Часть 1

      Гермиона стояла в мрачных подземельях Хогвартса, не в силах заставить себя сделать ещё один шаг к двери кабинета Снейпа. Её сердце словно сжимали невидимые тиски, а внутри росло чувство безысходности. Она знала, что должна сказать то, что так давно терзало её душу, но как найти нужные слова, когда кажется, что каждый из них причинит лишь больше боли?       Она постучала. Тишина длилась слишком долго, и наконец за дверью раздался знакомый, холодный голос: — Входите.       Гермиона приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Снейп стоял у своего стола, небрежно роясь в стопке бумаг. Он даже не удостоил её взглядом. — Вы что-то хотели, мисс Грейнджер? — его голос был отстранённым, почти презрительным. — Я не могу больше это держать в себе, — её голос звучал глухо, словно она говорила сквозь стену. — Я пыталась игнорировать это, подавить... Но мне нужно сказать.       Снейп наконец поднял на неё глаза, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине его чёрных глаз мелькнуло что-то, что Гермиона не могла прочесть. — Если вы пришли сюда для очередного эмоционального выплеска, — холодно произнёс он, — то предупреждаю: это бесполезно. — Вы не понимаете, — она шагнула ближе, почти отчаянно. — Это не просто эмоции, это боль. Каждый раз, когда я вас вижу, я чувствую, как внутри всё рушится. Вы словно отражение того, чего я боюсь в себе... и я не могу больше убегать от этого.       Снейп прищурился, его взгляд стал ещё более колючим. — Боль, Грейнджер, — произнёс он, подходя к ней ближе, — это часть жизни. Это то, что мы носим с собой, как невидимый шрам. Но не стоит заблуждаться — моя боль не ваша. И вы никогда не сможете её разделить.

***

      Гермиона резко проснулась. Она начала хаотично бегать глазами в поисках кого-то, обхватив колени руками. Джинни Уизли вошла в комнату, заметив её подавленное состояние. — Гермиона, ты в порядке? — Джинни села рядом, нахмурившись. — Ты выглядишь так, будто весь мир на твоих плечах. — Я просто... устала, — тихо ответила Гермиона, не поднимая головы. — Всё становится слишком сложным. Учёба, война, наши друзья... Я не могу избавиться от этого постоянного чувства тревоги. — Ты не обязана всё это нести одна, — Джинни мягко коснулась её плеча. — Мы все рядом, мы сражаемся вместе. Ты не должна переживать за всех. — Я знаю, — Гермиона слабо улыбнулась, но глаза оставались грустными. — Но я не могу перестать думать о том, что если я сделаю что-то не так, всё рухнет. Что если я не успею? Что если я кого-то подведу? — Ты никого не подведёшь, — уверенно сказала Джинни. — Ты всегда справлялась, Гермиона. И я знаю, что справишься и сейчас. Мы справимся. Вместе.       Она тихо потянулась, ещё не до конца осознавая, какой сегодня день. Но вскоре её мысли вернулись к реальности — завтрак в Большом зале. Она привыкла приходить туда рано, чтобы успеть прочитать хотя бы несколько страниц перед уроками. — Гермиона, ты встаёшь? — голос Джинни Уизли донёсся с соседней кровати. Джинни уже сидела на краю, пытаясь привести в порядок свои рыжие волосы, которые вечно торчали во все стороны после сна. — Да, да, — Гермиона вздохнула и села, спуская ноги на прохладный пол. — Сейчас соберусь.       Она быстро натянула школьную форму и накинула мантию, стараясь не слишком торопиться, но мысли о предстоящем дне не давали ей расслабиться. Джинни уже весело возилась с волосами, закалывая их заколками. — Ты выглядишь уставшей, — заметила Джинни, наблюдая за тем, как Гермиона сосредоточенно застёгивает пуговицы. — Опять всю ночь училась? — Немного, — Гермиона кивнула, приглаживая свою непослушную косу. — Я просто хотела подготовиться к сегодняшнему уроку с Макгонагалл. — Ты всегда готова, — усмехнулась Джинни, одеваясь с куда большей лёгкостью. — Тебе стоит хоть немного расслабиться. Пошли быстрее, а то Рон всё съест. — Ты права, — Гермиона улыбнулась в ответ. — Пойдём.       Они вместе вышли из спальни, их шаги эхом разносились по каменным коридорам Гриффиндора. —Джинни,смотри! Там Рон ! — сказала Гермиона подходя к окну, где сидели ребята.       Они нашли их в уединенном уголке возле окна, вдали от глаз. Полумна стояла близко к Рону, и в этот момент он наклонился, чтобы поцеловать её. Гермиона застыла, не веря своим глазам. Всё произошло так быстро: один миг — и всё, во что она верила, рухнуло.       Джинни, увидев это, в гневе шагнула вперёд, но Гермиона остановила её. Она сама хотела разобраться с тем, что происходит. Взглянув на Рона с болью в глазах, она тихо спросила: "Почему?"       Рон, смутившись, начал что-то лепетать, но было очевидно, что он сам не понимал, как дошёл до этого. Гермиона не стала слушать его оправданий. Она развернулась и ушла, а Джинни бросила на брата взгляд, полный презрения, прежде чем последовать за подругой.       Это предательство не могло не оставить шрам на отношениях между ними. —Гермиона постой! Подожди меня пожалуйста! —кричала Джинни во весь голос со слезами на глазах. —Прости,мне надо побыть одной,пожалуйста...— пустив слезу, Гермиона направилась в сторону Астрономической башни.       Всё рухнуло в один момент.Эти несколько секунд полностью перевернули жизнь Гермионы. Её сердце словно разорвалось на куски.Она не могла дышать. В ушах стоял гул, глаза затуманились от слез, но она не могла уйти, не могла отвернуться. Она смотрела, не веря своим глазам. Мир вокруг рухнул, и она чувствовала себя обманутой, преданной тем, кому доверяла.       Холодный ветер бил ей в лицо, но она не чувствовала его. Всё, что она чувствовала, была боль — разъедающая, безнадежная.       Мысли в её голове путались. «Это предательство… Как он мог… Зачем жить, если даже те, кого ты любишь, предают?» Она больше не видела смысла в жизни. Это была не просто потеря любви — это была потеря смысла её существования, её уверенности в том, что в этом мире есть что-то доброе и постоянное. