♠

      Сквозь туманную дымку кабинета сумасшедшего майора пробиваются странного цвета искры, но женщину это не пугает. Ханджи наблюдает за химической реакцией в пробирке с серо-зеленой жидкостью с горящими глазами. Белоснежная улыбка больше похожа на оскал, и любой, кто осмелился бы сейчас заглянуть к ней, первым делом испугался бы, и только потом поинтересовался, что же происходит. Глаза мечутся между страницами потрепанного учебника, найденного в библиотеке, и стойкой с пузырьками, в которых плещутся известные только ей жидкости.       - А если я заменю закись азота на тиопентал натрия? Подопытного может стошнить, конечно. Тогда стоит проверить сыворотку на ком-то, кто абсолютно точно здоров и силен. Хм… Но он точно не согласится выпить ее добровольно. Ну, для таких случаев у меня есть пентанол натрия. Короткий наркоз ему точно не повредит. Он же будет совсем короткий. Да и чая он пьет немереное количество. А потом… потом что-нибудь придумаю. Да! Точно!       Глаза Ханджи озорно сверкают так, что блики очков приобретают характерный пугающий блеск. Все-таки хорошо, что на этот эксперимент она решилась в одиночестве, потому что даже верный Моблит вряд ли поддержал бы ее в опытах, описанных в таком старом учебнике. Несколько раз сматерившись, женщина идет в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, потому что тот, к кому она собирается пойти в гости, вряд ли оценит ее внешний вид и, конечно же, ароматы, от нее исходящие. Из открытых окон ее кабинета вырываются клубы пара, что уже совершенно не напрягает солдатский состав. Это же майор Зое. Тонкая колба аккуратно ложится в ладонь так, что обнаружить ее можно только тогда, когда начнешь обыскивать женщину. Ханджи переводит взгляд с беспорядка на столе на часы и довольно хмыкает. Время экспериментов. И приключений.       Полуденное солнце совершенно не радует ни ярким светом, ни жаром, от которого по коже начинает течь липкий пот, раздражающий нутро Леви своим присутствием. Расправившись с тренировкой и раздав по пути в свой кабинет несколько нарядов вне очереди неудачникам, попавшимся на пути, мужчина наспех принимает холодный душ и заваривает ароматный чай в белой фарфоровой чашке с оторвавшимся ушком. Из настежь распахнутого окна до его чувствительного обоняния доносятся едкие ароматы мужского пота и сена. Аккерман закатывает глаза, думая о том, что нужно было выбирать кабинет так, чтобы окно выходило на лес, но переносить туда теперь свои – с виду скромные – пожитки уже не хочется. Дверь за спиной с громким стуком открывается, и его глаза вновь совершают полный оборот вокруг орбиты: кто бы сомневался, что эта сумасшедшая выберет именно время чая, чтобы посетить его кабинет.       - Привет, коротышка!       - Мы сегодня виделись дважды, Зое. Чего хочешь?       - Чаю, конечно же!       - Присаживайся.       «Пока все идет по плану! Удивительно, что в такую погоду он в настроении. Не иначе, увидел чьи-то женские прелести по пути в кабинет после тренировки!» - Ханджи похожа на муху, которая потирает лапки в предвкушении чего-то интересного. Если бы она не боялась, что Леви раскусит ее план, она бы сейчас мерзко захихикала и оскалилась. Колба в ладони уже прожигает дыру на коже, так сильно ей не терпится вылить содержимое в чашку Леви.       - Как прошла тренировка?       - Ничего нового. За ночь бездари не стали великими воинами.       - Ты слишком многого от них требуешь, тебе не кажется?       - Мы возвращаемся после вылазок слишком маленьким составом, тебе не кажется?       Ханджи поджимает губы: Леви прав. Чем жестче тренировки, тем больше солдаты будут подготовлены к тому, с чем им придется столкнуться за стенами. Благо, что после последней экспедиции Разведкорпусу дали пусть и небольшую по сроку, но передышку.       - Ладно, не злись. Дай ребятам отдохнуть хотя бы пару дней, они заслужили. Особенно твои новички.       - Готов сказать тебе тоже самое по поводу Йегера. Как на счет отвязаться от него на пару дней и дать отдохнуть от экспериментов?       - Йегер – это другое!       - Бла-бла-бла, надежда человечества, я тебя понял. Пей чай и проваливай.       «Не уйду, пока не волью в тебя сыворотку правды, дорогой. Ну, давай же, отвернись. Не хочу применять укол наркоза».       - Как тебе сегодняшняя погода? Жара совершенно измучила и нас, и лошадей, - Ханджи подпирает голову ладонью, в которой держит маленькую колбу, в попытке отвлечь Аккермана от созерцания двух чашек, наполненных чаем. И Высшие силы будто заключили с ней договор и шепчут на ухо брюнету о том, что за окном происходит что-то более интересное. Как по волшебству снаружи доносится крик, на который Леви морщится и встает из-за стола, чтобы посмотреть на происходящее во дворе.       - Кирштейн! После тренировки голос прорезался? Двадцать кругов вокруг замка! – небольшой заминки Ханджи хватает, чтобы вылить содержимое колбы в чай Леви, - Отродья, совсем распоясались. Что ты говорила?       - Жарко, говорю. А ты пьешь горячий чай!       - Вообще-то, горячий чай в жару очень хорошо утоляет жажду. Хреновый из тебя ученый, если ты не знаешь таких элементарных вещей.       Под блеск в глазах Ханджи, ставший не просто озорным, а невменяемым, Леви берет чашку за верхний ободок и делает большой глоток содержимого. Морщится от горечи и заглядывает в нее, силясь разглядеть что-то.       - Леви?       - Ты что туда добавила, чучело?       - Леви, спокойно!       - Ханджи?       - Спокойно, Леви! Все хорошо!       - Не вздумай убегать, Зое! Что. Ты. Добавила. В мой. Чай.       Ханджи вскакивает с кресла и поднимает ладони в защищающемся жесте. Наблюдает за подопытным и записывает его реакцию во взявшийся невесть откуда блокнот.       - Невероятно! Ты просто поморщился! И больше ничего! Тебя тошнит? Голова кружится?       - Ханджи, блять! Что это?       - Сыворотка правды.       - Сыворотка… Что? Ты идиотка? Я хоть раз был пойман на вранье? Уж кому-кому, но не на мне ее нужно испытывать!       - О! А вот и эффект!       - Если бы я не дорожил тобой и твоей дружбой, я бы убил тебя прямо сейчас, придурошная! Сука! Да как так то?       - Идеально! Просто сногсшибательно! Оно работает, Леви! Ответь-ка мне на вопрос…       - Заткнись сейчас же! Никаких вопросов!       - Ты правда хотел убить Эрвина, когда попал в Разведкорпус?       - Ты же знаешь, что да! Все! Остановись!       - Отлично! Вопрос посложнее. Я тебе нравлюсь?       - На тебя Бернер слюни пускает, я отступил уже давно. И мне нравится другая. Блять! Останови это сейчас же!       - Ха-ха! Просто потрясающе! Леви, это же новый виток в науке!       - Что ты мне прикажешь с эти делать теперь? Сколько будет длиться этот эффект?       - Не знаю.       - Ханджи, блять! Ты нормальная? Не отвечай, я знаю, что нет, - Леви зарывается пальцами в волосы и оттягивает их у корней так, чтобы стало больно. Бессчетное количество раз он зарекался от участия в экспериментах майора, но та нашла способ, чтобы подвергнуть его еще одному испытанию.       - Ну, думаю, что к концу дня все составляющие уже выйдут из организма. Особенно, учитывая твой обмен веществ.       - И как мне теперь работать?       - В кабинете. Пиши отчеты.       - Хочешь, чтобы я написал Смиту и Закклаю обо всем, что происходило в экспедиции?       - Думаешь, что на писанину эффект сыворотки тоже распространяется?       - Проверять не хотелось бы.       - Ну, тогда устрой себе выходной.       - Выходной? Ты видела эти горы из запросов и писем? Смит меня порвет на флаг Военной полиции. Я, конечно, не то, чтобы боюсь. Но и слушать его претензии мне тоже не улыбается. После них понос пробирает. Блять…       - Ха-ха! Просто идеально! Ты ж моя бусинка! Я знала, что нужно проверять эту хрень именно на тебе. Что ж, могу посоветовать взять в помощники кого-нибудь из солдат, у кого хороший почерк и смекалка.       - И желательно, чтобы он был мрачным и неразговорчивым, чтобы не задавал лишних вопросов.       Майор и капитан переглядываются и понимают друг друга без слов. Леви качает головой и опускает ее на ладонь так, чтобы не было видно лица, выражающего беспомощность и разочарование. Ханджи в ответ только блеснула стеклами очков и обезоруживающе улыбнулась. А затем покинула кабинет Аккермана, чтобы найти нужного ему солдата и прислать его к нему в кабинет.       Настроение Микасы сегодняшним утром не было обычным. Разбудившие ее лучи солнца ласково проходились по бледной коже, даря тепло и рисуя на ней причудливые узоры. В душевой почти никого не было, что дало преимущество в быстром принятии водных процедур. На завтрак давали обычную кашу, но Саша, сидевшая рядом, поделилась горстью свежих ароматных ягод, добытых ей еще до подъема в пролеске неподалеку от замка. Тренировка в сравнении с предыдущими днями была довольно щадящей, видимо, капитану Леви не особо нравилось заниматься под палящими лучами солнца. Расправившись с большинством макетов и получив его одобрительный кивок, который заметила только она, Микаса сложила клинки и направилась в казармы, чтобы снова сходить в душ и смыть с себя пыль и пот. Прохладные капли воды стекали по ее гладкой коже, слегка задерживаясь на выпуклостях тела. Ладони невесомо поглаживали чувствительные места. Девушка улыбалась, зная, что здесь ее никто не видит, потому, как остальные вряд ли уже закончили с тренировкой. Веки томно подрагивали, когда подушечки пальцев задевали вставшие соски и двигались вниз по талии к животу. Остальное было слишком смущающим для нее, поэтому брюнетка остановилась и глубоко вздохнула. С теорией у нее было все в порядке, но на практике хотелось, чтобы никто точно не потревожил ее одиночества, что в условиях солдатской жизни было очень сложно. В подтверждение ее мыслям дверь душевой резко распахнулась и в помещение завалилась хохочущая Имир в обнимку с Кристой. Стерев с лица улыбку и накинув на плечи влажное полотенце, Микаса вышла из душевой и направилась к старому дубу, раскинувшему свои ветви так широко, что под ним с легкостью можно было укрыться от изнуряющей жары.       Развалившись на скамейке под деревом и наслаждаясь переливами солнечного света, Микаса не сразу слышит звонкий голос майора, зовущий ее по фамилии.       - Аккерман! Ты куда спряталась? Если тебя не найду я, то найдет кто-то маленький и злой, и тогда пеняй на себя! Микаса! – девушка приподнимает голову и прикрывает глаза козырьком ладони, рассматривая растрепанную Ханджи, бегущую к ней издалека, - Вот ты где!       - Майор?       - Время поработать, девочка моя. Собирайся и дуй к капитану в кабинет. Ему сегодня нужен помощник. О, и постарайся не задавать ему лишних вопросов, он сегодня… кхм… не в настроении. Все поняла?       - Да, майор Ханджи, - разочарованно выдыхает брюнетка и поднимается на ноги.       Облачившись в форму, девушка несколько раз проверяет то, как та сидит на ней, чтобы у капитана не было возможности придраться еще и к этому. В казармах довольно шумно, жара загнала солдат туда, где можно хотя бы минимально спастись от нее. И только Жан хрипя от бессилия бегает вокруг замка. Микаса думает о том, что с удовольствием поменялась бы с Жаном местами, потому что работать под пристальным взглядом капитана ей совершенно не улыбалось.       