щекоткой на кровати.       Спустя два часа Чонгук вошёл в свою комнату, находясь в какой-то прострации. Он даже толком не понял, что на входе столкнулся с уходящей Соми, которая окинула его обеспокоенным взглядом. Юнги, сидящий за столом, смотрел на друга с настороженностью, когда тот, ничего не сказав, просто стянул толстовку, бросил на пол, а после упал на кровать лицом в подушку и мученически взвыл.       — Дахэ тебя пытала самым жестоким способом, что ли? — вполне серьёзным тоном спросил Юнги, на что Чонгук взвыл ещё громче. А вот это Юнги уже совсем не понравилось — Чонгук не язвил в ответ. — Ну всё, это клиника, — заключил Юнги, на что Чонгук поднял на него хмурый взгляд.       — Ты не помогаешь, — холодно проговорил тот.       — Мне с тобой повыть за компанию? — выгибая бровь, спросил Юнги, на что Чонгук закатил глаза и снова уткнулся лицом в подушку. — Ладно, рассказывай, что случилось, — откидываясь на спинку стула, спросил парень. Он вытянул ноги, закинул их одна на одну, сложил руки в замок и выглядел как самый лучший квалифицированный психолог, который мог решить все проблемы в мире.       — Это всё ты виноват, — буркнул Чонгук, не поднимая головы. — И та чёртова вечеринка.       — Чего это я сразу? — хмыкнул в ответ парень и аж подпрыгнул на месте, когда Чонгук резко сел на кровати, устремляя возмущённый взгляд на него.       — А кто желание мне такое идиотское придумал? После него всё перевернулось с ног на голову! Я теперь вообще себя не понимаю, — с каждым приложением тон его голоса становился всё выше, а в глазах так и искрилось искреннее непонимание и раздражение.       — Что, к Дахэ тянет? — усмехнулся Юнги, словно тут всё уже понятно, но Чонгуку вот нифига не понятно. Его брови взлетели вверх, и он так и замер на добрую минуту, пытаясь переварить то, что услышал. — Не нервничай ты так, — успокоил его Юнги, что совсем не подействовало. — Мне надоело смотреть на то, как вы тупите, поэтому решил помочь. Ты всегда отнекивался, но… Если бы вы поцеловались с Дахэ и ничего не произошло бы, у тебя ничего бы не ёкнуло, то так тому и быть, для вас бы это особо значения и не имело бы, а если да, то я вроде как сводник, — проговорил Юнги и улыбнулся, радуясь, что он и правда, получается, сводник. Он ведь всегда желал для младшего только лучшего.       Чонгук оказался, кажется, в ещё большей прострации, чем когда пришёл. Он правда не понимал, что должен сказать, и должен ли вообще? Ему сейчас хотелось только одного — врезать хёну, да побольнее за его долбаные эксперименты. Проверить, видите ли, ему захотелось. А Чонгуку-то что теперь делать?              — Я спать, — сказал Чонгук спустя пару минут тишины, а после, повернувшись спиной к Юнги, лёг обратно.       — Э-э, какой спать? — возмутился Юнги, вскакивая со стула. — Что делать-то будешь?       — Ничего, — спокойно проговорил Чонгук, накидывая на себя одеяло.       — Как это ничего? — недоумевая, спросил Юнги, стоя над душой младшего, который тяжело вздохнул. — Признай уже, что влюблён, и делай что-то, — возмутился тот.       — Я ничего не буду делать, — проговорил Чонгук вполне серьёзно и решительно. — Пусть всё идёт своим чередом, — сказал Чонгук и отвернулся, накрываясь одеялом с головой, намекая, что разговор на этом окончен.       Да, он злился на Юнги за всю эту ситуацию. Осознание своих чувств всегда даётся так тяжело? Он теперь будто бы боролся с самим собой. А есть ли вообще смысл бороться?       Значит ли это, что Дахэ ощущала всё то же самое? Что она об этом думала?       — Прости, Чонгук, что не рассказал обо всём сразу, но я бы и не сделал этого, если бы ты не был таким упёртым бараном. Как можно целый год не замечать собственных чувств? — тихо проговорил Юнги, зная, что Чонгук ещё не спал и всё услышал.       Чонгук прикрыл глаза, слыша, как щёлкнул выключатель света, а после донеслось шуршание на соседней кровати — Юнги тоже лёг спать. В голове у Чонгука целый ворох мыслей и неимоверная усталость в теле, которая в итоге победила. * * *       Чонгук ещё утром почувствовал, что этот день не принесёт ничего хорошего, а сейчас, стоя у ворот университета, убедился в этом. Мыслей, с которыми он за пару дней так и не разобрался, оказалось в несколько раз больше. Он готов был уже долбить головой ближайшую стену.       — Пиздец, — выдохнул Юнги. Именно это слово и описывало внутреннее состояние Чонгука, и Юнги очень хорошо это понимал, хотя наверняка думали они немного о разном.       Судя по перешёптыванию и крикам студентов, особенно женского пола, то в кругу, который они создали, не давая никому пройти внутрь, как они успели услышать и понять, стоял некий Хван Сынмин — парень, который перевёлся к ним из Пусана на факультет филологии и вступил в баскетбольную команду. А ещё, как оказалось, он очень хороший старый приятель Хан Дахэ. Откуда эта толпа всё это узнала за каких-то двадцать минут, никому не понятно, но сути это не меняло.       Что делать Чонгуку со всем снежным комом вопросов без ответов и чувств, с которыми он без понятия, как разобраться? А то всё накатывался и грозил сшибить с ног в скором времени.       — Пиздец, — вторил Чонгук, уже его предвкушая.       Много времени на это не понадобилось.       У Чонгука медленно, но очень уверенно сдавали нервы.              Целая неделя с новеньким прошла для него со скрипящими зубами. Хван Сынмин привлекал к себе слишком много внимания во всём, что бы ни делал, но больше всего бесило то, что он никогда не затыкался. Он говорил буквально каждую свободную минуту. Раздражало то, что в этих историях всегда, словно специально, фигурировала Дахэ.       Они как-то раз в поездку с несколькими группами колледжа к морю ездили, где гуляли по пляжу и делали фотки; то к озеру, где он девушку спас из воды, куда она случайно упала, не умея плавать; то вылезали через окна из аудитории, где их случайно заперли; то в кино пошли, где смеялись, бросаясь друг в друга попкорном (и в чём тот бедный виноват?).       Почему Чонгуку казалось, что тот преподносил всё так, словно они встречались? А если это так и было, просто они не акцентировали на этом внимания? Нет, Чонгуку лучше об этом не знать.       Чонгука бесило то неприятное жгучее чувство внутри, которое не давало ему покоя. Он знал, какое у него название, но всеми силами пытался не признавать этого. Но как можно не ревновать, если Дахэ, что всегда до появления Сынмина обращала внимание на одного только Чонгука, на переменах подходила только к нему, смеялась только с ним, теперь всё это делала с другим? Или он преувеличивал? Определённо да, но успокоиться он не мог.       И ладно, всё было бы ещё вполне сносно, но нет, они даже на наказаниях в зале были втроём, потому что Сынмин, по своей доброте душевной, очень хотел помочь. А в комнате Дахэ, где они делали проект, почти всегда находилась Соми, потому что Юнги заболел — поговорить там на отстранённые темы не получалось. Раздражало то, что Чонгук хотел говорить на эти отстранённые темы!       Блять, он конкретно так влип.       И сейчас, когда у них уже закончились занятия, Сынмин в очередной раз собрал толпу в зале из членов их команд по баскетболу и сидел, рассказывал очередную очень занимательную историю, пока все внимательно слушали, смеясь, вставляя свои комментарии. Чонгук медленно закипал под гнётом мыслей.       — …И вот, что я хочу сказать, исходя из этой истории: думаю, что Дахэ всегда нужен был парень, который не боялся говорить ей о своих чувствах прямо, — заключил тот, и Чонгук вдохнул побольше воздуха в лёгкие, чтобы успокоиться. Он думал, видите ли, что надо Дахэ!       — Сынмин… — выдохнула Дахэ, наверное, решив, наконец, что тот переходил черту, но договорить не успела. Чонгук показательно громко зевнул, и все тут же уставились на него.       — Может, тебе домой пойти? Вижу, устал. Спать хочешь? — наигранно обеспокоенно спросил Сынмин, и Чонгук еле удержался, чтобы не усмехнуться. У них как-то с самого начала общение не задалось, после того как Чонгук тогда у ворот пробирался вовнутрь на территорию университета и случайно толкнул парня немного в сторону, но тот не удержался на ногах и рухнул на землю.       — Да вот жду, когда и у тебя тихий час настанет, — проговорил Чонгук с неприкрытым намёком на то, что пора бы уже заткнуться наконец. Рядом послышались смешки студентов, в том числе его друзей, и даже Дахэ, которая просто не могла не заценить такой тонкий подкол. Это не могло не тешить самолюбие.       Все перевели взгляд на Сынмина в ожидании ответа, который мог перерасти в перепалку. Тот уже открыл рот, но их перебил откуда-то резко появившийся преподаватель До.       — Извините, что прерываю ребята, но у меня для вас новость. С сегодняшнего дня Миа с Дахэ поменяются местами в командах. Таким образом Чонгук и Дахэ окажутся в одной команде. Так как вы на конкурсе будете играть на одной стороне, вам пора перестать быть соперниками. Научиться доверять друг другу. И если вы не против, то давайте сейчас сыграем на пробу одну игру? — все тут же зашушукались, предвкушая игру. Чонгук с Дахэ кратко переглянулись и согласно кивнули. Все тут же поднялись, выходя в центр зала.       Чонгук с Дахэ и не думали, что играть на одной стороне для них будет легко, но не ожидали, что и так сложно. Всю игру они постоянно сталкивались друг с другом, чем мешали не только себе, но и всем остальным. Окончательной каплей стал последний бросок Дахэ.       Она видела, что Чонгук стоял ближе к кольцу, и она могла перекинуть ему мяч, но, чёрт возьми, она настолько привыкла, что они по разные стороны, что рефлекторно отбросила его кандидатуру на помощь и в итоге, не имея больше никого рядом, бросила мяч, в конце концов, не попав в кольцо.       Их команда проиграла со счётом четырнадцать-пятнадцать.       