Распределение (в том числе душевных недугов)

Снова болела голова. От волнения или же раздражения, точно утверждать Северус не брался. Он, конечно, подозревал, что его относительно мирная, расписанная по часам, предсказуемая и унылая жизнь закончится, как только сыночек Поттера поступит на первый курс, но истинных масштабов трагедии представить все-таки не мог. Все началось с Распределения… «В первую же секунду определив Избранного в толпе мелких спиногрызов, Северус, критически прищурившись на безобидно хлопавшую ресничками уменьшенную копию старшего Поттера, забеспокоился, и поначалу даже взялся подозревать Альбуса в ненадлежащем пригляде. Золотой Ребенок Британии, которому категорически положено было соответствовать своему сказочному сиятельному образу, выглядел мелким, тощим и беспризорным. Однако, прежде чем зельевар успел себя накрутить, Мальчик-Который-Чтоб-Его непередаваемо скривился на обыденное директорское «...Хогвартс – самое безопасное место» и привычно следовавшее за ним «...Умереть страшной смертью». И для Северуса (как он думал) всё тут же встало на свои места. Мальчишка – наглец, зацелованный в одно место, а внешний вид пришибленного воробья обусловлен отсутствием контроля и вседозволенностью. Что, кстати, ничуть не противоречило характеру Петунии, потому что меры неприятная сестра Лили в своём упрямстве не знала никогда. Признаваться – даже мысленно – в том, что дамблдоровские веселенькие противоречия и ему самому уже в печенках сидят, Северус не собирался. Более того, вернув себе привычный тонус неприятия мира в целом и существ с фамилией Поттер в частности, внутренне язвил, обещая мальцу наглядные доказательства того, что за стенами Замка всё ещё страшнее. И раз уж там, в предстоящей взрослой жизни, не будет седобородого старца, который может предупредить о возможной ошибке ещё до её свершения, ему, Северусу, предстоит нелегкая Миссия научить лохматого идиота ходить осторожно, дышать через раз и очень часто озираться… Поттер сидел за столом своего Факультета, стойко игнорировал радость сокурсников относительно себя такого знаменитого и напряженно тер свой клятый Шрам. Да так, будто только что потерял его где-то в глубинах черепа. Ничего, видимо, не найдя ни на лбу, ни в самой голове, мальчишка по-акульи оскалился в сторону излишне лохматой девчонки. И, некультурно распластавшись по столу, отбил ей пять. Та – кивнула, и что-то деловито вычеркнула в блокноте». Северус пребывал в унынии. Он уже в тот вечер смутно ощутил, что его ждет впереди какой-то непередаваемый цирк, но грешил на ароматы чеснока, витавшие вокруг Квиринуса. Ведь увидеть чесночное ожерелье – верная примета того, что в вашем рабочем коллективе вскоре появится человек с легкой сумасшедшинкой. И, как показали последующие события, Северус ничуть не ошибался, но… Когда конкретно у него начал дергаться глаз? О, дело было, очевидно, в Поттере, Квирелл и рядом не стоял. Игнорировать возмутительное поведение Выжившего было попросту невозможно. «- Где мне искать безоаровый камень? - Где лично вы хотите его искать, я не знаю, это не мне указывать. Но его лучше на всякий случай всегда носить с собой, так что я бы заказал почтой». Несмотря на то, что эта наглая зараза, усиленно моргая, сооружала на морде самую искреннюю искренность, а тон его был столь многозначителен, будто он намекал на спрятанного в комнате слона, впечатление Северус сложил бесповоротное и отнюдь не в пользу Поттера. Спасибо и на том, что юный мерзавец, после зловеще-неразборчивого шипения Грейнджер, заткнулся и больше удачу не испытывал». Первые занятия оставляли желать лучшего, всё верно. Но фактически взбесило зельевара не это, а обыкновенный маггловский карандаш. А точнее, затертая ластиком карандашная переписка на одном из лекционных пергаментов, которые первокурсники после вводной пары сдавали ему на стол. Северус тогда дошел до того, что стал подозревать дурных детей в том, что ему оставили чуть заметные следы, продавленные грифелем на пергаменте, специально. Невыразимое и невозможное для одиннадцатилеток коварство. Но Северус уже ни в чем не был уверен. «Какая пафосная прелюдия к церебральному сексу, скажи же. Инцест – дело семейное. Фу. Стерва». О чем был ни шла речь, это казалось возмутительным донельзя. А Северус и сам был не рад, что с того дня фокус его внимания стал всецело принадлежать Поттеру, но ничего не мог с этим поделать.