Досуг и отработка

- Профессор, а если залить корень валерианы огневиски, вкус валерианы сохранится? Почуяв недоброе, Снейп так вот сразу отсекать поползновения посреди коридора на свою персону не стал. - Зачем вам это знать, Поттер? - Решаю вопрос послеэкзаменационных презентов. – Не моргнув глазом, признался малолетний мерзавец. Вдохновлённый Поттер – это плохо, и так было во все времена. А вид Избранного сейчас был именно таким. - Поттер, я предупреждаю один раз... Вы не будете дарить своему Декану ничего подобного. Гаденыш по обыкновению хитро зыркнул на него из-под челки. И тут же весело ткнул зельевара в оплошность носом: - А я ведь даже не говорил, о ком речь.... Значит, я не оригинален. И, пожав плечами, гриффиндурок ушел по своим пакостным делам. А Северус очень надеялся, что тот интерес к задумке все же потеряет. И соответственно, сохранит свою прежнюю агрегатную форму, не будучи скоропостижно трансфигурирован Минервой в корзину для бумаг. Дырявую такую и очень пустую. По крайней мере, ему самому Минерва три года назад грозилась именно этим. Но он-то совсем другое дело, он прекрасно знал, на что шёл, когда подливал ей в заварку настойку кошачьей мяты. *** - Я бы могла спросить, зачем ты это делаешь... – Вздыхала Грейнджер, прижимая к щуплой груди увесистый трактат – но ot osinki ne rodyatsa apelsinki. Я понимаю. - Как ты задолбала. – Проникновенно произнес Поттер, по-джентельменски вышагивая рядом с еще тремя томами той же серии. – Вот с того самого дня, как к тебе попал тот переводчик, и задолбала. Кстати, насчет бесполезных действий – ты это уже читала, или я ошибаюсь? Зачем мы снова таскаем эти тома туда-сюда? Они же здоровые, как телескоп на Астрономической, и тяжелые, как судьба беспризорника! Так зачем, а главное, нафига? Я точно знаю, что они нам никуда не уперлись. - Это другое. Мне надо расслабиться. - Уууу… знаешь, что, ты… И снова здравствуйте, профессор!!! Ух, цензура, следуй рядом. Уже встречавший Поттера не позже, чем десять минут назад, Северус был близок к непедагогичному «пошёл в задницу», но только кивнул, как-то очень быстро передумав насчёт прогулки за стенами Замка. Лучше запереться у себя. И зайти в комнаты настолько быстро… чтобы никто, в скажем, Мантии-Невидимке не увязался следом. По пути Северус пытался перевести с помощью выцарапанных со дна памяти уроков Долохова для коллектива достаточно знакомую по звучанию фразу, но у Грейнджер был самый отвратительный в мире акцент. *** - Гарри, ты не можешь, не имеешь права скучать НАСТОЛЬКО. Риски... - Ещё хоть одно слово за сегодня про риски, – мрачно пообещал поганец, – И я вообще маникюр сделаю и губы накрашу. О, ПРОФЕССОР! Северус с трудом подавил желание с размаху впечатать в стену эту кару ходячую, как особо неуловимого таракана. - Профессор, у меня отработка. – Сообщил ему наглец. - И почему же? – Сдерживаясь из последних сил, вкрадчиво уточнил Северус. - Вероятно, я снова сделал что-то ужасное. – Бодро отрапортовал нахал. Родился. - О, в таком случае... Действительно. Около секунды Северус с великим предвкушением наблюдал, как Избранный лучится довольством. И, озаренный сим светом, вдруг понял, какова должна быть управа на этого морального изверга. Садист он пожирательский или где, в конце концов? Наклонившись, Северус мстительно прошипел: - Вы будете помогать мистеру Филчу. До конца недели. Торжествовал Северус недолго. А точнее, ровно до: - Ну, в целом, пусть будет. *** Этот гад юродствовал день ото дня сильнее, юморил по-черному, краев не видел и очень сильно мешал сосредоточиться. Остановить Поттера, как нарочно стремящегося отхватить отработку именно в Подземельях, воистину могла только смерть. А убивать это тельце без весомых доказательств Северус не рисковал. В любом, абсолютно любом другом случае столь стабильное и прямолинейное внимание студента ему даже польстило бы. Но Гарри Поттера он предпочел бы не видеть никогда в жизни, вполне будучи удовлетворен тем фактом, что тот существует, и роковой выбор Лили, заслонившей собою ребенка, был не напрасен. Но вот незадача, насчет факта жизни и здравия Гарри Поттера у Северуса до сих пор были сомнения. И никуда исчезать они не собирались.