23. Обязанности декана

— Альбус, мне необходимо пообщаться с родителями моих учеников — Рональда Уизли и Невилла Лонгботтома. — Отлучиться из школы самовольно, а тем более увести с собой учеников у профессора Спраут не получилось бы, поэтому пришлось обращаться напрямую к директору. — Их палочки требуют срочной замены, так как не соответствуют требованиям школы. — Учебный год уже начался, и дети должны учиться с тем, что привезли с собой, — нахмурился Дамблдор. — Даже если эти палочки ранее принадлежали их родственникам, а не были куплены специально для них? — У родителей мистера Уизли нет лишних денег, их можно понять, — вздохнул Дамблдор. — Тогда я буду вынуждена подготовить мальчиков к отчислению, — ответно вздохнула профессор Спраут. — Ведь именно такое наказание положено использующим на занятии чужие палочки ученикам… Такой приказ действительно существовал, его составил и утвердил в Министерстве сам Дамблдор — тогда он таким образом избавился от невозможности установить контролирующие чары на палочки чистокровных студентов, которые не покупали их, а подбирали в семейных хранилищах. Кто же знал, что теперь эта, прекрасно тогда сработавшая идея обернётся против него? Не то чтобы от младшего Уизли или Лонгботтома было много прока, но потенциал… Да и Молли с Августой в случае отчисления устроят скандал на всю Британию, уж в этом сомневаться не приходилось. — Миссис Лонгботтом сейчас в больничном крыле, — нехотя сказал Дамблдор. — Миссис Уизли я напишу. — И мальчики смогут отлучиться из школы за новыми палочками? — уточнила Спраут. — Не хотелось бы повторно приходить сюда за разрешением. — Да, пусть идут, — скрипнул зубами директор и подписал два пергамента, почти швырнув их в упорного профессора Гербологии. — Что-то ещё? — Пока всё, — кротко улыбнулась Помона Спраут. — Если возникнут проблемы, я непременно обращусь к вам, господин директор. Августу Лонгботтом она перехватила на выходе из больничного крыла, и та выглядела весьма недовольной. — Как так вышло, что на вашем уроке, на Гербологии, мой внук подвергся такой опасности? — начала атаку миссис Лонгботтом, даже не поздоровавшись. — Я бы поняла, если бы что-то подобное произошло на уроке Защиты от Тёмных сил, или, на худой конец, на занятии по полётам. Но Гербология! — То есть магическое истощение Невилла после урока Трансфигурации вас нисколечки не беспокоит? — прищурилась Спраут. — У вас, дорогая Августа, судя по вашему поведению, внуков лишних больше, чем детей у Уизли. — Да как вы смеете? — задохнулась миссис Лонгботтом. — Смею, — отрезала Спраут, — но не здесь. Пройдёмте в мой кабинет, не стоит выставлять себя на посмешище перед всей школой. Эльфы накрыли стол к чаю, Помона разлила по чашкам крепкий чай со смородиновым листом и спросила: — Августа, вы знаете, почему Олливандер всегда говорит, что палочка сама выбирает волшебника? — Никогда не была в лавке у этого мошенника, — фыркнула Лонгботтом. — Когда я училась, ещё не вышел этот дурацкий закон, требующий для школьников новую палочку, а с моим Фрэнки за покупками к школе ходил отец. — А, так вы просто не в курсе… — протянула Помона. Слова «невежественная самодурка» не прозвучали, но так и повисли в воздухе. — О чём я должна быть в курсе? — приподняла бровь Августа. — Я прекрасно знаю, что директор школы вступил в сговор с производителем волшебных палочек и, уверена, получает процент от продажи. А лучшие палочки — семейные. Когда для меня открыли родовое хранилище, я почти сразу же смогла подобрать палочку, которая идеально мне подошла, и пользуюсь ей до сих пор! — Но Невилл значит для вас настолько мало, что вы всунули ребёнку первую попавшуюся, максимально не подходящую ему палочку, а когда он всё-таки сумел — и неоднократно! — преодолеть её сопротивление, ещё и высказываете претензии школе, — с видимым спокойствием произнесла Помона. — Или родовое хранилище распродано? — Невилл — копия отца, и палочка Фрэнка ему подходит идеально! — возмутилась Августа. — Даже у близнецов палочки могут не подходить друг другу, это доказанный факт, — покачала головой Спраут. — А Невилл и его отец совсем не близнецы. Я учила Фрэнка, и у меня теперь учится ваш внук. Они совершенно не похожи, а вам пора перестать ломать Невилла в желании заменить им сына. Так вы не получите нового Фрэнка, а просто потеряете ещё и внука. — Вы не понимаете!.. — начала Августа, а стервятник на её шляпе заклекотал и взмахнул крыльями. — Да, я не понимаю, — оборвала её Помона. — И не собираюсь понимать. Давайте сойдёмся на том, что использование палочки отца противоречит правилам школы и грозит Невиллу отчислением. Учёба в любой другой школе после подобного скандала намного сильнее отдалит вашего внука от того образа, который вы для него придумали, так что в ваших интересах сводить его в лавку мистера Олливандера и купить новую палочку. Разрешение на это у меня, я составлю вам компанию, чтобы вы опять не ошиблись во время выбора. Что вам сказала мадам Помфри, когда Невиллу можно будет покинуть больничное крыло? — Завтра, — неохотно