***

      Ее руки действовали почти механически, выполняя давно привычные действия. Пальцы подцепили искусственные пряди розовых волос, закрепляя их на ее голове.       Она смотрела на свое отражение в зеркале, желая, чтобы оно стало как можно меньше похожим на ее собственное. Сегодня ей как никогда нужна была эта маска. Казалось, все просто – более яркий макияж, другая прическа с вкраплением цветных искусственных прядей и вот она уже другой человек.       Трель телефонного звонка вывела ее из транса. На другом конце линии раздался голос старой одноклассницы.       – Хей, Шина сегодня присоединится к нам? – спросила она.       – Да, Хила, я уже почти готова, – ее голос уже практически не дрожал, но все равно в разговоре повисла пауза.       – Ты в порядке? – спросила Хила – Мы с девчонками все поймем, если ты не готова выйти на публику и тебе нужно больше времени.       Она закусила губу на мгновение и покачала головой.       – Нет, я... Я думаю мне это нужно. Нужно стать ею, чтобы хоть ненадолго забыть. Забыть, что я... Что я сделала...       Она отчаянно пыталась не заплакать, хотя уже выплакала, казалось бы, все слезы. Но вместе с тем она знала, что ей станет немного легче, когда она сделает это – выйдет на сцену в каком-то клубе средней руки и утопит боль и горе в музыке, которая будет литься из ее израненного, истекающего кровью сердца.       Ее зовут Нана Шимура и она профессиональный герой. Это то, что о ней знают все. И думают, что на этом все заканчивается. Но многие также знают ее только как Шину Мурану – гитаристку и одну из солисток небольшой группы «Токийские сирены». Людей же, которые знают обе ее стороны намного меньше.       Эта группа брала свое начало еще из средней школы и в нее входили помимо Наны еще четыре девочки. Тогда они случайно встретились в музыкальном кружке и решили интереса ради попробовать создать свою группу.       Это не было чем-то серьезным. Они не пытались привлечь к себе много внимания или выйти куда-то за пределы родного актового зала, выпускных вечеров и других школьных мероприятий и праздников. На самом деле никто из них не ставил своей целью достичь высот в профессиональном шоу-бизнесе. Это просто было их общим хобби и каждая из них пыталась самовыражаться через музыку или стихи.       Они начинали с исполнения известных хитов их юности, но также пробовали писать и свои собственные небольшие песни. Они чаще всего были посвящены школе и тому, что происходило в их жизнях. Они пели о своих мечтах, о том, что тревожило их сердца в то время.       После выпуска группа распалась, поскольку они все поступили в разные школы. Нана сосредоточилась на тренировках и геройской подготовке, чтобы попытаться воплотить в реальность то, о чем нередко пела раньше. Она не думала, что споет вновь, но еще через несколько лет, когда они встретились, Хина, дядя которой был владельцем небольшого ресторанчика, предложила собраться снова.       Не ради славы или денег, а просто так. Чтобы иметь возможность говорить с миром не только при помощи слов. Делать это одновременно от своего и чужого лица. Для этого все они взяли себе псевдонимы, перемешав слоги в своих реальных именах.       Нана ухватилась за эту возможность вернуться в группу с радостью. Все же работа героя была тяжелой. В первую очередь психологически. Подобная разрядка и альтер эго были весьма кстати. Сейчас особенно.       У Шины Мураны не было детей и мужа, потому она могла не мучиться от того, что Нана Шимура потеряла свою семью. Ее оружием, с помощью которого она пыталась изменить мир, были не кулаки и причуда, а песни и музыка. И, возможно, на этот раз она могла бы помочь и ей тоже.       Нана обернулась туда, где рядом с ее старой гитарой лежали листы бумаги. Эти листы хранили в себе ее боль, выраженную на языке, на котором могла говорить ее вторая половина.       Песня родилась практически спонтанно и была попыткой освободиться хотя бы от части того груза, который лег на ее сердце и душу, после потери семьи. На самом деле Нана уже несколько лет не сочиняла песен, но сейчас у нее накопилось слишком много всего того, что она хотела бы сказать. Она больше не могла молчать о своей боли и страхах, поскольку чувствовала, что они разрушают ее и отравляют изнутри.       – Хорошо, надеюсь, ты знаешь, что будет лучше для тебя, – Хина отчетливо вздохнула. – Тогда до встречи в клубе.       – Да, до встречи, – ответила Нана, положив трубку.       Она потратила еще несколько минут, чтобы скрыть следы тех слез, которые проливала в последние дни. Ее черные волосы смешались с прядями розового цвета, когда она заплела их в две косы. Шине пора было выйти в свет и рассказать о той боли, которая ломала Нану изнутри.       Дверь закрылась за ней с легким стуком, когда она вышла из квартиры, прихватив с собой гитару и текст новой песни. ***       Когда она добралась до места, до открытия клуба оставалось еще два часа. Охранник на входе отступил в сторону, пропуская ее внутрь.       – Зажгите сегодня, «Сирены», – произнес он. – Моя племянница с нетерпением ждала этого концерта, как и двух предыдущих.       Нана улыбнулась. За последние несколько лет их любительская группа таки сумела снискать некоторую локальную популярность и завсегдатаи различных клубов даже составили небольшую фанбазу. По этой причине слова охранника не удивили ее.       – Конечно, – ответила она. – Чем больше людей будут улыбаться, тем спокойнее и счастливее будет наш мир. Я верю в это.       Мужчина усмехнулся и вернулся к своей работе, а Нана зашла внутрь. Это место уже было ей хорошо знакомо, поскольку они выступали здесь не в первый раз – небольшие столики по периметру, танцплощадка посередине. Освещение пока было нормальным, но позднее оно станет более приглушенным и мерцающим от софитов.       Путь до сцены, расположенной в дальней части клуба, был коротким. Хина уже была здесь и выбивала какой-то ритм на барабанной установке. Она всегда была бойкой, как они шутили между собой. Ее синие волосы были переплетены с малиновыми прядями. Кейто, Тория и Джиси еще не подъехали.       Заметив ее, женщина скользнула навстречу. Ее руки в перчатках без пальцев опустились на плечи Наны.       – Как ты? – спросила она – Мы с девчонками сочувствуем твоей потере.       – Я в порядке, – Нана сжала рукой ремень гитары. – Мне просто нужно спеть то, что я написала. Я больше не могу об этом молчать.       – Хочешь сегодня взять соло? – брови Хины удивленно приподнялись – Уверена?       Нана кивнула.       Это было одно из самых старых правил их группы. Еще со времен средней школы. Оно гласило, что каждая из них имела право на сольную часть в рамках любого концерта и остальные не могли его оспорить.       Это могла быть полноценная песня или просто музыка собственного сочинения. И, если кто–то из них хотел поделиться этим с миром, она могла это сделать. Они называли это рубрикой «крик души» и многие из тех песен или мелодий, которые они исполняли сейчас все вместе, когда-то впервые прозвучали именно в ней.       – А вот и мы, – голос Кейто раздался от входа вместе с голосами Тории и Джиси. – Боже, Шина, ты пришла? Мы не думали, что ты присоединишься к нам на этом выступлении.       Нана обернулась к старым знакомым. У Кейто были рыжие волосы, в которые она вплела ярко зеленые пряди. Она тоже играла на гитаре. У Тории были красные пряди в белых волосах, а ее специализацией были клавишные.       Джиси редко пела, но умела виртуозно играть на трубе. Ее коротко стриженные волосы сегодня были смесью желтого и фиолетового. И она единственная из них не носила искусственных прядей, поскольку могла менять цвет своих при помощи причуды так, как хотела.       Идея с двуцветными волосами пришла к ним случайно еще в школьные времена, когда они думали о том, что стоило бы иметь какую-то фишку, свой стиль. Именно как группы, а не просто компании девочек, зачем-то собравшихся вместе. Тогда Тория предложила прическу, как маркер, и они согласились.       - Мы услышали, что ты хочешь сегодня взять соло, – заметила Джиси после обмена приветствиями, когда они расчехляли и настраивали свои музыкальные инструменты. – Я уже и не помню, когда кто-то из нас делал это в последний раз. Накопилось что-то, что нужно сказать?       Нана кивнула, вынимая из чехла свою гитару. Она не была сильно близка с остальными членами их группы, особенно после того, как в ее жизни пошел обратный отсчет из-за Все за Одного и «Одного за всех». Она не хотела подвергать их риску, но она больше не могла молчать и держать все в себе.       - Ты уверена, что хочешь раскрыться перед толпой незнакомцев? – Тория опустила руку ей на плечо – Все же мы все уже не те наивные девочки, для которых самой большой проблемой в жизни могло стать то, что Хори Тай даже не смотрит на нас.       Нана печально улыбнулась при упоминании парня из другого класса, по которому сохла минимум треть девчонок в школе. И они тоже не стали исключениями. Немало «криков души» действительно было посвящено неразделенным чувствам, в которых тот не был заинтересован.       - Да, я уверена, – ответила Нана старой однокласснице. – Молчание причиняет мне боль и я хочу рассказать об этом от этого лица, чтобы хоть немного освободиться. Вы не против, если я сделаю это?       - Подруга, каждая из нас имеет право на соло, – Кейто смотрела с сочувствием. – Мы все помним об этом правиле. Если ты хочешь им воспользоваться, то мы не будем тебе мешать. Просто дай знать, когда будешь готова дать этому волю.       - Спасибо, – Нана улыбнулась немного искреннее, присев с гитарой на краю сцены, чтобы порепетировать. ***       В тот вечер многие, пришедшие в клуб на их концерт, плакали, когда ее сольная песня звучала почти в полной тишине. Нане казалось, что ее пальцы, перебирающие аккорды на старой гитаре, играют не на физическом инструменте, а прямо на струнах ее раненой души.       Но вместе с тем она чувствовала, что каждая нота, каждый звук помогает ей избавиться от частички боли. Быть может, когда-нибудь эта песня сможет стать для нее не «криком души», а просто песней. Еще одной…