Глава 6: Гермиона

— Гарри, какой приятный сюрприз! — Гермиона встретила Гарри в своем коттедже и обняла его. — Как дела? Гарри посмотрел на брюнетку, которая возилась с чайником, не зная, как ответить. Когда он ничего не сказал, Гермиона подняла глаза. — Гарри, все в порядке? — Я... не знаю, — сказал Гарри. — Мне нужно поговорить с тобой о чем-то... и я не уверен, что ты будешь думать обо мне, когда я закончу. Гермиона нахмурилась. — Это связано с твоей семьей? Что-то случилось? Гарри взял ее за руку. — Сядь со мной. Они сели в кресла возле камина, и Гермиона сцепила пальцы, ожидая, когда Гарри заговорит. — Что... что ты помнишь о Драко Малфое? — Малфой? — Гермиона усмехнулась. — Я не думала о нем много лет! Я помню его по школе, конечно, и как я давала за него показания после войны. Почему? Гарри провел рукой по волосам, пытаясь подобрать слова. — Я... ну... ты больше ничего не помнишь? Гермиона немного подумила. Она... что-то было. Она знала это. Но она не могла понять, что именно. — Я... не знаю? — наконец ответила она. — Может быть? — Мерлин, пожалуйста, не ненавидь меня, — умолял Гарри. — Я должен сказать тебе кое-что, что, вероятно, ранит тебя или очень рассердит. Пожалуйста, знай, что я сделал все, что мог, в то время и что я пытался заботиться о твоих интересах. Я пойму, если ты рассердишься, потому что я ненавидел себя за это последние семь лет. — Гарри, ты несешь чушь, — сказала Гермиона. Она чувствовала себя неловко, словно знала, что все, что Гарри ей скажет, разорвет ее на части. Гарри глубоко вздохнул... — Драко Малфой был твоим мужем.

***

Гермиона сидела на стуле, уставившись на свои руки, пытаясь осмыслить все, что сказал ей Гарри. — Я... нет... это не может быть правдой. — Это так, — сказал Гарри с грустью в голосе. — Мне так жаль, Гермиона. Он подошел и опустился на колени перед ней, взяв ее руки в свои. — Я могу это доказать. В ту ночь, когда ты пыталась покончить с собой, ты оставила письмо для Скорпиуса. И ты оставила кучу воспоминаний. Я сохранил их все. Они в моем хранилище в Гринготтсе. Поверь мне, решение стереть твою память далось мне нелегко. Артур, Молли, Рон и Джинни — все были там, чтобы помочь, и из того, что сказали люди в Св. Мунго, и из того, как плохо тебе было, мы не знали, что еще делать. Пожалуйста, поверь, что мы не хотели тебя потерять, и мы бы это сделали, если бы не стирание памяти. Гермиона посмотрела на их руки, свои маленькие в его руках. — У меня есть сын, — заявила она. — Где он? Что он знает обо мне? — Он в Шармбатоне, — ответил Гарри. — Что касается того, что он знает, то это не похоже на что-то особенное. Драко говорит, что он не говорил о тебе, а его родители отказались. Гермиона почувствовала, как внутри нее зашевелилась боль, остаток воспоминания о более болезненном времени — времени, когда она не могла дышать. — Я... меня сейчас стошнит. Она вскочила и побежала в туалет как раз вовремя, чтобы ее сильно вырвало в унитаз. Гарри поспешил за ней и поглядил ее по спине, когда ее вырвало, а затем принес ей мокрое полотенце. Она плакала, вытирая рот, не зная, что она вообще может сказать. Она продолжала плакать, пока Гарри помогал ей снова сесть и встал на колени рядом с ней. — Если ты меня ненавидишь, я пойму, — сказал он. — Просто знай, что мы все тебя любим и хотим для тебя самого лучшего. Гермиона посмотрела на Гарри, чье лицо было маской печали и вины. — Мне... мне нужно подумать, Гарри. Мне нужно все это переварить. — Я знаю, — сказал Гарри. — Но я боюсь оставлять тебя одну. Они оба подняли глаза на стук в дверь, и Гарри пошел открывать. — Привет, Гарри Поттер, — Луна стояла у двери, держа в руках закрытый горшок. — Я пришла, чтобы захватить власть. — Что это? — спросил Гарри, глядя на горшок. — Тушеный шлёппи и суп из редьки, — сказала Луна. — Это отличная еда для умственных дел, ты знаешь. Она поставила кастрюлю на стол. — Джинни позвала меня. Я подумала, что будет лучше, если я останусь здесь, если Гермиона меня примет. Это поможет держать бундящих шиц подальше. Они оба посмотрели на Гермиону, которая сидела, обхватив голову руками. — Оставь нас, Гарри. Я останусь с ней. На сколько потребуется.