Дахэ склонилась, упираясь руками в колени, и тяжело задышала, понимая, что всё испортила. Хотелось провалиться сквозь землю.       — Чёрт! — спустя пару секунд выругался Чонгук под удар мяча о пол, который отскочил от кольца. — Ты почему мне мяч не кинула? — спросил он, подходя к Дахэ ближе. — Мы бы смогли выиграть! — на самом деле, его не интересовало то, выиграют они или нет. Это было последним, о чём он переживал.       Всё, что копилось внутри него всю эту неделю, стремительно вырывалось наружу. Он не мог себе места найти, желая выместить все чувства. Все вопросы, которые копились, так и не находили ответов, просто потому что они с Дахэ отдалились.       — Чувак, успокойся, — проговорил Сынмин, вставая перед Чонгуком и Дахэ, прикрывая её наполовину. Она выровнялась и посмотрела на злого Чонгука. Дахэ не знала, что сказать и как оправдать такую тупость. Она накосячила. Со стороны могло показаться, что в этом нет ничего страшного, но она понимала, что это не так.       — Отъебись! — рявкнул Чонгук, смотря на Сынмина. Его грудь вздымалась быстро, он громко дышал через ноздри и то и дело сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться.       Именно в этот момент Чонгук принял то, что ревновал и даже завидовал.       Он хотел прожить всё то, о чём рассказывал парень, и даже больше. Хотел гулять с Дахэ по берегу моря, фотографироваться и держаться за руки, хотел научить её плавать. Он хотел, чтобы их тоже заперли где-нибудь случайно, чтобы они наконец-то смогли побыть вдвоём и поговорить. Хотел пойти в кино, смеяться над какой-нибудь комедией и есть (!) попкорн.       Хотел быть тем, кому она будет доверять.       Чонгук перевёл взгляд на Дахэ. Она смотрела в ответ с непроницаемым выражением лица, но он видел, как на дне её глаз плескалась сожаление и вина. Ему резко захотелось просто подойти, прижать к себе, сжать в объятьях и уткнуться носом в её макушку, вдыхая лимонный запах. Всё внутри больно сжалось, потому что он не мог этого сделать. Кто он такой, чтобы желать всего этого? Ведь, судя по всему, Дахэ это не нужно.       Чонгук тяжело, громко вздохнул, а после резко развернулся, захватил со скамейки скинутую перед игрой толстовку и вышел из зала, сильно хлопнув дверьми. В спортзале повисла тишина. Все настолько были шокированы устроенной сценой, что даже не знали, как себя вести дальше.       Чонгук не вернулся в общежитие. Хотелось проветрить мысли. Он долго просто гулял по улицам, думая о своём, отдалённо слыша пение редких птиц, которые ещё не улетели в тёплые края. Он знал, что прошло уже как минимум полчаса с момента, как они с Дахэ должны сидеть и делать проект, но не спешил идти к ней. У него сегодня нет ни настроения, ни сил.       Он слишком зол и расстроен, чтобы не наговорить лишнего под влиянием этих эмоций.       Дахэ всегда нужен был парень, который бы не боялся говорить ей о своих чувствах прямо? Если бы это было так легко. Чонгуку за последние две недели пришлось резко понять и принять много всего нового. Главным было то, что у него были к ней чувства всё это время и они усилились, а он не знал, как их контролировать.       А ко всему этому ещё куча других вопросов. Чувствовала ли Дахэ всё то же самое? Стоило ли делать какие-то шаги в её сторону? У неё же этот Сынмин уже есть, который лип, как банный лист. Неужели только Чонгук это видел? А она его и не отталкивала.       Он ей то книги поможет донести до аудитории, то двери придержит, то кофе на перемене принесёт. А как от Чонгука принять помощь, как даже в тот день в костюмерной, так, отказывалась, раздумывала и принимала только после обещания обо всём забыть. А тот случай, когда он парня с соседнего кампуса немножко помял, потому что тот к ней приставал? Она потом ему выговор за это сделала, мол, и сама отлично справилась. И таких случаев было много.       А как он переживёт возможный отказ, если признается? Он же ненавидел проигрывать, а это именно так и будет выглядеть. Их «общение» даже началось с того, что он не смог просто так оставить ситуацию их первого знакомства. Да и как вообще признаться-то? В чём именно? Это симпатия, влюблённость?.. Что же он чувствовал?       От очередных душевных терзаний его отвлёк звук входящего сообщения, из-за которого тот вздрогнул. Чонгук достал телефон из переднего кармана чёрной толстовки, где держал руки и уставился на экран.       Хан Дахэ: «Приходи в парк Хёсан через пятнадцать минут».              Чонгук сначала смахнул сообщение, собираясь проигнорировать, и пошёл в совершенно другую сторону, но спустя пару минут с тяжёлым вздохом остановился посреди дороги. На улице уже начинало темнеть и под вечер становилось холодно. Он же не мог заставить её мёрзнуть посреди парка, зная, что та не любила одеваться потеплее, да ещё и в темноте, хотя и могла защититься сама. Чонгук с психами развернулся и быстрым шагом направился в парк Хёсан.       Чонгук нашёл её возле баскетбольной площадки. Как и предполагалось, пока он метался в раздумьях, Дахэ уже пришла и сидела на скамейке, а с ней рядом лежал баскетбольный мяч. Дахэ, услышав, что тот пришёл, поднялась, осматривая его с ног до головы, держа руки в карманах спортивных штанов. Чонгук еле сдержался, чтобы не упрекнуть её в том, где та кофту потеряла и почему стояла в одной футболке.       — А если бы я не пришёл? — осмотрев её скептическим взглядом, спросил парень. Дахэ пожала плечами, вздыхая. Она повернулась, беря в руки мяч, и задумчиво покрутила его в руках.       — Но ты пришёл, — спокойно ответила та, а после резким движением бросила мяч в его сторону. Чонгук с хорошим рефлексом тут же его поймал и посмотрел на неё, вопросительно выгибая бровь. — Давай сыграем, — проговорила та и двинулась в сторону площадки, идя спиной вперёд.       — У тебя есть куда более лучший вариант, с кем сыграть, — с напускным безразличием сказал Чонгук. — С которым не будет проблем с доверием, — не удержался тот от упрёка. Дахэ нахмурилась и остановилась, сразу понимая, о ком речь.       — Если ты продолжишь в таком духе, я подумаю, что ты ревнуешь, — проговорила Дахэ, складывая руки на груди, чтобы хоть немного согреться.       Она совсем забыла накинуть кофту, когда под влиянием переживаний о Чонгуке, назначила встречу. Она боялась опоздать хоть на минуту, потому что тот и так на плохой ноте ушёл из спортзала, а после не пришёл делать проект, что казалось, если он не увидит её на месте ровно в назначенное место, то сразу же уйдёт.       Всю эту неделю она была будто в подвешенном состоянии. Когда к ним в универ перевёлся Сынмин, она была отнюдь не рада. Прошлое, которое она хотела оставить там же, возвращалось к ней, но она ничего не могла с этим поделать. Оно было, и его не изменить.       Сынмин всегда был тем самым приставучим парнем, который напридумывал себе кучу воздушных замков и который не понимал слова «нет». Она уже очень давно поняла, что пытаться укротить его — бесполезная затея. Он всем всегда рассказывал все мельчайшие детали из собственной жизни, словно энциклопедия, которую читали на научных каналах по телевизору. И так как она тоже в ней участвовала, то истории с ней тоже крутились снова и снова.       Сколько бы она ни говорила молчать, он не слушал, и благо что ничего не выдумывал, поэтому в какой-то момент она перестала его останавливать. Хотел трепаться, ну и пусть. Там не было ничего криминального или супер личного — тот о таком даже не знал.       Единственный минус был в том, что все начали неправильно понимать эти рассказы. Начинали расползаться слухи о том, что она с Сынмином якобы встречались. Это не могло не тревожить. А уж после всего, что случилось с Чонгуком — так тем более. Она не могла найти себе места, как и управы на парня, который продолжал твердить: «А что такого? Это их проблемы, что они там себе придумали».       И раньше Дахэ было бы всё равно, что и кто говорит, ведь главное, что она знала правду, но не в этот раз. Её волновало то, что думал Чонгук по этому поводу. Это напрягало. В какой это момент он начал занимать такое значимое место в её жизни? Почему ей важно то, что подумает Чонгук и как отреагирует?       Хотелось прояснить ситуацию, узнать причину такого поведения и понять, как действовать дальше, но Чонгук вовсе не помогал, а только усложнял ситуацию. Вот что у него в голове? Почему он так вёл себя? Неужели и правда ревновал? С чего бы?       Чонгук молчал долгих пять минут, и Дахэ поняла, что он не собирался отвечать, поэтому вздохнула и опустила голову, уже жалея, что пришла сюда. Они всё равно не сдвигались с места, а значит, это не имело смысла. Она уже собиралась просто молча развернуться и уйти, как вдруг парень бросил на землю мяч и сделал шаг к ней.       Он за секунду снял толстовку и медленно надел на неё. Дахэ не сопротивлялась и покорно протянула руки в рукава. Она смотрела на его сосредоточенное лицо, когда он поправил её растрепавшиеся волосы, почти невесомо приглаживая, и внутри что-то колыхнулось. Было так приятно ощущать эту заботу.       — Давай сыграем, — нарушив между ними молчание, сказал Чонгук, а после обойдя её, двинулся ближе к кольцам. Дахэ уголками губ улыбнулась, схватила мяч и пошла следом. Они знали тактику друг друга наизусть, поэтому, чтобы выиграть, всегда приходилось попотеть. Это занимало большое количество времени.       Сначала игра проходила довольно напряжённо, наверное, из-за неприятной ситуации в зале, но чем дольше они играли, тем больше возвращался азарт и просто любовь к самой игре. Они то и дело подшучивали друг над другом, когда не получалось забросить мяч в кольцо или когда случайно сталкивались лбами при попытках забрать из рук другого мяч. Под конец это вообще не было похоже на серьёзную игру, они много смеялись, просто набивая мяч, не считая попадания.       — Моя очередь бросать! — смеясь, прокричал Чонгук, стремительно быстро направляясь в сторону Дахэ, в руках которой был мяч и который она не собиралась отдавать. Девушка тут же показала язык и побежала в другую сторону. — Ты что, ребёнок? — по-доброму хмыкнул он, но Дахэ лишь засмеялась и Чонгук, усмехнувшись, побежал следом. Он довольно быстро поймал её со спины и зафиксировал руки сверху на её руках, что держали мяч.       — Эй, пусти! — смеясь, прокричала Дахэ, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — И чего ж ты такой сильный-то? — пыхтела та, заметно устав. Дахэ быстро выдохлась и прекратила вырываться почти сразу. Она успокоилась и сосредоточилась на ощущениях от тёплого тела парня, который прижимался к ней всё сильнее, словно, если хоть на секунду отпустит, то она исчезнет.       Чонгук молчал, тихо дыша ей на ухо, и просто продолжал вот так обнимать, наслаждаясь редкой возможностью. Внутри как будто цветы распустились. Так спокойно и умиротворённо. Полная гармония. Кисловатый лимонный запах забивал лёгкие от такой близости с новой силой, но Чонгуку это только нравилось.       — Это был просто заученный рефлекс, — решив прояснить ситуацию, проговорила Дахэ. — Я доверяю тебе, Чонгук. Больше, чем ты думаешь, — прошептала Дахэ, чувствуя, как парень зарылся носом в её волосы на затылке, вдыхая аромат. И это было так по-особенному, сокровенно, близко и интимно, что не хотелось заканчивать. Хотелось стоять вдвоём в объятьях так долго, как только возможно, а подумать о причинах этого можно немного позже.       И они стояли. * * *       — Папу выписали из больницы наконец-то! — радостно воскликнула Дахэ, сидя на кровати, смотря на Соми, которая наносила макияж, сидя за столом. — Хочу съездить домой, но не знаю, как это всё успеть. Автобусом долго, я не успею после пар поехать и завтра до второй пары приехать, — задумчиво продолжила та, закусывая нижнюю губу, вспоминая, как в воскресенье вечером тяжело было добраться до Сеула.       — Попроси Сынмина подвезти, — спокойно предложила Соми, но Дахэ только скривилась.       — Во-первых, у него есть первая пара завтра, во-вторых — не моя компания, ты же знаешь и, в-третьих — его ни мама, ни бабушка, ни папа не переваривают. Маме с папой он кажется слишком навязчивым и болтливым, что правда, а папу, между прочим, сейчас нельзя нервировать, ну а бабушке он как-то сковородку спалил, когда без приглашения пришёл в гости и взялся за готовку, — представлять лица родных не хотелось, поэтому Дахэ замотала головой. — В общем, не вариант.       — Тогда попроси Чонгука, у него же вроде тоже первой пары не будет, — хмыкнула та, поворачиваясь лицом к подруге, чтобы посмотреть на её реакцию.       — Я взяла с него обещание забыть о том дне, об отце конкретно, а теперь сама попрошу его то нарушить? — цокнула Дахэ, а Соми неуверенно покосилась на подругу. — Что? — заметив некую смену настроения, спросила Дахэ.       — Дело в том, что Чонгук спрашивал у меня как-то, знаю ли я, как там твой отец. Просил не говорить тебе, — призналась Соми, стараясь не смотреть подруге в глаза, давая тем самым понять, что всё рассказала. — Прости, но он выглядел и правда заинтересованным и взволнованным, — Дахэ на это только наигранно недовольно вздохнула. Внутри, на самом деле, разливалось тепло. — К тому же с ним тебе комфортно. Ещё как твоя компания, — по-доброму хмыкнула подруга.       — Даже если так, то не факт, что он захочет, может, у него планы? Например, как у всех студентов, у кого нет первых пар — поспать? Не все же такие ранние пташки, как мы.       — И несмотря на это, мы всё равно почти всегда опаздываем на пары, — со смешком проговорила Соми. — Ну, во-первых, ты и сама знаешь, что Чонгук такая же ранняя пташка, а во-вторых — после того, что ты мне рассказала о том вечере пару дней назад — зуб даю, что захочет, — фыркнула Соми. Она снова отвернулась, берясь за помаду. Дахэ закатила глаза.              — Так, ладно, — Дахэ хлопнула себя руками по бёдрам и вскочила с кровати. — Мне пора идти, если хочу застать его до пар. У нас сегодня нет совместных.       Дахэ быстро надела длинную юбку-клеш бордового цвета, сверху такого же цвета топ, поверх которого белую блузку, которую красиво завязала на узел под грудью. Она распустила волосы, не забывая под образ надеть длинные висящие серёжки, и, захватив сумку, побежала к выходу, обувая на выходе белые кроссовки.       Идя по коридору, Дахэ сразу заметила Чонгука на его излюбленном подоконнике рядом с закреплённой за их группой аудиторией. Их факультеты находились в одном корпусе, хоть и на разных этажах — Дахэ был выше, но это не мешало ей всегда проходить последние этажи пешком, лишь бы найти парня. Она за год к этому так привыкла, что уже даже не замечала, как в лифте нажимала не на цифру восемь, а шесть, и выходила там же под уже давно не удивлённые лица других студентов.       Рядом с Чонгуком стояли Намджун с Чимином, которые то и дело тыкали в лицо Чонгука телефонами, о чём-то воодушевлённо говоря. Но как только они краем глаза заметили подходящую Дахэ, то сразу замолкли и, переглянувшись, похлопали его по плечу и ушли. Дахэ вопросительно выгнула бровь — это что за странная реакция была только что?       — Забей на них. Ты что-то хотела? — спросил Чонгук и спрыгнул с подоконника, подходя к девушке ближе.       — Вообще-то, да, — возвращая всё внимание Чонгуку, проговорила Дахэ. — Мы можем поговорить наедине? — она бросила краткий взгляд за его спину на парней, которые тут же засуетились и, обиженно что-то бурча себе под нос, скрылись.              В коридоре почти никого не было, потому что обычно все те, кто приходил раньше, любили тусоваться до пар вместе в аудиториях, а редким прохожим было плевать на них двоих. Давно они как-то никакого фурора не производили, а ситуации с поцелуем уже все косточки перемыли.       — Что-то случилось? — с беспокойными нотками в голосе поинтересовался парень. Дахэ отрицательно замотала головой.       — Ты свободен сегодня после пар и завтра утром до второй? — она решила не говорить причину вопроса, потому что не хотела ставить парня в затруднительное положение выбора в случае чего.       — Если сидеть в комнате и слушать очередные нотации Юнги, то да, — усмехнулся Чонгук, и Дахэ кратко улыбнулась. — Есть предложения? — спокойно спросил парень.       — Хочешь поехать со мной в Пусан? Папу выписали из больницы. Я бы хотела его проведать, а как ты знаешь, на автобусе сложновато добраться… — девушка лепетала довольно быстро, а после замолчала от резко пришедшей в голову мысли о том, как для Чонгука могло это прозвучать. Дахэ прикрыла глаза и опустила голову на секунду. — Чёрт. Прозвучало дерьмово, — выдала та, что теперь крутилось на языке. Парень сверху засмеялся, и Дахэ вскинула голову, непонимающе нахмурившись.       — Так уж и быть, смирюсь с тем, что я для тебя способ комфортного перемещения в Пусан, — посмеиваясь, проговорил Чонгук, а Дахэ ещё больше нахмурилась и обижено надулась. Она вовсе не это хотела сказать.       — Не издевайся. Я, вообще-то, хотела сказать, что с тобой мне будет спокойней, — пробурчала Дахэ, сверля его недовольным взглядом. Хоть по Чонгуку и не было видно, но ему было очень приятно слышать такие слова. Внутри потеплело. — Не хочешь — как хочешь. Пойду Сынмина попрошу, — продолжила та и развернулась, но не успела сделать и шагу, как Чонгук схватил за руку, легко дёрнул на себя так, что Дахэ упёрлась спиной в грудь Чона.       — Хочу, — тут же ответил парень прямо ей на ухо. Дахэ уголками губ улыбнулась.       Она специально упомянула о Сынмине, чтобы проверить реакцию Чонгука, которая не заставила себя ждать. Объятья со спины всколыхнули её совсем свежие воспоминания о недавнем вечере. Они стояли довольно долго, пока совсем не похолодало, и Дахэ забеспокоилась о Чонгуке, который был в футболке и мог заболеть вслед своему лучшему другу. И хоть тот и правда был горячим, как и говорил, она не стала рисковать и потащила его в сторону общежития.       — Мне нравится, когда ты так делаешь, — тихо проговорила Дахэ, продолжая стоять неподвижно. Она, на самом деле, не собиралась признаваться, но всё её нутро кричало об этом, на языке крутились слова, которые она была просто не в силе контролировать.       — Делаю что? — Чонгук уткнулся носом в изгиб шеи, где лимонный запах был самым сильным, и шумно вдыхал его, не в состоянии насытиться.       За эту ночь Чонгук понял, что значит скучать. Стоило только Дахэ уйти в свою сторону общежития, Чонгук не находил себе места. Хотелось к ней обратно. Кажется, что чем ближе они становились, тем сильнее укреплялась их привязанность. Ему Дахэ было мало. Чонгуку хотелось быть рядом больше времени. Вся эта неделя была пыткой, и Чонгук только сейчас понял, что всё время был на взводе, огрызался на всех и вся. Контраст, когда он вот так рядом с ней и когда не рядом, ощущался довольно сильно.       — Обнимаешь со спины, — спокойно призналась Дахэ. Чего уж там, раз тонуть, так полностью уже. Барахтаться в попытках выплыть на поверхность Дахэ даже не хотела. Чонгук прижал к себе сильнее. Ему хотелось бы поговорить о том, что между ними происходит, и решить что-то одно, понятное, но, к сожалению, сейчас это не совсем подходящий момент. Прозвенел звонок, и они нехотя отстранились друг от друга. — На парковке после пар? — Чонгук кивнул, и они разошлись по своим аудиториям.       Когда Дахэ спускалась после пар, к ней хвостиком прицепился Сынмин, который каким-то образом успел добраться к ней с пятнадцатого этажа. Он всё продолжал жужжать на ухо о каких-то цветах, постоянно тыкая телефоном ей в лицо. Дахэ с каждым шагом начинала злиться всё больше. Она, конечно, имела хорошее терпение, но даже оно когда-либо лопалось.       