Дверь в его кабинет слегка приоткрыта, что девушка расценивает, как приглашение. Из открытого окна до нее доносятся единичные крики сослуживцев, и тишина больше ничем не нарушается. Микаса прислушивается к другим посторонним звукам, но не улавливает движений ни в ванной комнате, ни в других углах кабинета. Подходит к столу и смотрит на чашку с недопитым чаем. Ухмыляется и проводит подушечкой пальца по ободку, зная, что капитан никогда не берется за дужки у чашек и кружек. Где-то внутри клокочет желание ощутить на своих губах его вкус, но Микаса старается игнорировать его. Девичьи желания она всегда старалась подавлять тренировками и физической активностью, но инстинкты все же иногда брали верх. Брюнетка зажмуривается и берет чашку с чаем в руку, вдыхает аромат янтарной жидкости, улавливая нотки трав и немного древесной коры. Повинуется навязчивому голосу в голове и делает глоток.       - Фу, гадость. Он же горький! Или, может, он просто остыл… Впрочем, мне все равно… Наверное.       Сердце начинает стучать с удвоенной скоростью, но быстро успокаивается. Перед глазами пару мгновений все плывет, будто девушка глотнула крепкого алкоголя. Взгляд натыкается на обрывок пергамента с одной фразой, написанной ровным почерком: «Аккерман, в библиотеку».       Запах старых книг всегда приносил в существование Леви некий только ему понятный уют. В библиотеке его мысли всегда вставали в ровный ряд, будто книги на полке. Правда, пыль и грязь в углах не могла его не раздражать.       «Все же нужно загнать этих лентяев и сюда. И Йегер будет первым».       Добраться до верхней полки своими силами Леви не удается. Он тихо чертыхается и ищет глазами небольшую стремянку, предназначенную для того, чтобы добывать труднодоступные фолианты. Ему не удается избавиться от мысли о том, что пользуется этой передвижной лестницей только он, как солдат с самым маленьким ростом. Задумавшись о том, кто еще может составить ему компанию в пользовании стремянкой, мужчина пропускает тихий скрип двери библиотеки мимо ушей. Медленно ставит ногу на одну ступеньку, затем на вторую. Разглядывает названия книг, будто ищет в них решение насущной проблемы.       - Капитан! – звонкий голос Микасы в тишине библиотеки звучит заставшим врасплох колокольчиком, и Леви, не удержав равновесия, отклоняется назад. Не найдя опоры, его тело стремительно падает вниз на Микасу, пытающуюся удержать их обоих.       Комичность ситуации зашкаливает, но когда капитан обнаруживает свою голову ровно между ног рядовой Аккерман, щеки которой наливаются румянцем за доли секунды, ему не удается сдержаться.       - Твою мать, Аккерман! Ты хочешь, чтобы я умер от сердечного приступа?       - Простите, капитан!       - Хотя между твоих ног я умереть не против, - глаза Леви неестественно раскрываются, когда он понимает, что сказал Микасе, - Блять! Аккерман! Это не то…       - Я бы тоже была не против такой смерти. Ой! Я…       - Только не говори, что ты пила из моей кружки…       - Я… Всего глоточек! Это… Я просто хотела ощутить Ваш вкус!       - Замолчи, Аккерман! Или я попытаюсь заткнуть тебя по-другому, - девушка прикрывает рот ладонями, боясь ляпнуть чего-нибудь еще, - Живо в кабинет. И ни с кем не разговаривай по дороге. Я найду нужную книгу и приду.       По дороге в кабинет Микаса считает шаги, чтобы ни с кем не заговорить ненароком. Она уже поняла, что в чашке с чаем было намешано что-то еще, несложно догадаться, что к этому всему приложила руку майор Ханджи. Счет шагов в голове не умолкает до тех пор, пока дверь кабинета капитана не закрывается с тихим шорохом.       - Что было в чашке? – Микаса волнуясь, теребит пуговицу рубашки так, что бинты, стягивающие ее грудь, видны капитану невооруженным глазом. Он зажмуривается, но остановить разбушевавшуюся фантазию уже не может.       - Чай. С сывороткой правды.       - Что?       - Ханджи и ее эксперименты. Подопытным должен был стать я один. Не имей привычки пить что-то из чужих чашек, Аккерман.       - Я уже сказала, что…       - Не повторяй этого. Мне очень сложно сдерживать свою фантазию, когда ты рядом.       - Капитан?       - Блять. Просто давай помолчим, пожалуйста.       Время тягучей жидкостью протекает между пальцами двух Аккерманов, закрывшихся в кабинете под влиянием вещества, изобретенного сумасбродным майором. Из-за окна слышатся голоса солдат, радующихся отсутствию дневной и вечерней тренировок, и Леви громко вздыхает, все так же молча поглядывая на своего товарища по несчастью. Микаса уютно устроилась на диванчике с книгой в руке. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, чтобы вечерняя прохлада не давала сойти с ума от жары, девушка изредка поглядывает на капитана. Бумажная работа на сегодня осталась за пределами помещения, в котором они дожидались окончания действия сыворотки.       Несмотря на то, что каждому из них хватало присутствия другого человека в кабинете, молчать с каждой минутой становилось тяжелее. Первой сдалась Микаса, громко захлопнув книгу и повернувшись к Леви, который сидел в кресле.       - Капитан, Вам не хотелось убить Ханджи, когда она подлила вам эту гадость в чай?       - Конечно, хотелось. Аккерман, прошу тебя, не нужно слов. Давай просто дождемся, когда эта дрянь выйдет из нас…       - Я устала молчать. А Вы – довольно интересный собеседник. Особенно под сывороткой. Не скрывайте, Вам же тоже интересно узнать какие-нибудь подробности из жизни Ваших подопечных.       - Где Браус берет ягоды?       - Перед подъемом она бегает в пролесок за замком, там есть небольшая земляничная поляна.       - В следующий раз скажу ей нарвать еще и листьев.       - Зачем?       - Чай с листьями земляники приобретает приятную горечь, а если добавлять его зимой в то варево, которое вам дают, то можно избежать простуд большинства из вас.       - То есть, Вы не отрицаете, что Вы о нас заботитесь?       - Хм, - задумчиво произносит Леви и наклоняет голову, пытаясь сказать правду так, чтобы она не вызвала у девчонки гордости, - Мне не все равно, что происходит с моими солдатами.       - А есть такие, к которым у Вас особое отношение?       - Конечно. Но из-за того, что записывать кого-то в любимчики было бы неправильно, я гоняю вас всех одинаково. Почему ты так яро опекаешь Йегера?       В другое время услышав этот вопрос, Микаса бы вылила на интересующегося весь свой праведный гнев, но сейчас в уютной обстановке кабинета и под действием сыворотки она совершенно спокойно отвечает капитану.       - Он и Армин – моя семья. Раньше я думала, что люблю его, а потом это стало привычкой. Не хочу лишиться оставшихся членов семьи.       - То есть, сейчас ты не влюблена в Йегера?       - Нет, мне нравится другой. А Вы? Влюблены?       - Да, но эта любовь вряд ли принесет нам обоим что-то, кроме недопонимания окружающих и боли.       - Интересно. Дайте, угадаю. Это Петра Рал?       - Слишком просто, Аккерман. Петра для меня - то же самое, что и Йегер для тебя.       - Хм… Майор Зое?       - В прошлом. Я уступил ее такому же повернутому на экспериментах Бернеру.       - Ого. Тогда кто же? В кого влюблен капитан Леви?       - В Микасу Аккерман.       