ответила Августа. — Тогда завтра в три пополудни я жду вас на Косой аллее, — сказала Помона, завершая разговор. Августа покинула кабинет, не прощаясь, и профессор Спраут задумалась, как у столь неприятной особы мог вырасти настолько чудесный внук. Воистину дети волшебны! Не откладывая дела в долгий ящик, она написала письмо Молли Уизли и отправила его — особой надежды на Альбуса у Помоны не было. Молли она не любила — эта женщина была куда неприятнее Августы Лонгботтом! Помона учила уже шестого ребёнка четы Уизли. Билл был хорошим студентом, умным и усердным, Чарли тоже по большей части радовал, да и Персиваль не огорчал преподавателей, пусть однокурсники его и недолюбливали. Но близнецы — вороватые, пакостные, хамящие и лживые, ей категорически не нравились. А уж Рональд вообще производил впечатление выросшего в сарае и питавшегося объедками. Молли Уизли могла сколько угодно делать вид, что её семья нуждается, но Помона знала, что Артур зарабатывает достаточно и что самой Молли выделили её долю наследства, пусть и отрезали от рода. Им хватало денег, чтобы купить для каждого ребёнка и палочки, и школьную форму, и мётлы, и форму квиддичную — все Уизли играли в квиддич. Так почему же младший ребёнок, Рон, в школу был собран словно в лавке старьёвщика на углу Косой и Лютного? А его палочка! Из неё же волос единорога торчит! Что, Молли этого не видела? Ответ от Молли, написанный на обороте письма Помоны, принёс школьный филин, которому было приказано его дождаться. Молли удивлялась срочности, но на встречу согласилась, сообщив, что появится в Косом переулке через час. Помона накинула уличную мантию и направилась в гостиную своего факультета, надеясь найти там Рональда: им ещё предстояло дойти до ворот школы, так как она сомневалась, что получится воспользоваться для перемещения камином в директорском кабинете. Рон Уизли действительно сидел в гостиной и играл в шахматы с Эрни Макмилланом. — Мистер Уизли, — окликнула его профессор Спраут. — Сходите в спальню за уличной мантией и возвращайтесь. — А у меня нет уличной мантии, профессор, — уставился на неё Рон. — Только школьная. — А если похолодает? — удивился его партнёр по шахматам. — Под мантию можно надеть свитер, их мама нам всем вяжет, — скривился Рон. — Ещё шапку, шарф и перчатки. — Возьмите свою палочку и идёмте, мистер Уизли, — вздохнула Помона. Настроение у неё сделалось ещё хуже, хотя после разговора с Августой Лонгботтом она была уверена, что это невозможно. Но злиться на ребёнка точно не стоило, он никак не был ответственен за ошибки собственных родителей. — А куда мы идём, профессор? — уточнил Рон, когда они вышли из школы. — За покупками, — хмыкнула профессор Спраут. — Скажите, мистер Уизли, а вы вообще читали письмо-приглашение в Хогвартс? Там же был список обязательных покупок. — Мама читала список учебников, — пожал плечами Рон. — На остальное она не смотрит. Говорит, что и так всё прекрасно помнит ещё со времени сборов в школу Билла. — А вы сами? — настаивала Спраут. — Вы вообще читать и писать умеете, мистер Уизли? Она бы уже ничему не удивилась. — Конечно, умею, — надулся Рон. — Мама не любит нам читать, у неё на это нет времени, а Джинни постоянно требовала сказки. Перед тем, как Перси уехал в школу, мама заставила его научить меня читать. А список… Я же сам не хожу по магазинам, зачем мне его было смотреть? — Затем, что письмо из Хогвартса пришло вам, мистер Уизли, а не вашей маме, — вздохнула Спраут. Они вышли из замка и зашагали в сторону Хогсмида. — А куда мы идём? — опять спросил Рон. — Я же уже сказала, — нахмурилась Помона, — за покупками. Вы пропустили половину списка, а значит, не готовы к школе. За это вас могут отчислить, но директор был так любезен, что позволил вам докупить всё необходимое. — Но у меня нет денег, — ужаснулся Рон. — И у мамы с папой тоже. — Думаю, вас просто не ставят в известность о реальном финансовом положении семьи, — сказала Помона. — Мама постоянно говорит, что у нас нет денег, мне даже отдали крысу Перси вместо того, чтобы купить нового фамильяра, — заупрямился Рон. — Зачем ей врать? — Возможно, вы просто неправильно её поняли, — покачала головой Помона. — Откуда-то же нашлись деньги на два комплекта формы для квиддича для ваших братьев. А за стоимость одного такого комплекта можно было бы полностью собрать вас на первый курс, не забыв ни новую палочку, ни зимние мантии, ни зимнюю обувь. Рон уставился на порыжевшие носы своих ботинок, попытался спрятать их под мантией и тут же споткнулся. Помона подхватила его под локоть и мягко подтолкнула в сторону общественного камина Хогсмида, расположенного под небольшим навесом от дождя и снега. — Вам приходилось перемещаться камином, мистер Уизли? — спросила она. — Да, профессор, — кивнул Рон. — Косая аллея? — Она самая, — улыбнулась Помона. — Вперёд, и не убегайте далеко, я появлюсь сразу после вас. Рон зачерпнул горсточку летучего пороха из стоящего на каминной полке горшка, кинул в огонь, чётко произнёс «Косая аллея» и шагнул в позеленевшее пламя.