Двери за ними захлопнулись, и Дахэ посмотрела в сторону парковки, где на капоте своей машины сидел Чонгук и листал что-то в телефоне. Дахэ улыбнулась и продолжила путь, пока Сынмин шёл следом.       — А как тебе эти георгины? — он снова приблизил телефон к её лицу, когда они остановились в пару метрах от Чонгука, который сразу же спрятал телефон и посмотрел на них. — Или вот эти астры? — Чонгук закатил глаза. Уж очень хотелось вмешаться в разговор со словами «у неё на астры аллергия, придурок», но он сдержался.       — Да не люблю я цветы! — крикнула Дахэ так, что Сынмин от неожиданности аж подпрыгнул. — А на астры у меня вообще аллергия! — продолжила та, убирая его руку с телефоном от лица. Злость бурлила внутри, и Дахэ дышала через нос в попытках успокоиться.       Она никогда не давала шанса Сынмину почувствовать себя её другом и уж тем более — кем-то большим, потому что с самого начала, с первого знакомства, она чувствовала, что он не тот, кто мог быть рядом. Но парень усердно продолжал подходить, пытаться разговорить, думая, что все те случайные обстоятельства, в которых они оказывались вместе — судьба.       — Но… — придя в себя после секундного замешательства, начал тот.       — Прости, Сынмин, — перебила Дахэ, успокоившись. — Я должна была уже давно прояснить всю ситуацию. Но так больше не может продолжаться. Ты же наверняка и сам это чувствуешь, — Сынмин поджал губы и опустил голову. — Прости, но тебе нужно найти другую девушку, которая будет тебе подходить, — закончила та, приободряюще похлопала парня по плечу, а после, развернувшись, подошла к ожидавшему ее Чонгуку.       — Порядок? — спросил Чонгук, отталкиваясь от капота.       — Да, — тяжело вздохнув, ответила Дахэ и села на пассажирское переднее сиденье, когда парень открыл ей дверь.       Говоря честно, то в её груди неприятно ныло, ей было жаль парня, она ощущала, словно выбросила его, как ненужного котёнка в ливень. Гадкое чувство, с которым ничего не можешь сделать. Чонгук, спокойно ведя машину, буквально ощущал всё, что тревожило девушку. Он раз за разом коротко поглядывал на неё, пока она смотрела в окно и наблюдала за сменяющимися видами. Чонгук не выдержал, надо что-то с этим делать. Видеть подавленную Дахэ совсем невыносимо.       — Ты всё сделала правильно. То, что он погряз в своих мечтах, не значит, что ты должна играть и поддакивать, — проговорил парень, заставляя Дахэ обратить на себя внимание.       — И откуда ты, такой философ, взялся? — прищурившись, усмехнулась та.       — От Юнги понабрался. Я ещё и на полставки психологом подрабатываю, — едва сдерживая смех, продолжил парень. Дахэ в ответ захохотала. Она к окну больше не поворачивалась.       Когда двери в дом перед их лицами открылись, Чонгук понял, что ещё никогда в жизни так не нервничал и хоть понимал, что всё куда проще, чем кажется на самом деле, всё равно продолжал нервно теребить край кофты и кусать губы. Как-никак, а он впервые приехал в дом Дахэ знакомиться с её семьёй, а это важное событие. Всё же хотелось им понравиться.       Перед ними стояла пожилая женщина, которая, не стесняясь, прошлась оценивающим взглядом по парню, который, кажется, не дышал. Её чуть седые волосы были заколоты сзади на затылке, а поверх одежды был надет милый белый фартук с розовыми сердечками. Она широко улыбнулась буквально через секунду и показала рукой в дом, приглашая войти.       — Ты не говорила, что с тобой приедет такой красивый парень, — тут же начала бабушка, и Дахэ усмехнулась, разуваясь.       — Это скорее, я с ним приехала, а не наоборот, — хмыкнула Дахэ, совершенно не собираясь отрицать слова о красоте, что, конечно же, заметила её бабушка, хитро прищурившись. Чонгук же, кажется, ничего не замечал, стоя истуканом. — Привет, бабуля, — Дахэ улыбнулась и сразу же обняла бабушку. Та похлопала её по спине и через минуту отпустила, снова возвращая внимание парню. — Это Чон Чонгук, — кем он ей приходился, она решила не говорить, ибо сама не знала. У них передружба и недоотношения. Как в таком случае они друг другу приходились?       — А ты чего застыл? — по-доброму усмехнулась женщина. — Разувайся и проходи, чувствуй себя как дома, — Чонгук, поздоровавшись, сразу же последовал её словам, а после прошёл внутрь следом за ними.       На кухне Чонгук заметил ещё одну женщину, видимо, маму Дахэ, которая замешивала руками какое-то тесто в миске, а отец сидел за столом, о чём-то с ней разговаривая, пока на фоне где-то сзади гудел телевизор с непонятной передачей.       Как только они вошли на кухню, её родители тут же обратили на них внимания. Дахэ быстро представила их друг другу. Она не чувствовала неловкость — знала, что её родным понравится Чонгук, зато прекрасно ощущала переживания парня, поэтому незаметно взяла его руку, поддерживая, на что Чонгук сжал её пальцы чуть сильнее. Конечно, он благодарен, потому что и правду почувствовал себя куда спокойнее и увереннее.       Чонгук, если честно, не знал, нужно ли ему что-то говорить, но это и не понадобилась, потому что к нему вмиг подбежала мама Дахэ, утащила его за стол, и все дружно начали его расспрашивать обо всём подряд. Со временем он совсем успокоился и спокойно отвечал на всё, свободно поддерживал разговор и даже смеялся с родными девушки на пару. Они оказались очень хорошими, не давили и сотню раз заботливо спросили, не хочет ли он есть, на что тот вежливо отказывался, ведь в столовой в обед наелся.       — Не отнекивайся, лучше ешь — раз можешь. Мне вот уже нельзя, — бурчал господин Хан, жалуясь на диеты, которые назначил доктор после инфаркта. — То нельзя, сё нельзя. Всё нельзя! — он, как ребёнок, обиженно жаловался, на что старшие женщины лишь глаза закатывали, за это время привыкнув, а вот Дахэ успокаивала отца. — Сохи сейчас ещё новые булочки с моим любимым вареньем испечёт, а их мне тоже нельзя, представляешь? — Чонгуку было жаль, что мужчине приходилось теперь так жить, и он сочувствующе его поддерживал.       — Если они ещё получатся. Это новое тесто, я никогда с ним до этого не работала, — немного озадаченно проговорила госпожа Хан, почёсывая затылок. — Не хочется продукты перевести, — Чонгук услышав эти слова, тут же всполошился и поднялся с места, подходя к женщине.       — Давайте я вам помогу! — серьёзно сказал парень, заглядывая в большую миску. Дахэ удивлённо перевела на него взгляд, как и все остальные. — Моя мама руководит многими ресторанами в Сеуле, так что я с детства хорошо готовлю, — пояснил он, вымывая руки. Как только у него перед глазами появился рецепт, парень довольно улыбнулся, потому что знал его и не раз раньше помогал маме печь эти булочки дома. — Всё будет сделано в лучшем виде.       — О, это правда, Чонгук хорошо готовит! — вдруг подтвердила Дахэ, пару раз кивая для убедительности.       — Тогда отлично! — хлопнула в ладошки мама, радуясь.              — А вам, господин Хан, можно сухари с изюмом вместо булочек, — вспомнив факт о диете для инфаркта, проговорил Чонгук, на что все тут же поспешили это обсуждать.       — Кстати, Дахэ, вы не хотите позже пойти к морю прогуляться? Там в парке рядом фотобудку поставили. Она сейчас стала такой популярной! Ты должна посмотреть, — спустя пару минут задумчиво сказала госпожа Хан, внимательно следя за тем, как и сколько Чонгук добавлял муки в тесто, чтобы потом без проблем повторить.       — Правда? Ну, тогда, как закончите с булочками, пойдём, — кивнула Дахэ, наблюдая за парнем.       Закончили они с ними ближе к вечеру, поэтому сразу после Дахэ с Чонгуком направились к морю, пообещав попробовать их позже. По пустой дороге поздним вечером никого не наблюдалось, и они тоже шли молча, не нарушая всю эту атмосферу. Говорить и не хотелось.       К берегу моря они пришли уже где-то через полчаса. Несмотря на то, что было холодно, они всё равно сняли обувь и, держа её в руках, прошли по прохладному, но нежному песку, решив не погружаться в воду.       — Скоро твой день рождение. Уже решил, как будешь праздновать? — всё же прервала долгое молчание Дахэ, посмотрев на рядом идущего парня.       — Ничего особенного. Хотя я подозреваю, что Юнги что-то задумал, — усмехнулся Чонгук. И хотелось бы спросить, что задумала она, но Чонгук краем взгляда увидел фотобудку и тут же указал на неё пальцем. — Думаешь, работает в такое время? — выгнув бровь, спросил тот, и Дахэ кивнула, направляясь туда.       Они вошли внутрь в небольшое пространство. С одной стороны был экран, от которого тянулся шнур с кнопкой, на которую им лично надо было нажать для того, чтобы включить и выбрать нужные настройки. Напротив была лавочка, на которую они сели. Выбрав десять цветных кадров и нажав на старт, они тут же весело начали корчить рожицы друг другу.       На экране высвечивались с периодичностью в пятнадцать секунд фотографии, и в один момент Дахэ прыснула, смотря на ту, где она поставила возмущённому Чонгуку рожки на макушке. Это выглядело очень забавно. А Чонгук завис. Дахэ обернулась к нему, чтобы обратить и его внимание на фото, но, увидев пронзительный взгляд, улыбка медленно начала спадать с её лица.       У Чонгука что-то внутри просто переклинило. Он, взяв её за руку, притянул ближе, из-за чего она заскользила по гладкой поверхности и врезалась коленями в его бедро, при этом по инерции наклоняясь так, что остановилась на расстоянии пары сантиметров от её губ.       Горячее дыхание тут же опалило уста, но сопротивления не последовало, поэтому Чонгук не отказал себе в желании и, прикрыв глаза, коснулся её розовых губ. Дахэ, словно только этого и ждала, тут же ответила, аккуратно кладя руки на его острые скулы, поглаживая пальцами щёки.       