Глава 1. Окончательное решение.

— Что ж, господин директор, надеюсь мы с вами договоримся! — уверенно сказал беловолосый мужчина средних лет, сидя с надменным видом в черном кожаном кресле за столом, напротив главы школы магии. — Моей семье не нужны проблемы. Тут пять тысяч золотых галлеонов, и вы закрываете глаза на проделки моей дорогой дочери, — продемонстрировал он увесистый мешок с монетами. Мужчина немного опешил от такой наглости. Все же, пожилой Герберт Нойман уже более тридцати лет был директором самой уважаемой школы магии в Европе, Дурмстранга, но показать свое возмущение не мог. Перед ним сидел представитель древнего влиятельного темного магического рода, наследник самого кровожадного колдуна во всей истории европейской магии, Владислава Дракулы — лорд Эйгон Таргариен. Но все же, директор не мог себе позволить ударить в грязь лицом. Хоть этот колдун уже неоднократно посещал его кабинет из-за неслыханных выходок своей наследницы, директору каждый раз было крайне не комфортно в обществе темного мага. Говорить с ним было все равно, что идти по тонкому стеклу над пропастью. — Господин Таргариен, я понимаю ваше желание спасти свою дочь от тюрьмы, а семью от позора, — директор сделал непродолжительную паузу и вздохнул, откидываясь на спинку удобного широкого черного кресла, нервно снимая котелок с головы и кладя его на стол. — Но ваша дочь сожгла магловскую деревню. Более того, она неоднократно применяла темную магию на однокурсниках, варила запрещенные зелья… — А разве есть свидетели? — перебил его Эйгон, пренебрежительно посмотрев на Герберта. Зловещие глаза колдуна сузились, показывая недовольство от сказанного пожилым директором. — Свидетели сожжения деревни? Вообще-то есть. Маглы, которые выжили, — уверенно ответил старик, стараясь не выдавать своего волнения перед влиятельным аристократом. — Хмм… маглы, да кому они нужны, — высокомерно отозвался наследник Дракулы. Его лицо выражало презрение по отношению к неволшебной расе. Ему было крайне неприятно слышать, что мерзкие «не маги» могут свидетельствовать против волшебников. — Господин Таргариен, при всем уважении, мы все равны перед законом, а он ясно говорит о том, что мы обязаны держать в тайне существование магического мира и не причинять вреда маглам. Ваша дочь систематически нарушает этот закон, а ее идеи магического господства ни к чему хорошему не приведут! — раздражительным и удивленным тоном поведал Герберт. Вопиющее поведение богатой ученицы приводило директора в ужас. Однако, открыто и во всех красках выразить свое мнение в отношении дочери лорда Эйгона он боялся. — Насколько мне известно, вы из чистокровной семьи, не так ли? — высокомерно и, слегка брезгливо, спросил Таргариен, продолжая всем видом показывать свое превосходство над тщедушным Нойманом. — Эээ… Ну да… — стушевался глава школы. — А какое это имеет значение? — растерялся он, вопросительно сдвинув кустистые седые брови от непонимания. — Мне странно, что вы будучи представителем чистокровного рода, так рьяно защищаете маглов, — с разочарованием пояснил Таргариен, смеряя оценивающим и уничижительным взглядом главу Дурмстранга. В директорском кабинете повисла довольно напряженная атмосфера. Нойман был растерян и напуган, услышав упрек от влиятельного аристократа. Тот продолжал смотреть на него с угрозой. — Ну что вы? Я просто чту закон и давно смирился с тем, что волшебный мир должен быть в тайне, — прервав неловкую паузу, стал оправдываться Герберт. Он боялся навлечь на себя немилость этого темного волшебника. Несмотря на то, что старик действительно более-менее лояльно относился к маглам и маглорожденным, он бы побоялся сказать об этом в присутствии представителя высшего общества Европы. — А вот моя семья с трудом переносит эти идеи. Вы знаете, что мы уже несколько веков «чтим закон» после казни Дракулы, и наша семья до сей поры считается темной и кровавой, несмотря на щедрые пожертвования и участие в дипломатической политике Европы, — с разочарованием поведал наследник Дракулы. Выражение его лица сменилось на сожалеющее. Мужчина действительно прилагал все усилия, дабы его род вызывал иные ассоциации, а