2. Боль мысли.

Tom:: После репетиции, мы с парнями продолжили сидеть на крыше. Парни обсуждали девчонок, но почему-то я совершенно не хотел говорить об этом. Я вспомнил утреннее размышление. Я хотел измениться, то есть перестать клеиться к девушкам, но я не мог. В моем сердце бушевали эмоции, причем всегда. Если честно, я завидовал Биллу что он, не такой как я, он никогда не клеил девушек ради забавы, а я не мог, просто не мог угасить свои чувства и эмоции, словно неукротимый шторм, и каждый раз, когда я сталкивался с очередной привлекательной фигурой, в голове раздавался пронизывающий зов: "Подойди, поговори, не упускай шанс". Я мечтал обрести контроль над своими желаниями, пойти по другому пути – уединиться, заглянуть в себя и найти настоящую причину своих страстей. Я очень этого хотел. Каждый день я перечитывал мысли о самодостаточности, о том, как важно стать целеустремленным и сосредоточенным на своих целях. Я представлял, как одинокий герой стремится к внутреннему совершенству. Я даже пытался сократить контакт с окружающими, кануть в одиночество, чтобы найти себя, но та пронзительная магнитная сила продолжала тянуть меня к ним. Я часто останавливался, чтобы задуматься: может, дело не в том, чтобы избегать отношений, а в том, чтобы научиться понимать собственные чувства и давать им свободу без назойливости? Этот вопрос оставил меня в состоянии постоянных размышлений.. Пролетали дни, неделя, две. Я размышлял и размышлял. Просил у Билла советов, он тот человек, на которого можно реально положится, но даже он не знал. Спрашивал у мамы, она сказала "сынок это подростковое", такой ответ меня не устроил, но ее понять можно, она была занята, а я приклеился тут со своими страстями к девушкам. Я даже обратился к отчиму, он примерно так де ответил. Все шло будто к черту. Я долго думал и решил, что все само когда то уж и уляжет. Margarita:: Я проснулась. Первое, что я ощутила — это резкая боль в висках, словно каждый пульс сердца стучал в голове, напоминая о случившимся. Свет с коридора падал в мою комнату. Точнее, это была палата. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь мерным звуком аппаратов, отсчитывающих каждую секунду моего пребывания здесь. Невольно устроившись в этом одеяле белой боли, я попыталась сосредоточиться и вспомнить, что произошло и почему я сдесь. В памяти мелькали обрывки: я куда то еду, утренний холодок, на переднем кресле разговоры родителей, и вдруг — резкий удар, боль, темнота. Я попыталась хоть как то встать, но тело не слушалось. На пальцах чувствовался холод металла — это были повязки, связывающие меня с реальностью. В палате было очень тихо, и я заметила, как за стеклом окна стояли темные тучи, словно отражая моё состояние. Я понимала, что сейчас ночь. Я попыталась уснуть, но волнение о будущем и страх перед неизвестностью поедали меня полностью внутри. Единственное что я сейчас хотела, это обнять своих родителей и чувствовать себя в безопасности. Я не знала какое сейчас число, какой день, мне было ужасно. Единственное что мне оставалось, это ждать наступление утра. Я прислушалась. Похоже, что на улице начался дождь, вместе с ней пришел гром. Капли стучали по стеклу, но с каждым разом все сильнееи сильнее, а гром, словно гигант, гремел в небе, словно предупреждая о важности каждого мгновения. Я закрыла глаза и позволила себе погрузиться в свои мысли, которые, как облака, метались от одного к другому, но всегда возвращались к этому мгновению. В воздухе витала особая свежесть, и даже запах лекарств и дезинфекции в этом странном, уединённом пространстве казался менее удушающим. Дождь создавал ощущение защищённости, как будто бушующий мир за окном не имел права нарушать мой покой. Время казалось остановившимся, и лишь громкие удары молний иногда разрывали тишину, заставляя сердце биться быстрее. Я вдруг ощутила, как звуки дождя становятся частью меня, словно их мелодия наполняла мою душу надеждой. Каждый глухой удар грома звучал как напоминание: за тёмной бурей всегда будет свет. Я задумалась снова. Будет ли у меня после бури свет? или в меня ударила молния, оглушив на вечность? Я снова задумалась. Если идёт дождь, значит ещё не зима, а если не зима, то я пролежала тут максимум месяц. Но искренне надеюсь что это не весенний дождик.. Мой мозг устал думать после такой отключки и я уснула. Я снова проснулась. Нежный свет раннего солнца пробивается сквозь занавеси, окрашивая стены теплым золотистым оттенком. Легкий ветерок колышет их, создавая иллюзию жизни в этом затишье. Почему-то я улыбнулась. В самом сердце человеческого бытия живет чувство надежды, подобно искре, способной разжечь огонь. Я чувствовала это и поэтому улыбнулась. Эта искра, часто скрытая под завесой отчаяния и боли. Она способна пробуждать лучшие качества и вдохновлять на поступки, которые кажутся невозможными. Я чувствовала это и я встала с постели и вышла с палаты. Я хотела найти родителей. Надежда дала всё. Я чувствовала себя как птица, стремящиеся к свету, я ищу утешение, утешение в мысли о том, что я не умерла и стою на ногах, после того что было. Вот найду родителей и все будет хорошо. Надежда шептала мне идти быстрей и давала напоминание о том, что даже в самые мрачные часы существует возможность жить. Но вдруг мне что-то помешало. Кто-то схватил меня за запястье. Эта была медсестра. Она смотрела на меня немного удивленно. Я спросила: – Что-то случилось? – Извините, конечно случилось, вы чего не сказали что проснулись и как вы вообще встали? – Ой..–Я на секунду задумалась.– Простите..Никого не было в моей палате, я хочу к родителям, пожалуйста отведите меня к ним. Лицо медсестры изменилось. Как будто что-то случилось. Мне стало немного страшно. – Что такое? – Пошли я тебя осмотрю, мы сходим к глав. врачу и потом сходишь к родителям. – Я на минутку зайду, покажусь им, они явно переживают за меня, пожалуйста. Девушка взяла меня за руку и нежно улыбаясь сказала: – Так-так-так. А давай мы сначала проверимся у врача и потом мы покушаем вместе мороженое? как тебе идея?) – Но почему я не могу увидеть родителей? – Понимаешь.. Нет!Нет!Нет! Кричало моё сердце, неужели с ними что-то случилось? У меня задражало сердце и страх возглавил мои эмоции. – С ними что-то случилось? – у меня сами по себе заслезились глаза и мой голос дрожал. – Они умерли. Прости, мне очень жаль.