***

Гарри не сомкнул глаз в ту ночь, и Джинни нашла его внизу на кухне, перед ним стоял стакан молока. — Иди спать, любовь моя, — сказала она. Гарри покачал головой, а затем поднял глаза, когда Драко вошел в комнату. — Ты тоже? — спросил Драко. — Я не уверен, что когда-нибудь снова смогу заснуть, — сказал Гарри. — По крайней мере, пока она снова не заговорит со мной. Драко сел за стол и схватил молочный пакет. Гарри убрал прядь волос с лица Джинни. — Возвращайся в постель, Джин. Нет смысла всем нам быть на ногах. — Ты уверен? — Гарри кивнул. Джинни поцеловала Гарри в макушку и вышла из комнаты.

***

Гарри и Драко проснулись на следующее утро в гостиной, переместившись туда через некоторое время, чтобы поговорить. Они часами говорили о Гермионе, их жизни и о том, что может произойти дальше. Гарри закончил разговор, зная, что Драко действительно любит Гермиону и что он сделает все возможное, чтобы загладить свою вину и, возможно, вернуть ее, и он отчаянно надеялся, что Луна смогла применить свою магию к Гермионе.

***

Гермиона и Луна также разговаривали всю ночь — больше похоже на то, как будто Гермиона ругалась, а Луна слушала, пока она наконец не усадила Гермиону и не вывалила на нее несколько истин. Гермиона была в замешательстве относительно своих чувств. Она была зла, но полна грусти, и, как это не парадоксально, надежд. Она плакала, смеялась, бушевала, размышляла и говорила, пока не наступило истощение, а затем слушала, как говорила Луна. Как всегда, уникальная точка зрения Луны и сверхъестественные способности к наблюдению помогли Гермионе понять принятые решения. Когда Луна проснулась на следующее утро, она обнаружила, что Гермиона смотрит в окно, глубоко задумавшись. Она встала, чтобы поставить чайник, когда Гермиона заговорила. — Как думаешь, мне следует его увидеть? Луна включила конфорку и вытащила банку с чаем, прежде чем ответить. — Я думаю, тебе стоит это сделать. — А если будет больно? — А что, если это самое лучшее, что может быть? — Луна подошла и села рядом с Гермионой. — Мы наблюдали, как ты пряталась все эти годы, прожигая жизнь. Я знаю, что Анджелина и Джинни пытались устроить тебе свидание. Почему ты всегда говорила «нет»? — Потому что мне это показалось неправильным, — сказала Гермиона. — Почему? — Потому что я чувствовала себя неверной. — Кому? — Луна посмотрела на Гермиону, которая пытаясь найти ответ. — Я не знаю, — наконец сказала она. — Я только что узнала кому. — А почему ты всегда плачешь на семейных посиделках? — спросила Луна. — Я видела это, и Гарри говорит, что ты делаешь это постоянно. — Я… — Гермиона задумалась. — Я многое упускала. — Что? Гермиона снова заплакала. — Я не знала. Я просто знала, что упускаю что-то важное. Видя, как все дети бегают вместе, играют, спорят и мирятся, мне стало грустно. Она замолчала, когда ее осенила эта мысль. — Потому что кого-то не хватало. Сначала я думала, что думаю о Фреде, но… — Ты думал о своем сыне, — закончила Луна. Гермиона снова заплакала. — У меня есть сын, и я ничего о нем не знаю. Я его не помню. Я не знаю, как он выглядит, что ему нравится. Он ненавидит меня за то, что я маглорожденная? Он думает, что я его бросила? Чему Люциус и Драко научили его за эти годы? Луна тщательно подумала, прежде чем снова заговорить. — Я думаю, в твоем сыне достаточно от тебя, чтобы противостоять всему, чему Малфои пытались его научить. И помни, что до несчастного случая Драко любил тебя. У вас двоих были прекрасные, полные любви, отношения, которым завидовали люди. Такая любовь не проходит. Она может затаиться, но она всегда там, прямо под поверхностью, ожидая, когда вылезет наружу. Я думаю, что Драко в глубине души увез твоего сына во Францию, чтобы он не был рядом со своими бабушкой и дедушкой. Гермиона задумалась об этом на некоторое время. Ей нравилась ее жизнь. Она любила писать и любила свою названную семью, Уизли. Но всегда было такое чувство, будто чего-то не хватает. Как будто часть ее ушла, но она не могла понять, почему. Могут ли муж и сын действительно быть этими недостающими частями? — Скажи Гарри, что я его увижу, — сказала Гермиона. — Скажи Гарри, я понимаю, почему он так поступил.