В этот раз нежно, медленно и чутко. Хотелось хоть как-то высказать невысказанное, теплящееся внутри души. Может быть, со стороны казалось, что это просто — ну скажите друг другу о своих чувствах и дело с концом, но никто не понимал, что это не так. Лично для них отрицание было легче, чем принятие, потому что они слишком привыкли. А люди боятся перемен.       Спустя пару минут Чонгук отстранился, смотря на слегка припухшие от поцелуя губы Дахэ. И это безумно соблазнительно, он не сдержал судорожный выдох. Дахэ заглянула ему в глаза и как-то даже немного смущённо закусила губу — то, как он на неё сейчас смотрел, было громче любых слов. Она отвела взгляд, цепляясь за последние фотографии, на которых запечатлён их поцелуй. Кажется, она даже почувствовала, как её щёки немного припекло.       Чёрт возьми. Она только раз за всё знакомство с Чонгуком смутилась, и это было, когда он болел, а она, причитая на то, что надо меньше в холодном душе время проводить, сварила ему бульон. Он, не отвечая на её лекцию, съел, поблагодарив, и только позже, попробовав сама, она скривилась. Он был ужас как пересолен. А Чонгук ни одним мускулом не показал, что было не вкусно. Она всегда готовила хуже, но он ни разу не сказал о её еде плохо.       А сейчас что было? С какого перепугу она так растерялась?       Появилась тема, с помощью которой можно было, как-то разбавить неловкость. Она собиралась встать, чтобы получить необходимый воздух и начать отвлечённый разговор, но Чонгук не позволил, он резко, но тем не менее осторожно, потянул её обратно так, что она оказалась сидящей у него на бёдрах, и аккуратно взял её подбородок большими пальцами, повернул обратно и впился в губы углублённым поцелуем.       Дахэ, устроившись поудобнее, упираясь коленями в лавочку по бокам от его бёдер, ответила на уже довольно глубокий и мокрый поцелуй, обнимая парня за шею руками. Этот поцелуй был чем-то похожим на их первый на той вечеринке пару недель назад, но сейчас они не сражались, пытаясь друг другу что-то доказать. Сейчас они сплетались языками в страстном танце, чтобы показать, как много ответных чувств сидело внутри.       Чонгук, обнимая её за талию, прижимал к себе ближе, плавясь от того, как она отзывчиво отвечала, не спеша отстраняться, довольно мыча в поцелуй. Было в этом что-то необузданное, но такое желанное. Губы покалывало от долгого непрерывного поцелуя, но останавливаться не хотелось. Словно от этого зависит их жизнь. А характерные громкие звуки уже довольно откровенного поцелуя только раззадоривали, желая быть ещё ближе. Влезть под кожу, попасть прямо в сердце.       В один момент в Дахэ проснулась хитрая игривость. Она знала, что сейчас им нельзя переходить черту, даже если очень хотелось, но удержаться от того, чтобы подразнить Чонгука, не могла. Она подтянулась чуть выше, усаживаясь на ощутимо выпирающее возбуждение парня, и слегка проехалась ягодицами взад-вперёд, при этом выпуская прямо в его рот стон. Он, на самом деле, не был запланирован быть таким пронизанным удовольствием, но она предпочла об этом не думать.       А Чонгук сжал руки на её бёдрах, закрытых спортивными штанами, сильнее, слегка прикусывая её губу. Хоть возбуждение, ударившее в голову, знатно туманило рассудок, но Чонгук не собирался заходить дальше. Точно не здесь в их первый раз. И он понимал, что Дахэ просто издевалась — её улыбка на своих губах была довольно ощутима.       Сколько продолжалась эта сладостная пытка, он не знал, но когда стояло уже до лёгкой боли, он отстранился, тяжело дыша, словно целый марафон пробежал, а для него, как спортсмена, это, вообще-то, не так уж и сложно. Дахэ с лихорадочным блеском в глазах, румяными щеками и со сбитым напрочь дыханием, судорожно вырывавшимся из приоткрытых распухших зацелованных губ, выглядела безумно обворожительно и притягательно. Чонгук не знал, каким цепями удержал себя, чтобы не коснуться её губ снова. Это просто какое-то помешательство, чёрт возьми.       — Сумасшествие, — прошептал он, на что Дахэ весело рассмеялась, поглаживая его коротко стриженый затылок пальцами. Чонгук завис. Снова. — Меня безбожно кроет, — выдохнул Чонгук, на что Дахэ закусила довольно губу. — Если ты не хочешь, волчонок, чтобы наш первый секс произошёл в фотобудке, то нам стоит проветрить мысли по дороге домой, — облизывая губы, произнёс тот, притягивая скатывающуюся девушку к себе, которая уже непроизвольно задевала его топырящуюся ширинку, тем самым пуская по всему его телу импульс, который заставлял гулко сглатывать в попытке сдержать рвущийся наружу стон.       — Первый? — зацепившись за интересующее её слово, спросила Дахэ, опуская взгляд. Значит ли это, что у них завязывались те самые отношения? Чонгук, перехватив её одной рукой за поясницу, второй вновь поднял её подбородок и оставил краткий поцелуй на её щеке — касаться её губ снова он сейчас не рисковал.       — Я чувствую себя дураком, — признался Чонгук, поняв её намёк. — Не зря мне Юнги нотации читал, — раздосадовано проговорил он, услышав смешок в ответ. — Волчонок, я правда идиот, раз так долго тянул, чтобы признать, что я до чёртиков в тебя влюблён, — с улыбкой закончил тот, заметив загоревшийся взгляд напротив. — Будешь со мной встречаться? — спросил он, задерживая дыхание.       — Буду, ведь я тоже влюблена в тебя, — призналась Дахэ, улыбаясь. Чонгук облегчённо выдохнул, ничуть это не скрывая, из-за чего они тут же засмеялись. Дахэ с помощью Чонгука аккуратно слезла с его бёдер, и они, держась за руки, пошли домой, спокойно разговаривая на разные темы.       Стоило вернуться в дом, их застала тишина и темнота. Время было уже позднее, и её родные уже спали, поэтому они тихо перекусили удавшимися булочками, а после пошли в комнату Дахэ, где она достала нужные принадлежности для душа и отправила Чонгука туда, сказав, что ночью он возвращаться в Сеул не будет. И пока тот освежался, постелила ему на полу в своей комнате, а как только парень вышел, ускользнула в ванную сама.       Стоило ей выйти спустя минут двадцать, как Чонгук уже спал на животе, подложив руки под подушку. Дахэ улыбнулась — было непривычно, но отчего-то приятно видеть его у себя в комнате. Она, быстро поставив будильник на телефоне, тоже улеглась к стене лицом, а к Чонгуку спиной. Но не успело пройти и пары минут, как кровать сзади промялась, и её тут же окольцевали сильные руки, а шею обожгло горячим дыханием. Она хохотнула и повернула голову, сталкиваясь с Чонгуком носами.       — Чего тебе не спится? — спросила Дахэ, а Чонгук в ответ недовольно засопел.       — У меня ломка. Не думал, что не смогу заснуть без тебя под боком, — признался тот, и Дахэ улыбнулась. — Это всё бурлящие эмоции, — попытался оправдать себя, но Дахэ и не собиралась говорить что-то против. Она повернулась обратно и, накрыв руку Чонгука, обнимающую её, прижалась ближе, закрывая глаза. Чонгук спокойно выдохнул и уткнулся в её шею носом, быстро после засыпая. * * *       Середина октября радовала солнышком. Дахэ целый день была на иголках, не зная наверняка, правильно ли выбрала подарок для Чонгука, у которого сегодня день рождения. Хотелось чего-то необычного. Что-то экстремальное она сразу отмела, как и какие-то наборочные боксы с открытками. Рисовать она совсем не умела, а билет на концерт любимой группы не имел смысла — Starset в Корее не было.       Насколько она знала, Юнги и вся компания, включая и просто хороших приятелей, уже поздравили Чонгука, и только Дахэ весь день избегала парня, желая оставить поздравления на вечер, когда они будут просто вдвоём. О них пока ещё никто, кроме самых близких, не знал. А другим не было возможности продемонстрировать новый и уже реальный уровень отношений. Да и, честно говоря, Дахэ даже не была уверена, что им так просто поверят. Впрочем, а зачем им мнение других?       — Хватит мельтешить перед глазами, — выдала Соми, уже в который раз вздыхая, пока помогала надуть шарики.       Дахэ, не прекращая, бегала по квартире родителей Чонгука, которую те любезно предоставили, стоило ей попросить. От лукавых улыбок они не удержались, пока уезжали, но всё же это было лучше, чем комната в общежитии, где ещё и Соми пришлось бы притеснить, попросив оставить их наедине. Там невозможно было бы расслабиться, полностью отдаваясь важному моменту.       В прошлом году Дахэ не поздравляла Чонгука, хотя если «с др, придурок» и приторно-ласковая, но наигранная улыбка таковой считалась, то да. Они тогда вот вообще друг друга не переваривали, ведь всего-то полтора месяца с её перевода прошло, по сравнению с её днём рождения летом, когда они уже знатно сблизились. И сейчас Дахэ хотелось сделать всё самым лучшим образом. Компенсировать прошлое и просто сделать приятно.       Маму Чонгука она хорошо знала, они были, можно так сказать, подружками-сплетницами. И та ненавязчиво всегда поддерживала её, да и Чонгука, аккуратно подталкивая их друг к другу, поэтому просьба девушки для той не стала чем-то внезапным и неожиданным.       Та, показывая руками знак «ок», позвонила Чонгуку и сказала, что будет с отцом ждать его на праздничный ужин в доме. И хоть тот явно не сильно горел желанием — и это было ясно, ведь он с Дахэ так за весь день и не увиделся, на звонки она не отвечала, а с родителями он каждый год так праздновал — всё же согласился.       — Я переживаю. Может быть, стоило купить что-то обычное? — обречённо выдохнула та, присаживаясь на стул, держа в руках полотенце, которым протирала стол по сотому кругу. А главное, зачем? Кроме вина, там всё равно ничего не было. Ну, разве что ещё украшенный свечами торт, который она всё же испекла, хоть и с помощью госпожи Чон.       — Это что, по-твоему? Носки и бритву? — недовольно выгнула бровь подруга, на что Дахэ закатила глаза. — Дахэ, серьёзно, Чонгуку понравится. Ну, сколько ещё вы собрались тянуть кота за хвост? — спокойно, успокаивающе проговорила Соми. — Вчера, когда мы с Юнги случайно застали вас за углом около библиотеки, подумали, что вы сожрать друг друга пытались, — на грозный взгляд Дахэ развела руками. — А я не права, что ли? — возмутилась та под поражённый вздох подруги.       — Ой, да ну тебя. Никакой поддержки, — пробурчала Дахэ, кусая нижнюю губу. На самом деле, слова подруги её успокаивали, и возмущалась она только для проформы. Соми, надув последний шарик, подошла и взяла в ладони руки Дахэ, которая тут же посмотрела на неё.       — Я ещё раз тебе повторяю: Чонгуку понравится. Ему бы понравилось, даже если бы ты поздравила его, как в прошлом году, — со смешком добавила та, а на возмущённый взгляд рассмеялась. Дахэ не удержалась и тоже улыбнулась. — Всё, мне пора, пока твой ненаглядный не вернулся. И не унывай! — пригрозив пальцем, она забрала сумку и вышла, пожелав ещё раз удачи.       Дахэ выдохнула, а после поднялась и, взяв маркер со стола, принялась самостоятельно писать на шариках приятные слова. Специально пропуская первое слово, где должно быть «люблю», она аккуратным почерком выводила слова.       …за твою кроличью улыбку.       …за твои бездонные глаза.       …за твоё упорство.       …за твоё доброе сердце…       Спустя пару минут, когда шарики закончились, Дахэ с облегчением выдохнула, увидев на стрелке часов приближающееся к нужному время, она пошла быстро переодеться. Роскошный длинный шёлковый халат тёмно-синего цвета сидел на ней просто идеально.       Он, если не присматриваться, был даже похож на платье с небольшим вырезом декольте и ремешком на талии. Тот был единственным, кто соединял полы халата, и стоило чуть-чуть потянуть за лёгкий узелок, как те разошлись бы в стороны, являя стройное тело, на котором красиво смотрелось чёрное кружевное белье.       Дахэ, утихомирив быстро бьющееся сердце, зажгла свечи на торте ровно в тот момент, когда послышался щелчок входной двери. Послышались тихие шаги, и Дахэ затаила дыхание, повернувшись лицом ко входу.       — Мам, пап, а чего так темно? Это что… — послышался приближающийся голос. Тот был каким-то слегка удручённым, и Дахэ стало немного совестно, что она заставила его расстраиваться. Но Чонгук не успел договорить мысль, повернув на кухню и застыв на её пороге, стоило увидеть девушку перед собой за счёт света от свеч. Дахэ стояла расслабленно, оперевшись руками на стол позади себя, пусть внутри и бушевала буря. — Пиздец, — одновременно и ошеломлённо, и восторженно выдал Чонгук, проходясь внимательным взглядом по девушке с ног до головы, останавливаясь на чуть подкрашенных глазах.       Дахэ, закусив губу, медленно и грациозно, словно кошка, подошла ближе, сразу обвивая шею парня руками. Чонгук тут же обнял её, не уступая желанию, провести руками от бедра вверх, к пояснице. Огонёк в его глазах придавал ей уверенности, которой ей сейчас не хватало. Она прям-таки ощущала, как Чонгука магнитом притягивало к её губам, потому как он неосознанно притягивал её ближе.       — С днём рождения, Чонгук, — томно и медленно, как патока, прозвучало из её уст. И только она успела это сказать, как Чонгук впился в её губы голодным и жадным поцелуем, в который она тихо, но довольно засмеялась от его напора. — Вау, какой нетерпеливый, — быстро отстранившись, чуть ли не проурчала та, замечая прищуренный взгляд Чонгука на себе. — Но сначала желание, потом вино, ну и подарок, — выскользнув из кольца сильных рук, проговорила Дахэ, показывая на стол.       — Чтобы не терять времени на придумывание желания, ты пошла быстрым путём и помогла мне с ним, да? — намёк был понят, и Дахэ рассмеялась, присаживаясь на стул. Чонгук подошёл и, склонившись над тортом, на секунду задумался, а после задул свечи, погружая кухню во мрак. Несмотря на это, он вслепую быстро нашёл её губы и, кратко поцеловав, отстранился. — Я в душ. Десять минут, хорошо? — и, получив согласное мычание, ушёл.       Дахэ, решив не терять нужной атмосферы и не включать свет, поэтому просто запалила больше свеч, поставив их на столе. Чонгук вернулся даже меньше, чем через десять минут. С влажными волосами в приглушённом свете он выглядел ещё более соблазнительно, но отходить от своей программы вечера она не собиралась, так что, сглотнув, вернула себе ясность мыслей.       Дахэ аккуратно подцепила кончиком пальца крем сверху торта. Удовлетворённое мычание вырвалось скорее непроизвольно, но взгляд Чонгука говорил об обратном. Он, прямо как щеночек, смотрел на неё, желая услышать такое желанное разрешение. Но для того, чтобы продолжить задуманное, Дахэ надо было выпить хотя бы бокал вина.       — Ты меня испытываешь? — откинувшись на спинку стула, с улыбкой на лице поинтересовался Чонгук. Ему нравилось наблюдать за такой игривой девушкой.       — Разве что чуть-чуть, — Дахэ усмехнулась и указательным и большим пальцами показала, насколько. Она взяла бокал в руки и кивнула взглядом на его. Чонгук сразу поднял свой, и, чокнувшись, они отпили красное полусухое, следом облизывая губы, на которых чувствовалась кислинка. Дахэ, взяв вилку, бесцеремонно отломила маленький кусочек торта и протянула тот Чонгуку. — Я сама испекла, — призналась Дахэ, чувствуя, как вспотели ладошки. Чонгук без лишних слов съел торт с её рук. — Разве не боишься, что отравлю? — не удержалась та.       — Дахэ, даже если бы этот торт был солёным или перчёным, я бы его съел, — хоть и усмехнувшись, но вполне серьёзно ответил парень. Дахэ закусила губу, вспомнив о бульоне. — Это безумно вкусно, — протянул Чонгук и, потянувшись через стол, чмокнул её в губы. — Спасибо, — Дахэ в ответ довольно улыбнулась.       — Так уж и быть, перейдём к подарку, — выдохнула она и поднялась, подходя к Чонгуку.       И была бы на нём сейчас рубашка с галстуком вместе обтягивающей крепкую грудь и торс футболки, то она непременно намотала бы тот на руку и потянула на себя. Но этого и не требовалось, Чонгук послушно последовал за ней в комнату, в углу которой был большой пучок из шариков. Парень, пройдясь взглядом по каждому, обернулся, удивлённым взглядом смотря Дахэ в глаза.       — Ты столько всего сделала, спасибо, волчонок, — нежно произнёс Чонгук и тут же заключил её в объятья, оставляя перед этим краткий поцелуй на щеке. Дахэ обняла в ответ, радуясь, что смогла сделать приятно.       — Люблю тебя, — тихо прошептала Дахэ, как нечто сокровенное. И это, на самом деле, так и было.       — И я тебя люблю, — тут же ответил Чонгук, поцеловав её в щеку. Признать сейчас это было несложно, ведь точно — ну, сколько можно тянуть?       — По правде говоря, и это ещё не всё, — заговорщически шепнула Дахэ, отстраняясь, чтобы взять со стола, упакованную в подарочный брезент коробку. И, протянув её парню, закусила губу.       — Ты так волнуешься, что уже даже я начинаю переживать, — хмыкнул тот. — Всё нормально, Дахэ. Мне любой твой подарок понравится. Да мне бы понравилось, даже если бы ты поздравила меня так же, как в прошлом году, — заметив убийственный взгляд уже расслабившейся девушки — почему сегодня все ей об этом напоминают? — усмехнулся тот, а после, аккуратно потянув за ленточку, распаковал подарок.       Внутри лежала красивая упаковка игры с названием «Между нами», которая для пар, чтобы больше раскрыться друг другу с разных сторон и стать ближе. Правила игры просты: нужно потянуть любую карту из большой колоды, и сделать одно из двух, смотря, что выпадет. Если выпал вопрос — отвечаешь, а если не хочешь, то целуешь партнёра. Если выпало действие — выполняешь либо пьёшь.       — Сыграем? — заискивающе спросила Дахэ, задерживая дыхание, когда Чонгук вернул ей предвкушающий взгляд. Что-то было в этом похожее на неудачную вечеринку в тот день. Словно сейчас был шанс отыграться и наконец-то показать истинные чувства.       — А ты умеешь выбирать подарки, — кратко чмокнув её в губы, сказал Чонгук и кивнул. Он сразу же открыл упаковку и залез на постель у изголовья кровати, и Дахэ последовала за ним, садясь напротив.       — Раз ты именинник, то тяни первый, — усмехнулась девушка, и Чонгук лукаво улыбнулся, потянув. Хорошо, свечи бросали не плохой такой свет через открытые двери и написанное было видно.       — Насколько ты ревнивый партнёр? Оцени себя от одного до десяти, — прочитал Чонгук и с задумчивым вздохом отложил карточку в пустую коробку. — Знаешь, никогда не думал, что ревнивый, до момента, пока не появился Сынмин, — хмыкнул Чонгук, закатив глаза, и Дахэ понимающе улыбнулась. — Поэтому пусть будет шесть, — Дахэ кивнула, принимая этот ответ, а после потянулась за свой картой. Хорошо, что с Сынмином было покончено — он больше не отсвечивал.       — На какой части тела вы любите чувствовать поцелуи больше всего? — облизав губы, прочитала девушка, следом отложив карту. Она посмотрела в чёрные глаза Чонгука и, не отводя взгляда, ответила: — На шее, — взгляд Чонгука в ответ так и говорил «будет сделано» прямо перед тем, как взять новую карту.       — Когда был последний секс? — выпал провокационный вопрос, и Дахэ заинтригованно дёрнула бровью. — Если честно, то не считал. В начале зимы где-то. Но точно помню, после нашей отработки в спортзале из-за сорванной пары, — спокойно признался парень, потому что это было правдой. — Помнишь, как мы скинули сетку с мячами и упали на маты, пока пререкались? — с улыбкой продолжил тот, и Дахэ тихо засмеялась, припоминая подобное. Подробней о том опыте слышать она не хотела, хоть Чонгук и не собирался об этом рассказывать, поэтому потянулась за новой картой.              — Любите ли вы смотреть в глаза своему партнёру во время занятия любовью? — озвучила та вопрос и, не задумываясь, поспешила ответить. — Да, конечно. Именно поэтому мне нравится любая поза, где я могу смотреть в глаза и в любой момент свободно поцеловать, — не стесняясь сказать чуть детальнее, ответила та.       — Умеете ли вы целоваться по-французски? А ваш партнёр? Если нет, то самое время научиться, — толкая язык за щеку, прочитал Чонгук, вскидывая взгляд на Дахэ. Та чуть наклонилась, и Чонгук, поняв, что она не против, наклонился следом, накрывая её руку, на которую она опиралась, своей, и примкнул к её устам.       Он слегка посасывал её губы, то верхнюю, то нижнюю, а потом заскользил языком внутрь, проходясь медленно по зубам и нёбу, чувствуя ответные действия. Нежно и медленно. А после хитро улыбнулся и принялся толкаться языком в её рот резкими, но короткими движениями, исполняя «жалящий поцелуй». Откровенный и возбуждающий.       В ответ послышался тихий стон. Это безумно заводило вместе с общей атмосферой, и Чонгук не знал, каким силами ещё вообще держался. Он отстранился резко, с характерным звуком от поцелуя и, заглянув в её слегка потерянные глаза, довольно улыбнулся, издевательски кивая на карты внизу, напоминая, что она забылась и теперь её очередь брать. Дахэ, облизав губы и закатив глаза на его самодовольство, молчаливо потянулась за новой картой.       — Оставьте засос на любом участке тела вашего партнёра, — прочитала Дахэ и предвкушающее улыбнулась, проходясь взглядом по его телу. — На груди, — Чонгук удивлённо вскинул брови и тут же взялся за края футболки, потянув её вверх и откидывая куда-то за пределы кровати.       Дахэ пододвинулась ближе и слегка опустилась, смотря на Чонгука томным взглядом исподлобья. А после дотронулась до плеча рукой, проведя вниз к торсу, слыша в ответ гулкое сглатывание, и принялась оставлять поцелуи на груди, прежде чем, найдя подходящее местечко, слегка прикусить и всосать кожу, оставляя небольшой, наливающийся бордовым засос. Ну не могла она удержаться, слишком ей нравилась закалённая тяжёлыми тренировками сила в его телосложении.       — Придумайте стих про ваши отношения, — хрипло прочитал парень со следующей карты и, недолго думая, начал сочинять:       От тихой ласки и нежной сказки       Я весь горю.       А сколько муки, Святые духи.       Наносят мне.       Но силой тёртой, пошло всё к чёрту!       Иди ко мне.              И стоило последним словам прозвучать, Чонгук не сдержался, тут же пододвигаясь ближе. Он легко опрокинул на спину несопротивляющуюся Дахэ, словно та только этого и ждала, и, нависнув сверху, снова поцеловал. Эта игра знатно потрепала нервишки, и, наконец-то дорвавшись, понимая, что сейчас ему позволено всё, изнутри рвался удовлетворённый стон.       Хотелось отдать себя без остатка. Если бы они могли думать о чём-либо, кроме того, как подарить друг другу побольше наслаждения, то, вероятнее всего, они задавались бы вопросом: «А в человеке действительно может быть так много любви? Тогда почему мы из-за каких-то страхов и предрассудков запираем её внутри, вместо того чтобы поделиться с любимым человеком и беречь ту, как зеницу ока?»       Чонгук оторвался от зацелованных губ Дахэ и посмотрел в её наполненные ответным желанием глаза.       — Я могу зайти дальше? — всё же спросил Чонгук, считая важным услышать озвученное согласие.       — Не останавливайся, — выдохнула девушка, смотря, как глаза Чонгука потемнели от прилива ещё большего возбуждения после её слов.       Кажется, именно в этот момент Чонгук отпустил себя, снова целуя куда более настойчиво и требовательно. Дахэ нравилось, как Чонгук целовался. Он заставлял ощущать внутри трепет и жар, словно вместо крови по венам бежала лава. Дахэ чувствовала себя самой желанной и нужной, и это было приятнее всего. За спиной словно крылья вырастали, а в животе закручивался напряжённый узел.       Чонгук спустя пару минут жадного поцелуя нашёл ремешок халата и, потянув его на себя, открыл взору прекрасное тело. Дахэ тут же закинула ноги на его поясницу, скрестив в лодыжках, и зарылась пальцами в его мягких волосах, пока её волосы тем временем спадали с края кровати, на котором она вполне удобно разместилась затылком.       Свечи на кухне уже догорали, поэтому комната, несмотря на открытую дверь, погружалась в темноту, Чонгук буквально на секунду оторвался от Дахэ, включая на прикроватной тумбочке ночную лампу с тёплым жёлтым светом, а вернувшись, осмотрел её с ног до головы восхищённым взглядом.       — Тебе безумно идёт, — говоря о белье, сказал Чонгук, а после склонился, оставляя поцелуи на шее. И, почти сразу услышав в ответ тихие стоны, улыбнулся. — Так нравится, когда я целую тут? — хриплым голосом спросил тот на ухо, опаляя его горячим дыханием, выбивая ещё один стон. — О, и ушки чувствительные, — улыбнулся тот, проходясь языком по ушной раковине. Хотелось сделать так, чтобы Дахэ совсем потерялась в наслаждении. — Оседлаешь мои бёдра, волчонок? — с каким-то восторженным блеском в глазах ухмыльнулся Чонгук.       Дахэ слегка удивлённо вскинула брови, а после довольно и уверенно хмыкнула, словно принимая вызов, и, напрягая своё тело, качнулась вверх, опрокидывая Чонгука на спину и садясь сверху на него. Парень тут же сжал её бёдра руками, помогая сесть поудобнее. Дахэ медленно, со всей присущей ей грацией опустилась, чтобы грудь к груди и потянулась вперёд, одновременно оставляя поцелуи на его груди и подтягивая две подушки под Чонгукову голову для удобства.       А после, лукаво улыбнувшись, решила продолжить игру, которую не смогла в прошлый раз. Она вернулась к его губам и, целуя, принялась ёрзать на его возбуждении, всё ещё скрытом штанами. Чонгук тихо застонал и, переместив ладони на её спину, прижал к себе ещё сильнее, словно пытался просочить себе под кожу, слиться в одно целое.       Спустя пару минут этой сладостной пытки Чонгук медленно потянул её халат вниз, и Дахэ, почувствовав, что он скомкался на локтях, не отрываясь от его губ, сбросила тот с себя. Но парень не остановился и, поддев замочек, расстегнул бюстгальтер и, стянув тот, оторвался от её губ, решив теперь побаловать вниманием и грудь с возбуждёнными сосками.       Дахэ не стеснялась показывать, что ей приятно, поэтому не сдерживала рвущиеся изнутри стоны, прижимая Чонгукову голову ближе, зарываясь пальцами в его волосы. Каждое прикосновение Чонгука к ней вызывало мурашки на коже, заставляя слегка дрожать, и эту дрожь парень собирал своими руками, проходясь ладонями по её телу, беспрерывно поглаживая и лаская.       То ли температура вокруг стала очень горячей и обжигающей, то ли их тела, но дышать становилась всё сложнее, поэтому тянуть ещё больше они не стали, поэтому сняли с себя остатки одежды и достали из тумбочки презервативы. Дахэ, чуть приподнявшись, осторожно ввела внутрь член, понемногу опускаясь, пока не коснулась своими бёдрами Чонгуковых.       Чонгук зажмурился от того, как приятно его обволакивали тугие стенки, и не сдержал стон. Дахэ спустя недолгое время, привыкнув к наполненности, качнулась, настраивая темп, а после с помощью Чонгука, который снова взялся выцеловывать её шею и держал за талию, принялась приподниматься и снова садиться, насаживаясь до упора.       У Чонгука член был ровно такой, как надо — не слишком большой, но и не маленький, поэтому даже в такой позе, которая казалась глубже, неприятно или тем более больно ей не было. Дахэ пронзало от макушки до пят одно удовольствие.       В какой-то момент ей стало тяжело, потому что колени неимоверно дрожали и разъезжались, не позволяя держать себя, как следует, и Дахэ недовольно замычала, на что Чонгук улыбнулся, поцеловав её в щеку. Он убрал влажные от пота волосы за ухо и остановил, принимаясь самостоятельно толкаться снизу. Дахэ, обняв парня, смогла немного расслабиться, выцеловывая его плечи.       Спустя пару минут, когда наслаждение достигло своего пика, их накрыл почти одновременный оргазм, на пару секунд буквально оглушая и лишая сил. Чонгук, упав на подушки, потянул Дахэ на себя и, не выходя, поглаживал по спине. Нужно было прийти в себя и восстановить дыхание.       — Я не чувствую своего тела, — усмехнулась Дахэ, приподнимая голову, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. — Мне понравилось, — призналась Дахэ, видя, как у Чонгука загорелись глаза. Она так и думала, что ему приятно будет не только увидеть, но и услышать это, поэтому не постеснялась это озвучить. Чонгук клюнул её в губы и улыбнулся.       — Примем ванную? — спросил парень, и Дахэ довольно закивала, прикладывая усилия, чтобы подняться с Чонгука. Тот, соскользнув с её тела, снял презерватив и, завязав, бросил в мусорное ведро под столом, а после, обняв Дахэ со спины, прямо как пингвин, потопал в соседнюю комнату под её заразительный смех.       У Дахэ внутри всё цвело. Говорить обо всём и ни о чём, лёжа на груди Чонгука, пока тот игрался с пеной, обмазывая той её плечи, было приятно. А уж засыпать в его тёплых объятьях, несмотря на то, что невыносимо жарко — высшая точка истинного удовлетворения.       И оба не могли понять, почему так долго тянули. * * *       Мяч с громким звуком отскочил от кольца и упал на пол, разрезая тишину, стоящую в момент броска, громким ударом. Дахэ, упираясь руками в колени, пыталась отдышаться и не расстраиваться из-за того, что уже второй раз подряд попадала мимо. Счёт и так не очень утешительный — последняя команда противников, по сравнению с предыдущими четырьмя, оказалась довольно сильной. И пусть у них были тайм-ауты, силы всё равно уже были на исходе.       Девушка настолько погрузилась в гнетущие мысли, что даже не сразу поняла, что кто-то оказался рядом. Весь мир превратился в одну маленькую чёрную точку. На её плечо легла рука, и Дахэ, удивлённо вскинув голову, посмотрела на подошедшего Чонгука.       