не только с жестоким далеким прошлым. — Вот именно — казни! Ваш предок собрал армию вампиров, которая творила бесчинства в Европе, убивала тысячи маглов и волшебников ради развлечения. Ваша дочь, почему-то, поддерживает его идеи, хотя вы намекаете, что ваша семья зря считается темной! — осмелел директор, видя, как Эйгон немного опечалился, и решил взять инициативу разговора в свои руки. — Так, послушайте, давайте уже придем к какому-то выводу, ни к чему сейчас углубляться в темное прошлое моей семьи! — с раздражением выпалил Таргариен, и его зеленые глаза явно потемнели от злости. Он демонстративно положил руку на внушительный мешочек с золотом, что не укрылось от внимания Ноймана. Директор почти незаметно довольно ухмыльнулся, глядя на деньги. — Положение дел таково, что сожжение магловской деревни стало последней каплей, и совет попечителей школы настаивает на исключении Дейнерис Таргариен. В свою очередь Министерство магии планирует судебное расследование по этому делу. К сожалению, многое против вашей дочери, и с большой вероятностью ей грозит пожизненный срок в Нурменгарде, — официальным тоном проинформировал глава Дурмстранга. Наследник Дракулы понял, что суммы в пять тысяч для алчного старика мало, и достал еще один такой же мешочек галлеонов, небрежно кинув на дубовую поверхность директорского стола. Увесистое золотое содержимое лязгнуло по дереву. — Я знаю ваши возможности, господин Нойман и знаю, что вы можете все решить, — лестно и ехидно обратился аристократ к Герберту, придвигая два мешка с золотом ближе к нему. Директор всегда был нечист на руку, и все это знали. Однако, хоть всем это было удобно, но и в открытую воротить делишки тоже не стоило. Нойман взял мешки с золотом и убрал их в ящик большого директорского стола, с трудом скрывая свой восторг от приличной суммы нечестно заработанных денег, часть из которых, конечно, пойдет на подкуп таких же нечистых на руку чиновников, чтобы замять дело нерадивой наследницы Дракулы. — Господин Таргариен, вопрос с тюрьмой определенно решить можно, однако, в школе оставить вашу дочь я не могу, будет слишком много вопросов. Да и девушке действительно нужно исправиться. В нашей школе изучается темная магия, но не для того, чтобы мучить маглов и бороться за мировое господство, а чтобы знать зло в лицо и уметь с ним бороться. Видимо, Дейнерис это знание не пошло на пользу. Предлагаю вам перевести ее в школу чародейства и волшебства в Британии, — уже со спокойным и деловым тоном проговорил директор, явно ощущающий себя хозяином положения. Старик хитровато потер щетинистый подбородок загрубевшими пальцами. Его душу согревали заработанные золотые галлеоны, мирно ждущие его в ящике стола. — В Хогвартс? — с пренебрежением переспросил лорд Таргариен, сделав недовольную мину. — Именно. В этой школе сильная дисциплина и абсолютная нетерпимость к темным искусствам. Ваша дочь будет далека от искушений использовать запрещенную магию, — пояснил директор, активно жестикулируя руками и чувствуя себя более уверенно. — Там учатся слишком много грязнокровок! Я не хочу, чтобы моя дочь находилась в таком обществе, — с отвращением выпалил лорд Эйгон. — Поверьте, грязнокровкам, как вы выразились, тоже не очень хотелось бы быть в обществе таких семей, как ваша, но там их достаточно, — на выдохе пояснил Нойман, опасаясь, что сболтнул лишнего влиятельному аристократу под наплывом радостных эмоций и мнимого контроля над положением. — Да, я прекрасно знаю, что в Британии много чистокровных семей, и я с многими из них дружен, особенно с Мраксами, Малфоями, Блэками… — начал напыщенно говорить блондин. — С Блэками? — наигранно удивляясь, перебил его директор. — Отлично! Как раз сейчас директор школы Хогвартс Финеас Найджелус Блэк, так что вы легко с ним договоритесь о переводе вашей дочери в его школу. — Да, я в курсе, кто там директор! — с раздражением ответил Таргариен. Он уже стал всем видом показывать, что этот разговор ему явно наскучил, и он был рад, что хотя бы удалось отмазать дочь от тюрьмы. — Что ж, ладно, напишу ему. Спасибо. — Спасибо вам. Я подготовлю документы вашей дочери для перевода в другую