***

Гарри и Драко стояли в дверях, оба заметно дрожали от нервозности, а Луна держала их обоих за руки. — Гарри, ты иди первым. Гарри сглотнул и кивнул, размышляя, стоит ли ему автоматически пригнуться, чтобы избежать любых летящих снарядов. Он вошел и увидел Гермиону, сидящую в кресле-качалке, тихо покачивающуюся, и глядящую в огонь. — Эй, — сказал он. Он подошел и сел у ее ног. — Как прошла ночь? — Немного пугающе. — Мне жаль, — сказал Гарри. — Не надо, — сказала Гермиона. — Я ведь не оставила тебе особого выбора, не так ли? — Это не твоя вина, — сказал Гарри. — Я не могу сказать, как бы я отреагировал, если бы оказался в такой же ситуации. Просто иметь их в Хогвартсе — это уже достаточно тяжело. Если бы их забрали и они настроились против меня... Я... ну, никто не винил тебя в том, что произошло. Я просто продолжаю думать, что мы могли бы найти какой-то другой способ, где нам не пришлось бы стирать тебе память... — Ты сделала все, что могла, — сказала Гермиона. — Я злилась какое-то время, но Луна... ну... была Луной. — Слава Мерлину за это. — Гарри посмотрел на нее. — Он здесь, ты знаешь. Просто снаружи. — Я знаю. — Что ты об этом думаешь? — Странно, — вздохнула Гермиона. — Я собираюсь увидеть своего бывшего мужа, которого не помню, и мы поговорим о нашем сыне, которого я тоже не помню. У меня такое чувство, будто я в плохой версии собственного романа. Гарри усмехнулся. — Ну, если у тебя когда-нибудь закончатся идеи, я думаю, у тебя всегда будет это. — Он пристально посмотрел на нее. — Ты готова? — Как всегда.