Девушка заметно вздрагивает, из ее рук на пол падает тяжелый книжный том. Взгляд скользит от лежащей на полу книги к глазам капитана, которые сейчас кажется бездонными. Самое время утонуть.       - Ох…       - А ты? В кого влюблена ты?       - В Вас, капитан.       Микаса опускает веки, чтобы не видеть эмоций, сменяющих друг друга на лице Леви. Чувствует, как прогибается диван рядом с ней. Ощущение дрожащей горячей ладони на плече, пальцев, прикасающихся к щеке с просьбой посмотреть на него, останется в ее мышечной памяти до тех пор, пока ее тело не покинет сознание.       - Скажи это еще раз.       - Я влюблена в Вас, капитан Леви. И мне до ужаса хочется Вас поцеловать.       Медленный плен его мягких теплых губ окутывает все ее существо, и Микаса падает в омут невесомости, где время останавливается для них обоих. Закрытое пространство, где заперты два человека, только что признавшихся друг другу в своих чувствах, разрастается до размеров Вселенной, в которой есть только они. Губы двигаются медленно и лениво, ладонь Леви накрывает щеку девушки, закрытые веки слегка подрагивают. Микаса поворачивает голову и наклоняет ее к плечу, чтобы Леви смог углубить поцелуй, приоткрывает рот в приглашении. Леви не ждет, погружается языком в горячее влажное пространство ее рта и исследует его изгибы, вздрагивая, когда девушка отвечает на его поцелуй движениями своего языка. Еле слышный стон вырывается из ее груди, когда мужчина легонько прикусывает ее нижнюю губу и отстраняется, слегка оттянув ее.       - Понравилось?       - Да. Но мне кажется, что я хочу большего.       Она убирает его ладонь со щеки и кладет на свою грудь. Леви чувствует не только колотящееся сердце, но и вставший под бинтами сосок. Брюнет приподнимает одну бровь, задавая немой вопрос, но Микаса не отвечает.       - Чего же ты хочешь?       - Если бы мне не было страшно, я бы сказала, что хочу секса. То есть… я хочу секса, но знаю, что в первый раз будет больно.       - Ты девственница?       - Да. А Вы? – чисто машинально вырывается у девушки.       - Я тоже девственник. Только до поцелуев доходило.       - Серьезно? Капитан Леви – девственник?       - Не кричи так громко. Как-то не до этого было, знаешь ли.       - В одном романе я читала про… мастурбацию. Но не довелось попробовать. Может, начнем с этого? Было бы интересно понаблюдать за Вами. Да и Вам за мной.       - Я бы мог отчитать тебя за то, что ты читаешь не ту литературу, если бы мой член не изнывал от желания освободиться из плена штанов.       - Мне нравится ход Ваших мыслей.       - Думаю, мы уже переступили порог формального обращения «капитан-рядовая», испив какой-то дряни из одной чашки.       - Снимай рубашку, я изнываю от желания увидеть твой торс.       - Только после того, как я увижу твою грудь и возбужденно стоящие соски.       Микаса думает о том, что в чай майор добавила не только сыворотку правды, но и что-то, влияющее на возбуждение, только с замедленным действием. Пальцы ловко расстегивают пуговицы рубашки и разматывают бинты, стягивающие округлые выпуклости груди. Ее взгляд наблюдает за тем, как Леви расстегивает свою белую рубашку и скидывает ее с плеч, оставаясь раздетым по пояс. Девушка закусывает нижнюю губу в восхищении его телом.       - Кажется, у меня между ног становится слишком влажно, - в доказательство своих слов, Микаса ерзает бедрами, чтобы прогнать щекочущее промежность ощущение.       - Я бы с удовольствием сейчас оставил на твоей груди пару засосов и укусов. Ты прекрасна. Ущипни тебя за соски.       Микаса подчиняется. Проводит ладонями по шее, останавливается на груди и сжимает ее. Затем заключает бусину соска в тиски большого и указательного пальцев, слегка надавливая ими на чувствительное нервное окончание.       - А-ах…       - Сильнее, Микаса. Оттяни их и потряси грудью.       - Я… О-ох… Это… приятно… М-м-м…       Девушка закрывает глаза и опрокидывает голову. Несмотря на то, что грудь она ласкала и до этого, таких ощущений нежная ласка у нее не вызывала.       - Смочи пальцы слюной, будет еще приятнее. Обильнее, не бойся.       - М-м-м, приятно, но… как-то…       - Подожди.       Не прикасаясь к ней, Леви наклоняется к груди и дует на влажные от слюны соски потоком прохладного воздуха. Те сжимаются под воздействием более низкой температуры, посылая сигнал вниз живота, где у Микасы уже образовался плотный узел.       - А-ах… Я не верю, что ты девственник.       - С теорией у меня все в порядке. Я читал гораздо больше литературы, чем ты. Продолжаем?       Микаса быстро кивает и спускает ладони к застежке на брюках, пальцами сражаясь с пуговицей. Наблюдает за Леви, который вторит ее движениям. Вскоре пара брюк оказывается лежащей на полу у дивана. Девушка любопытно поглядывает на значительную выпуклость под ладонями Леви. Тот замечает ее взгляд и не спешит потакать ее капризу, поглаживает и без того вставший член, проходясь пальцами по всей длине. Его глаза – как бы сильно он не старался отводить их – нацелены на влажное пятно на трусиках девушки.       - Я хочу потрогать. Можно? – Леви убирает свою руку, давая девушке возможность прикоснуться к его члену сквозь ткань боксеров, - Нет. Я хочу потрогать член. Без трусов.       - Но тогда и я захочу потрогать твою промежность.       - Не вижу в этом проблемы.       Микаса гордо приподнимает подбородок, встает с дивана и снимает с себя последнюю деталь одежды, оставаясь полностью голой. Ставит ноги на ширине плеч и спускается ладонями от талии к промежности, задерживаясь на лобке.       - Ласкай себя. Хочу посмотреть на это.       Брюнетка прикусывает нижнюю губу и погружает пальцы во влагу, зажимает между ними набухший клитор и тихо стонет, когда пальцы приходят в движение. Ладонь второй руки ласкает грудь так, как говорил ей Леви, крепко зажимая сосок и оттягивая его. Когда ей становится невыносимо сдерживать рвущиеся наружу стоны, Микаса садится на диван и откидывается на подлокотник. Одна нога все еще стоит на полу, вторая же аккуратно ложится на спинку дивана так, чтобы перед Леви открылось невероятной красоты зрелище.       - Так удобнее.       - Аккерман, ты уверена, что ты девственница? Слишком развратно для тебя.       - Снимай свои гребаные трусы, Леви. И начинай дрочить.       Когда и Леви остается полностью голым и усаживается перед ней с членом в руке, Микаса начинает представление, приносящее ей неведомое доселе удовольствие. Ее пальцы двигаются, повинуясь низменным, но таким важным инстинктам. Густая прозрачная смазка медленно вытекает из нее, а ладонь размазывает по половым губам.       - Раздвинь губки, Микаса. Мне плохо видно.       Девушка кивает и раздвигает пальцами набухшие половые губы. Найдя самую чувствительную точку, она легонько теребит ее, и, как только чувствует, что близка к разрядке, отступает, переключая фокус внимания на другие не менее чувствительные зоны.       - Тебе нравится? – спрашивает она сквозь стон.       - Не передать словами, как ты хороша. Зажми клитор между пальцами и приподними капюшон, так будет еще приятнее.       Работа ладони Леви монотонная. Он не может предоставить взгляду Микасы что-то эксцентричное и новое, но все же та пристально следит за его движениями, улавливая эмоции на лице. Пару раз он даже улыбнулся, что вызвало новый прилив влаги к промежности. Член – твердый и большой – красиво лежит в ладони Леви, а набухшая красная головка так и манит прикоснуться к ней хотя бы пальцами. Набухшие яички плотно натянули кожу мошонки, и зрелище кажется Микасе упоительно прекрасным.       - Если секс приносит такое же удовольствие, то я готова заниматься им круглые сутки. А-ах…       - Только со мной, Аккерман.       - Только с тобой.       Микаса подносит ко рту влажные от смазки пальцы и облизывает их, прикрывает глаза, ощущая на языке собственный вкус, и снова опускает ладонь к промежности. Леви, как заколдованный, следит за ней, снижая скорость движений ладони, чтобы не кончить раньше времени.       - Микаса, я уже не могу… Хочу кончить.       - Я тоже.       Еще несколько движений и два голоса сливаются воедино в удовлетворении собственной похоти. Оргазм одновременно накрывает обоих теплой волной, проходящей по телу легкой вибрацией.       Микаса, отдышавшись, смотрит на Леви, все еще сжимающего в ладони член, головка которого еле заметно пульсирует. По бедру стекает струйка белесой жидкости, по которой девушка проводит указательным пальцем и тут же отправляет его в рот.       - Аккерман, ты чего?       - Хочу быть готова к тому, что когда-нибудь ты кончишь мне в рот.       - Повторю свой вопрос. Ты уверена, что ты девственница?       - Я девственница, изучившая много специальной литературы. Мы с тобой должны благодарить Ханджи. Без ее сыворотки вряд ли у нас получилось бы то, что получилось.       - Мы поблагодарим. Потом. Когда раздобудем конский возбудитель. В конце концов, Бернер уже давно не может к ней подобраться.       И снова очередной жаркий день, изматывающий не только тренировками – капитан Леви вернулся в строй слишком быстро, но и пылающим солнцем, от которого нет спасения даже в казарме. Кирштейн предусмотрительно тихо ведет себя после вчерашней пробежки, Конни и Саша составляют план по проникновению на склад, чтобы раздобыть оттуда что-нибудь попить. Эрен и Армин изучают новый план экспериментальных тренировок, предложенный Ханджи. Микаса наблюдает за друзьями, лежа у корней высокого дуба, под которым все еще не нагретая палящим солнцем земля приносит немного прохлады. Тело все еще хранит следы легких ненавязчивых прикосновений Леви, с которым она провела целомудренную ночь. Обоим было мало того, что произошло, но действие сыворотки прошло, и признаться в этом было немного стыдно. Леви стойко держал себя в руках, чтобы Микасе рядом с ним было не только комфортно, но и спокойно.       - Микаса? Микаса!       - А?       - Ты слышишь нас? Может, на речку?       - А если поймают?       - Да ладно тебе. Коротышка с утра не выходит из кабинета. Майор сказала, что у него горы бумажной работы. Ты разве не в курсе? Ты же вчера помогала ему.       - А? Да. В курсе. Вы идите, а я вас прикрою, если что.       Эрен с Армином пожимают плечами, Саша и Конни бегут быстрее остальных к прорехе в заборе, а Жан разочарованно запускает ладонь в волосы на затылке. Когда компания скрывается из виду, брюнетка встает с земли и направляется к входу в замок.       В кабинете все еще пахнет вчерашним приключением, и Леви не может избавиться от фантома прикосновений Микасы к его телу. В ладонях до сих пор вибрируют нервные окончания, будто он гладит ее нежную кожу, вызывая томные вздохи. Работа никак не идет, и мужчина хочет пойти к Ханджи, чтобы попросить у нее сыворотку для концентрации. Внезапный стук в дверь вырывает его из интересных мыслей.       - Входи, - кто бы там ни был, это точно солдат, потому что командный состав никогда не стучится, а значит можно обойтись без формальностей, - Аккерман?       - Думаю, нам обоим пора попрощаться с девственностью.