школу и постараюсь в характеристике подчеркнуть ее выдающиеся магические способности. Ведь на самом деле они такие. Не каждый волшебник в шестнадцать лет обладает такими качествами как ваша наследница, — явно ехидно и подхалимно похвалил дочь Эйгона глава школы. На самом деле, он был рад, что избавится от очередной наглой ученицы из богатой семьи. С каждым годом становилось сложнее и дороже уговаривать совет попечителей школы и местных чиновников, чтобы те закрывали глаза на проделки аристократов из Дурмстранга. — Да, благодарю. Уверен, эти способности подкреплены все же тем, что моя дочь происходит из чистокровного рода, — самоуверенно и высокомерно уточнил беловолосый мужчина. Нойман наигранно улыбнулся уголками тонких старческих губ и протянул руку представителю темного рода. Тот недовольно пожал ее в ответ, встал из кресла и поспешил удалиться из кабинета директора, чтобы сообщить новости любимой и единственной дочери.

***

Лорд Эйгон ІІІ из Дома Таргариен в свои тридцать семь лет уже был вдовцом. Его жена и мать Дейнерис умерла всего три года назад от волшебной болезни. Он остался один распоряжаться огромным родовым поместьем в Трансильвании и бизнесом по разведению драконов, которым его семья занималась уже много веков, а также изготовлению и продаже оружия из валирийской стали, конкурентным металлом по отношению к гоблинскому. Многие незамужние аристократки Европы заглядывались на очень богатого, привлекательного и еще далеко не старого лорда в самом расцвете сил. Тем не менее, после кончины любимой супруги Эржбетты, Эйгон не спешил искать себе новую жену. В первую очередь потому, что горечь от утраты все еще жила в его темной душе, и никакие женщины не вызывали в нем таких же эмоций, как ушедшая из жизни любимая. Во-вторых, единственной отрадой в его теперешней жизни была его их с покойной Эржбеттой дочь — Дейнерис, которая не хотела, чтобы отец женился во второй раз, по крайней мере пока, и всячески обрубала на корню поползновения дам в сторону предка. Будучи единоличной наследницей состояния отца, она не хотела, чтобы у того появились сыновья, да еще и от какой-то вертихвостки. К сожалению, после смерти матери, девушка еще больше увлеклась темной магией и поддерживала идею возвращения своему роду могущества Дракулы, несмотря на его бесславную кончину. Эйгон хоть и был согласен с идеями кровавого предка о том, что маглы должны служить волшебникам, не смотря на то, что его род был богат и уважаем, хотел большего. Хотел могущества, чтобы не подчиняться глупым законам по защите маглов, не слушать отвратительных полукровок, утереть нос конкурентам. Однако он ценил то, что имел, и ценил комфорт. Потому идея дочери вновь собрать армию вампиров и подчинить себе всю Европу казалась ему призрачной, слишком рискованной и попросту недосягаемой. Он запрещал ей думать об этом и тем более, реализовывать это. В коридоре возле кабинета директора он нашел свою любимую наследницу — Дейнерис. Стройная девушка среднего роста была одета в школьный темно-коричневый китель Дурмстранга, черные леггинсы и черные кожаные сапоги до колен. Ее белые густые длинные волосы были собраны в элегантную французскую косу до пояса, а на лицо ниспадали волнистые пряди. Глядя на красивое нежное лицо блондинки с аккуратным небольшим носиком, пухлыми розовыми губами, острыми тонкими скулами, сложно было сказать, что она черный маг. Ее темную натуру выдавали лишь большие распахнутые глаза цвета янтаря с черной каймой вокруг зрачка, придававшие взгляду демоничности и зловещности. На брови младшей Таргариен красовался шрам почти до глаза, который она не скрывала, показывая, что она неоднократно участвовала в битвах, разбоях и что не боится запачкаться. — Родная моя! — с облегчением выпалил Эйгон, увидев свою дочь, и обнял ее. — У меня есть для тебя две новости, одна плохая, другая хорошая. — Отец, неужто пять тысяч золотых галлеонов не убедили этого мерзкого старикашку? — с надменным разочарованием сказала девушка. — Не пять, а десять. Ты совершила очень серьезный проступок! — поучительным тоном ответил Эйгон. — Какой же он жадный стал! Этот безродный тюфяк совсем недавно