***

Драко вошел в коттедж и огляделся. Это было милое, уютное местечко, которое выглядело так, будто сошло со страниц сказок. Оно выглядело так, будто только Гермиона могла бы владеть им. Его взгляд скользнул по красивой гостиной и остановился на человеке, которого он пришел увидеть, и его сердце подпрыгнуло, когда он увидел женщину, которую любил. Она сидела в своем кресле-качалке, держа руку Гарри, пока они разглядывали друг друга, и он чувствовал, как на него нахлынули годы воспоминаний, и видел, как она с любопытством смотрит на него. Как он мог не дать ей шанса? Посмотрите на нее. Она была прекрасна. Как он мог уйти от нее, не выслушав, не дав ей шанса показать ему, что они значили друг для друга? Как он мог забрать их сына, их милого, доверчивого маленького мальчика и помочь Люциусу забить ему голову ерундой о женщине, которая выносила его, дала ему жизнь, любила его, как никто другой? Охваченный сожалением и чувством вины, он бросился к Гермионе, встал перед ней на колени и зарылся головой в ее колени, рыдая от раскаяния. Начав, он, казалось, не мог остановиться, из-за запинающихся извинений и горя из-за его ужасного выбора и потраченного времени. Гарри и Луна стояли рядом, пока Гермиона сидела тихо, слушая Драко. Гермиона уставилась на мужчину на своих коленях, внимательно его изучая. Что-то... что-то, казалось, начало вставать на место. Когда Гарри впервые сказал ей, что она, из всех людей, влюбилась в Драко Малфоя, она подумала, что он издевается, но теперь, когда он был в той же комнате, она обнаружила, что может в это поверить. Она подняла руку и осторожно коснулась его волос, чувствуя, как незнакомая, но знакомая мягкость его волос проникает в ее чувства. Она слегка подпрыгнула, когда он поднял голову от ее прикосновения, и почти отдернула ее руку, но жалобный взгляд раскаяния в его глазах заставил ее заколебаться. Он не просил ее говорить, и не ожидал этого, но он не мог не излить ей свои эмоции, надеясь, что она хотя бы подумает о том, чтобы простить его. Он тосковал по ней с тех пор, как проснулся, и теперь находиться с ней в одной комнате было одновременно и облегчением, и болью. Но видеть в ее глазах смятение и настороженность вместо любви, которую они когда-то испытывали к нему, ужаснуло его. Посмотрит ли она на него когда-нибудь так, как когда-то?  — Я знаю, что ты не помнишь, — наконец сказал Драко. — Я надеюсь, ты дашь мне шанс показать тебе, что мы когда-то значили друг для друга. И вернуть тебя в жизнь нашего сына. Шанс — это все, о чем я прошу. Гермиона держала руку в его волосах, пока думала. Что-то в этом было... правильно. Как дома. — Мне... нужно немного времени. Это все так много сразу. — Я понимаю, — сказал Драко. Он взял ее руку в свою и слегка сжал ее, наслаждаясь ощущением их переплетенных пальцев. — Я собираюсь найти место здесь, в Англии, чтобы быть поблизости, и у меня есть дела, которые мне нужно уладить. Я сейчас у Гарри. Гермиона кивнула. Драко поцеловал ее пальцы, а затем встал и ушел. Гарри остался на некоторое время с Гермионой и Луной и ждал, что Гермиона что-то скажет. Он мог сказать, что ее разум кружится, и что она чувствует себя потерянной и неуправляемой — то, чего она не могла вынести. — Я думаю, что все прошло хорошо, — сказала Луна. — А ты? Гермиона посмотрела на Луну. — Я не знаю, что думать сейчас. Я не знаю, что делать. — Что подсказывает тебе твоя интуиция? — спросила Луна. Гермиона задумалась на некоторое время. Драко Малфой был ее мужем. Драко. Малфой. Удивительный прыгающий хорек. Если бы она не видела, как он плачет и молит о прощении у ее ног, и не видела любви к ней, которая светилась в его глазах, она бы подумала, что все это странный сон. Но она не могла этого отрицать. Она была в ужасе. Она была заинтригована. Кусочек головоломки ее необъяснимой жизни влетел в дверь и упал к ее ногам, и она хотела узнать больше. Но узнать больше было бы больно. Это должно было быть больно в первый раз, иначе она бы не пыталась покончить с собой или не была бы стерта. Но это можно исправить, не так ли? Если Драко действительно ее муж, и у них есть сын, и он хочет, чтобы они стали семьей, это могло бы произойти, не так ли? В этом что-то было, это было неоспоримо. И ее природное любопытство не позволяло ей игнорировать это. — Думаю, мне нужно провести с ним немного времени, — медленно сказала Гермиона. — А есть... были ли какие-нибудь фотоальбомы? Гарри кивнул. — Все в моем хранилище Гринготтс. Мне пришлось положить их туда, где ты бы их не увидела, но я не мог решиться их выбросить. Я пойду и заберу их. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Скажи Драко… — она замолчала, надеясь, что принимает правильное решение. — Скажи ему, что он приглашен на ужин завтра вечером.

***

Драко провел остаток дня с новым чувством цели. Он нашел милую обставленную квартиру и заставил Гарри поставить на нее чары для защиты, после чего Лютик доставила ему одежду. Затем он вернулся к Тео в его офис. — Как все прошло? — спросил Тео. — Лучше, чем я думал, — сказал Драко. — Она хочет меня видеть, так что я нашел место, где остановиться поблизости. Мои родители и Астория тоже не смогут меня там найти. Он на мгновение заколебался. — Я хотел бы, чтобы ты занялся моим разводом. Тео посмотрел на Драко, все еще довольный тем, что он наконец-то видел перед собой более мягкого и скромного Драко, которого знал после Хогвартса. — Полагаю, мне стоит подумать о новой работе. Я не могу продолжать работать в Malfoy Industries. — Ты всегда можешь снова надеть свою старую мантию, — сказал Тео. — Нам здесь всегда не помешал бы хороший адвокат. — Я подумаю об этом, — сказал Драко. — Сейчас мне нужно быть свободным для Гермионы и Скорпиуса. Если бы в это время мог составить документы о разводе, я был бы тебе признателен. — Конечно, — сказал Тео. — Я могу приготовить их для тебя завтра. Ты говорил со Скорпиусом? — Пока нет, — сказал Драко. — Завтра вечером я ужинаю у Гермионы. Я поговорю с ним на следующий день и узнаю, что он хочет делать. Если он счастлив в Шармбатоне, то он продолжит учиться там, но я бы предпочел, чтобы он был в Хогвартсе теперь, когда все изменилось. — А как же твои родители? — Если мне придется сделать выбор, то с ними покончено.