Он, как и она, и другие члены команды, уже ужас какой уставший. По телу бежал пот, впитываясь в края спортивной формы, а волосы уже влажные и липли к вискам. Его грудная клетка вздымалась высоко и тяжело, и Дахэ жаль, потому что её два неудачных броска ухудшили ситуацию, ведь, если бы она попала, игра бы уже закончилась их выигрышем.       По большому залу разнёсся оглушающий свист, а после громкое оповещение о пятнадцатиминутном перерыве. Чонгук тут же кивнул в сторону, указывая на выход в коридор, намекая выйти «на поговорить», и под согласные взгляды членов команды, которые тоже заподозрили неладное, вышел, захватив со стульчика у дверей бутылку воды. Следом с тяжёлым вздохом за ним вышла и Дахэ.       — Ты как? — протянув ей захваченную бутылку, спросил Чонгук, пробегаясь по ней обеспокоенный взглядом. Ещё полчаса назад всё было нормально, но сейчас что-то было не так, и Чонгук начинал волноваться, когда замечал, что при резких выпадах или бросках Дахэ морщилась, словно её пронзала сильная боль.              Дахэ, делая жадные глотки прохладной воды, опёрлась на спину позади себя и прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Всё должно было быть под контролем, потому что по графику критические дни должны были начаться завтра, но, чёрт подери, этот нестабильный порой гормональный фон — из-за стресса и дополнительных физических нагрузок сдвинулся.       Внезапная вспышка боли в животе полчаса назад сначала показалась просто неудачным движением, но с каждой секундой эта боль становилась всё знакомей и понятней. Сразу же выпитая таблетка никак не спешила помогать, и хватающие спазмы внизу живота усиливались. Хотелось просто лечь, свернуться калачиком, чтобы никто не трогал.       — Жить буду, — натянуто улыбнулась Дахэ, несмотря на недоверчивый взгляд Чонгука, который пронизывал её, казалось, до самых костей. — Чонгук, это просто женские дни, скоро таблетка подействует, — уверила Дахэ, хотя и сама понимала, что это маловероятно. Чонгук нахмурился ещё больше, всматриваясь в её глаза тщательней, словно искал там подтверждение этим словам. — Нам надо всего лишь одно попадание. Ты сможешь встать под кольцом, чтобы я тебе передала мяч, а ты забросил? — спросила та, переводя разговор в другое русло. Думая и говоря о боли, та словно ещё больше усиливалась, поэтому надо было сосредоточить внимание на чём-то другом, и хорошо, что такая тема была.       — Дахэ, если…       — Нет, Чонгук, — тут же перебив, отрезала Дахэ, уже зная, что парень хотел сказать. — Я не сяду на скамью. Осталось совсем чуть-чуть, я выдержу, — уверенно продолжила та, не сводя с него взгляда.       Чонгук тяжело вздохнул на её упрямство, но кивнул, не став продолжать эту тему — он понимал, что так они могут просто-напросто поссориться, а это уж точно не будет на пользу. Он доверял Дахэ, и если та сказала, что всё под контролем, значит, так и было. Чонгук просто приблизился и обнял её, поглаживая по лопаткам, тем самым молчаливо выражая поддержку. Спустя ещё пару минут они вернулись обратно в зал, успевая как раз к очередному началу.       В огромном спортзале развернулась ожесточённая борьба за выигрыш. Всем участвующим хотелось получить главный приз, поэтому сдаваться легко они не собирались. Когда мяч оказался в руках противника, Дахэ довольно оперативно с помощью ловкости рук и быстроте ног отобрала тот и, сразу же находя глазами Намджуна, перекинула его ему.       А сама побежала в центр, выигрывая себе выгодную позицию и время — фокус внимание не был сосредоточен на ней. Она краем глаза видела, что Чонгук побежал следом, становясь практически под самим кольцом. Приняв мяч от появившегося рядом Юнги, она обернулась, сталкиваясь с противником. Всё было настолько чётко и слаженно, что, казалось, собравшиеся зрители даже не успевали реагировать и понимать, что происходило на игральной площадке.       Набивая мяч о пол, Дахэ хитростью обошла соперника и, мельком заглянув в глаза Чонгуку, который едва заметно кивнул, бросила.              Напряжённый, наполненный томительным ожиданием вдох.       Секунда — Чонгук, поймав, тут же высоко подпрыгнул и, одной рукой ухватившись за кольцо, другой закинул мяч внутрь, зарабатывая решающее выигрышное очко.       Радостный, облечённый выдох.       Весь зал разразился громкими возгласами. И всё же они смогли. Вся команда тут же собралась рядом и, обняв друг друга, спешили поздравлять. Внутри потеплело.       И, наверное, Дахэ тоже могла бы начать прыгать на месте, как остальные от счастья из-за мечты, которая уже скоро должна была исполниться, если бы не ужасный спазм. Тот схватил её сильнее, чем до этого, заставая с болезненным стоном согнуться пополам. Дыхание участилось, хотя хотелось задержать его и вообще не дышать.       Дахэ даже не успела осознать, как в глазах потемнело, а ноги подкосились, и она упала прямо в чьи-то мгновенно среагировавшие и подхватившие руки. Она могла бы поспорить, что это был Чонгук — по крайней мере, запах бергамота резко забился в нос. А следом приглушённо, словно через вату, послышался его голос, который с ужасом оповестил удивлённым наблюдателям о её пылающем огнём теле.       Дальше наступила полнейшая темнота.       Просыпаться после потери сознания — то ещё удовольствие.       Дахэ медленно открыла глаза и тут же поморщилась от яркого света, прорывавшегося сквозь незакрытое тюлем окно. Она, не рискнув сразу подниматься, осмотрелась, понимая, что находилась в спальне Чонгука в доме его родителей, откуда он съехал в общежитие ещё на первом курсе.       Её родители на игру, к сожалению, приехать не смогли из-за посещения папой лечащего доктора по предзаписи, а мама оставить его одного не могла, что понятно — Дахэ совсем не злилась и не обижалась. А родители Чонгука вырвались. Капельница в её руке ясно давала понять, что Чонгуков папа-врач постарался. Девушка вздохнула, устремляя взгляд в потолок.              Не прошло и пары минут, как двери со скрипом открылись и внутрь вошёл Чонгук со стаканом воды в руке. Он тут же облегчённо вздохнул, увидев, что она проснулась, и Дахэ улыбнулась. Она, наверное, ужасно его напугала. Но Дахэ и правда не думала, что упадёт в обморок — до такого никогда не доходило.       — Как себя чувствуешь? — спросил Чонгук, помогая ей слегка приподняться, подставляя под спину подушки и придерживая стакан, чтобы она утолила жажду.       — Жить буду, — усмехнулась Дахэ, смотря на то, как Чонгук, отставив стакан, со всей аккуратностью и осторожностью вынул уже закончившуюся капельницу, научившись этому у отца.                    — У меня скоро на эти слова триггер будет. Ты когда чуть ногу не сломала, тоже так говорила. Пора бы мне уже перестать верить этому, — спокойно ответил парень и присел на кровать рядом, заглядывая ей в глаза.              — Прости. Я правда не ожидала, что свалюсь без сознания, — выдохнула Дахэ, поджимая губы. Чонгук, растянув губы в лёгкой улыбке, кивнул. — Мои родители знают?       — Нет, отец сказал, что у тебя произошла перенагрузка ослабленного в данный момент организма, и это не страшно. Тебе просто нужно отдохнуть. Я не стал их волновать, — пояснил парень, и Дахэ облегчённо выдохнула, ведь это правда не стоило лишних нервных клеток родителей и особенно папы.       — А где твои родители? — тут же вскинув брови, спросила девушка.       — Папу вызвали в больницу, там экстренный пациент, да и у него всё равно ночная смена сегодня. А мама, пожелав тебе поскорее прийти в себя, любезно покинула квартиру, решив наведаться к тёте, — хмыкнув, ответил Чонгук. Дахэ понимающе кивнула — госпожа Чон прямо скромное благодеяние.       — А как с соревнованиями? — внезапно вспышкой пронеслось в голове. Это ведь то, из-за чего, собственно, всё и началось.       — Мы выиграли, и наши проекты оценили высоко, так что, как только Ким Джохан вернётся в Корею из международных соревнований в США, то нам устроят с ним что-то типа фан-встречи, — с широкой улыбкой на лице проговорил Чонгук. — Преподаватель До говорит, что, возможно, он возьмёт нас под своё крыло, а в будущем мы, если постараемся и захотим, можем стать тренерами, — продолжил он, видя, как глаза Дахэ с каждым словом загорались всё больше. Они оба уж точно хотели этого. — Тебе что-то нужно? Может быть, хочешь перекусить? — поинтересовался Чонгук.       — Я бы не отказалась от чего-то сладкого, — усмехнулась Дахэ, и Чонгук понимающе кивнул. — И, если тебе не сложно, можешь сходить в магазин за прокладками? — спокойно продолжила та, понимая, что тех двух запасных в её сумке ей точно не хватит, учитывая, что на выходные она по-любому останется у Чонгука.       — Тебе какие? — сразу же поднявшись и накинув на себя кофту со стула, спросил Чонгук.       — Я тебе фотку скину, — улыбнувшись, ответила Дахэ, и Чонгук, поцеловав её в лоб, ушёл, сказав, что вернётся через пять минут — магазин был прямо напротив дома. Она, взяв телефон с тумбы, быстро нашла нужную фотографию и скинула парню, принимаясь ждать. Внутри разливалось тепло — ей было приятно, что Чонгук так спокойно и легко согласился на её просьбу.       Чонгук вернулся ровно через пять минут, накупив вдобавок кучу разных вкусняшек, удовлетворённо отмечая, что широкая улыбка в этот момент грела его изнутри. Они, поудобнее умостившись на кровати, включили первый попавшийся фильм и, поедая сладости, принялись его смотреть, лёжа в объятьях друг друга.       Это была самая настоящая идиллия.       Искренний смех, спокойствие, обычные разговоры, уют — всё и даже больше, о чём думала Дахэ ещё полтора месяца назад, у неё было сейчас. Рядом с Чонгуком.       И это не удивительно ли? Ещё каких-то полтора месяца назад казалось, что подобное просто невозможно. А ведь что стоило сделать? Поцеловаться, а после, не скрывая чувств, сидящих и бурлящих внутри, поговорить?       Да, просто научиться правильно пользоваться языком.       Во всех смыслах.