был готов вылизывать ботинки любому представителю аристократии, а теперь еще и торгуется! — продолжила с отвращением говорить Дейнерис. — Дэнни, — нежно отец назвал дочку, и она изменилась в лице, — прошу тебя, послушай меня, это очень важно. — Хорошо, пап, — почти смиренно отозвалась девчонка, недовольно отводя взгляд наглых глаз в сторону. — Мне удалось решить твою проблему, связанную с сожжением деревни маглов, — начал рассказывать старший Таргариен. — Черт подери, я хочу знать, зачем ты это сделала, зная о ужесточении закона о защите маглов и знает, что грозит тем, кто причиняет им вред! — чуть не сорвался на крик Эйгон, но решил договорить до конца спокойно. — Но придется перевести тебя в другую школу. Тут ты более оставаться не можешь. — Но, отец, я не хочу учиться в другой школе! Мне тут нравится, к тому же осталось всего два года до окончания учебы, я прекрасно сдала СОВ, у меня все оценки — «превосходно». Неужели директору не нужны лучшие ученики школы? — удивляясь и оправдываясь, сказала Дейнерис. Девчонке слова отца явно не пришлись по душе. — Тебе напишут хорошую характеристику. Да и вообще, меня удивляет, что тебя больше интересует не тот факт, что ты могла бы сидеть в тюрьме, а что со своими подхалимами ты более не сможешь мучить грязнокровок, нападать на маглов и летать на драконе! — строго и с удивлением бросил отец, взяв дочь за тонкие плечи. — Плевать мне на маглов! Я хочу остаться в своей школе! — закричала девушка, немного по-детски капризничая. — Дейнерис, ты знаешь, что я всегда соглашался с твоими убеждениями, но они не могут быть реализованы, — стал уговаривать раздосадованную девочку лорд Эйгон, строго глядя в ее возмущенные глаза. Дэнни обиженно скривилась. — Дракулу обезглавили не просто так, и я не хочу, чтобы мою единственную дочь казнили или упрятали за решетку. Я не смогу постоянно всем платить за твои выходки. Лето ты проведешь в родовом замке, а осенью отправишься в Британию, в школу Хогвартс, — безапелляционно и строго сообщил Эйгон, давая понять, что это его последнее слово, и он не желает больше спорить. — Что-о-о? В Хогвартс? Черт возьми, отец! Как ты мог на это согласиться? Ты отправляешь меня к поганым грязнокровкам? Там чистая кровь вообще не ценится! Ты сам говорил, что Малфои в ужасе и хотели свою дочь отдать сюда, в Дурмстранг! А теперь меня отправляешь туда? Нет! Я не поеду! — срывая голос, кричала наследница, осознавая безвыходность своего положения, и выкручивалась из рук отца. Казалось, она сейчас начнет топать ногой от негодования. — Это мое последнее слово, Дейнерис. Я сегодня же напишу Финеасу Найджелусу Блэку о том, чтобы он принял тебя в свою школу на шестой курс, — строго, но с разочарованием поведал лорд Эйгон, пытаясь утихомирить капризную наследницу. — И, так и быть, буду к тебе снисходителен, я напишу Мраксам, чтобы ты погостила у них недельку перед школой. У них как раз сын твоего возраста учится в Хогвартсе. Ты ведь знаешь, что они наследники Салазара Слизерина? Они чтят чистую кровь не меньше нас. — Да, я слышала об этом, — с раздражением ответила Дэнни, — одна чистокровная семья не может побороть сотни полукровок. — Ну вообще-то, в Британии двадцать восемь чистокровных аристократических семей… — начал говорить волшебник. — Да, и большая часть из них защищает маглов! — с раздражением нетерпеливо перебила отца Дейнерис. — Другого выхода нет! Будет так, как я сказал! Это лучшее, что я могу для тебя сделать. Довольно грезить идеями Дракулы, какими бы они многообещающими не были для нашей семьи. У нас и так все хорошо. Мы возвращали репутацию после казни предка с большим трудом несколько столетий. Пожалуйста, не испорть все снова! — поучительно и спокойно ответил на выпады дочери Эйгон. Дейнерис нечего было более сказать отцу. Спорить дальше было бесполезно. Она прекрасно понимала: несмотря на то, что ее магические способности были на голову выше даже многих взрослых волшебников, связи и деньги в этом мире решали практические всё. Наследница лорда Эйгона поняла, что ей придется попрощаться со Дурмстрангом, собрать вещи и вместе с отцом уехать в родовой замок в Трансильванию.

*****

Дэнни, с выражающим сожаление и разочарование лицом, зашла в гостиную своего общежития. Там новостей о том, какая участь предстоит наследнице Дракулы, ожидали ее близкие друзья. Худая девушка с черными длинными волосами, затянутыми в тугой хвост, и в таком же школьном кителе, как у Дейнерис, сидела вся на нервах. Увидев Дэнни, она встала с кресла и подбежала к ней, крепко обняв волшебницу. Это была лучшая подруга Таргариен, Лидия Грин-Де-Вальд. — Дэнни, что они сказали? Тебя накажут? — со слезами на глазах и волнением в голосе спросила брюнетка. — И да и нет, — с сожалением ответила Дейнерис, обняв девчонку в ответ. — Что это значит? — напугано уточнила Лидия. — Тебя ведь не посадят? — Нет, но есть кое-что, что тебе не понравится… — сообщила неуверенно ей ведьма. Лидия посмотрела вопросительно на подругу, ожидая объяснений. — Меня переводят в другую школу, в Британию, — ответила на немой вопрос блондинка, расстроенно опустив глаза в пол. — Дэнни, тебе не стоило в это ввязываться! Уничтожив деревню, время вспять не повернешь! — сожалеюще поведала подруга, продолжая плакать. — Что сделано, то сделано! Я ни о чем не жалею. Мерзкие маглы совсем охренели! Надо было поставить их на место! — со злостью ответила Дэнни, подняв вгляд раздосадованных глаз на Грин-Де-Вальд. К расстроенным студенткам подошел и с сочувствием взял Дейнерис за руку их друг, Тирион Ланнистер. Парень, мягко говоря, был некрасивым. Он был карликом, что выражалось его короткими ногами, большой головой и непропорциональным телосложением Глаза у него были разного цвета, один желтый, другой голубой. Глубокий шрам через все лицо добавлял неказистости Ланнистеру. Но несмотря на свое уродство, он обладал огромным интеллектом, нескончаемой харизмой и всегда был душой компании. Тирион очень любил пить вино, потому большую часть времени находился в слегка поддатом состоянии. Его отец, Тайвин Ланнистер, второй по богатству волшебник в Трансильвании, не очень жаловал сына, стеснялся его из-за отталкивающей внешности, однако признавал в нем своего родного сына и щедро одаривал деньгами, дорогими одеяниями, хорошей выпивкой и неограниченным доступом к любым магическим знаниям. Имея в своем расположении приличные финансы, Тирион не слишком переживал, что он уродец. Каждые выходные он отправлялся в ближайший от школы городок и снимал самых дорогих шлюх в местном борделе, устраивая оргии и заливаясь старым винтажным вином до потери сознания. — Дейнерис, мне очень жаль, что тебе придется покинуть нас, — с грустью сообщил карлик, пытаясь поддержать Таргариен. — Мне будет вас очень не хватать, — с сожалением ответила ему Дэнни, положив руку на плечо карлика. — Я как-то был в Лондоне. Заходил там в магловский бордель. Какие же там были горячие путаны! У них волосы цвета огня, прикинь! Даже на лобке! — Тирион решил разбавить грустную обстановку разговорами о своих любовных похождениях. — Ланнистер, ты неисправим! — с ухмылкой сказала Дейнерис, бросив на него добродушный взгляд. Тут в гостиную зашел еще один юноша. У него было злое и наглое лицо с тонкими чертами. На голове были волосы цвета грязного сена. Тонкие губы всегда были сомкнуты в злостной ухмылке. Его звали Джоффри Баратеон. Он был жестоким по отношению к большинству людей, иногда даже к своим друзьям. Тирион был единственным, кто красиво умел осадить его, из-за чего у парней возникали частые конфликты. — О, Дейнерис! Какие новости? — небрежно спросил вошедший парень. — Ее переводят в другую школу, — с грустью на глазах поведала Лидия. — Куда? — с удивлением спросил он, презрительно сдвинув белесые брови. — В Хогвартс, — с разочарованием бросила в ответ блондинка и закатила глаза. — Дейнерис, это был твой выбор? — с неприкрытым отвращением уточнил Джоффри и скривил лицо. — Ты идиот? — грубо спросила Дэнни. — Я что, похожа на сумасшедшую? Конечно, это был не мой выбор! — Какого черта ты тогда согласилась? Очень хочется к грязнокровкам? — с едкой неприязнью спросил юноша. — Джоффри, уймись! Главное, что ее не посадили в тюрьму, — поспешно встрял в диалог Тирион, пытаясь унять пыл нетактичного товарища. — Почему-то, когда Дейнерис делала всю грязную работу, ты стоял в сторонке, довольно наблюдая как маглы бегают в истерике. — Это было шикарное зрелище! — с восторгом отозвался Баратеон, как всегда со злостной ухмылкой на лице. — Мог бы и поучаствовать, раз тебе так нравится. А то что, боишься ручки запачкать, принцесса? — ехидно задел его хитрый карлик. — Тирион, пошел ты на хер! — яростно огрызнулся Джоффри, приближая скривившуюся злобную мину к лицу низкорослого юноши. — Ой-ой-ой! Что, правда глаза колет? — с издевкой спросил карлик. — Правда — это то, что твой старший брат трахает твою сестру! — едким мерзопакостным тоном затронул нелюбимую тему Ланнистера Баратеон. — Это все грязные слухи! — в сердцах начал оправдываться Тирион. — Да их видели вместе! Что, злишься, что тебя не приглашают в свою оргию? — продолжил издеваться злобный парень. — Джоффри, то, что моя старшая сестра не дала тебе, показывает лишь то, что ты херово подкатываешь к девушкам и не умеешь с ними общаться. А когда тебе отказывают, ты, как последний говнюк, распускаешь грязные сплетни, — быстро осадил его Тирион. — Ты мне, кстати, должен десятку за тот спор! Забыл? — с издевкой напомнил Джофф, желая сменить тему, нехотя понимая, что карлик прав. — Ланнистеры всегда платят долги! Так что лучше заткнись! — огрызнулся низкорослый. — Да хватит уже, черт подери! — грозно встряла в их спор все еще заплаканная Лидия. — У нас тут вопросы посерьезнее, чем ваши вечные препирания! — Ты права, моя дорогая! — заботливо подхватил Тирион. — Джоффри, давай на сегодня оставим наши распри, — обратился карлик к Баратеону. Светловолосый юноша лишь еще злобнее ухмыльнулся и закатил глаза, но ничего не ответил. — Вы все знаете, почему Дэнни это сделала. Я тебе очень благодарна за поддержку, и мне жаль, что все так обернулось для тебя, — с глубоким сожалением в голосе сказала Грин-Де-Вальд. Тут в гостиную вошла еще одна подруга Таргариен. — О, Дэнни! Я уже слышала, что произошло! Мне так жаль, что тебе придется уйти из Дурмстранга! — увидев собравшихся друзей, взволнованно сообщила вошедшая девушка по имени Маргарита Тиррел. — Милая моя, где ты была? — с ноткой раздражения в голосе спросил Джоффри у Маргариты, бросая на нее злобный взгляд. Она была его девушкой, и после школы они планировали пожениться. — В школе! — закатив глаза, с раздражением ответила Тиррел, устав от вечных попыток жениха контролировать ее. — Конкретнее! — грубо, в приказной манере, сказал Джоффри. — Да сколько можно уже, Джофф? Твою мать! Ты когда нибудь можешь, хоть полчаса, не доебываться к людям? — со злостью и раздражением выпалил Тирион. — Сейчас Дейнерис уедет, и будете выяснять, кто где был, сколько вам угодно! — Тирион, завали ебало! Давно моего Круциатуса не пробовал? — уже открыто агрессивно наехал Джоффри на мелкого парня. — Еще одно слово, и я превращу тебя в задницу жабы! — угрожающе тихо ответил на выпад в свою сторону Ланнистер. Баратеон злобно вскинул брови, глядя прямо в разноцветные глаза карлика. Он знал, что Тирион сдержит свое слово, а трансфигурация была его коньком. — Лидия, мне очень жаль твою сестру. Мы можем ей чем-нибудь помочь? Я знаю, твоя семья небогата, увы. Но если нужны будут деньги на лечение, я всегда готов пожертвовать, — с поддержкой в голосе сообщил Тирион. — Спасибо. Я буду знать, к кому обратиться. Она сейчас дома, и за ней ухаживают, — добродушно ответила карлику Грин-Де-Вальд и с благодарностью взяла друга за руку. — Еще раз спасибо тебе за то, что отомстила за мою младшую сестру, Дейнерис. Я никогда этого не забуду. Вся моя семья в долгу перед тобой. Жаль, что ты не увидишь, как Геллерт в следующем году придет сюда учиться. Он очень хотел с тобой познакомиться, — уже обратилась брюнетка к Дэнни, с трудом сдерживая слезы отчаяния. — Так это что, правда, что твою сестру изнасиловали три магла в лесу? — с удивлением вмешался Джоффри, спросив у Лидии о наболевшем. — Ты как всегда очень тактичен, Джофф! — с иронией ответил на такой несуразный вопрос Тирион, закатив разноцветные глаза. Все посмотрели на Баратеона с упреком, давая понять, что вопрос действительно очень неуместный в данной ситуации, и парнишке лучше помолчать. Джоффри брезгливо поджал губы и уселся в кресло, понимая, что его речам сейчас не рады. — Мне пора собираться. Мой отец уже ждет меня, чтобы отправится в Трансильванию, — с тяжестью на сердце сообщила Дэнни. — Летом мы увидимся, милая, — обнадеживающим тоном проговорила Тиррел. — Обязательно, если отец не запрет меня в самой высокой башне замка и не прикажет драконам охранять меня, — с сарказмом ответила Дейнерис. Марго усмехнулась в ответ на это. — Я буду тебе писать, — с грустью в голосе сообщила Лидия. Глаза брюнетки снова наполнились слезами. — Ооо, ты же знаешь как я сильно люблю писать письма! — иронично поведала Дэнни и пыталась немного приободрить расстроенную подругу. — Но обязательно напиши мне о состоянии своей сестры! Таргариен поднялась в свою комнату и с печалью в глазах стала собирать накопившиеся за годы учебы вещи. Она провела в Дурмстранге интересные и полные приключений пять лет. Всякое бывало: ссоры, дуэли, наказания, пьянки, разбои, конфликты с хранителями правопорядка, унижения, издевательства, сексуальные домогательства, подъемы и падения. Дейнерис не знала, будет ли такой же насыщенной ее жизнь в новой школе в следующие два года. Она вышла из комнаты, засунула свой чемодан с вещами в небольшую сумочку с заклятием незримого расширения и пошла прощаться с друзьями. — Я буду скучать по нашим посиделкам и по тому, как Джофф и Тирион постоянно ругаются, — добродушно и ободряюще сообщила Дейнерис своим товарищам, когда снова явила свой лик в общей комнате после сборов. — Бро-о-о-ось, мы с Тирионом лучшие друзья! — протяжно ухмыляясь сказал Джоффри, потрепав низкорослого Ланнистера по макушке, на что получил злостный пинок в бедро от того. Лидия снова заплакала. Маргарита стояла с грустным озабоченным лицом. Ребята, закончив толкать друг друга, тоже расчувствовались. Все дружно принялись обнимать Дейнерис. — Мы еще увидимся, дорогая! — ободряюще сказал Тирион. Дэнни улыбнулась друзьям на прощание и поспешила удалиться из факультетской гостиной.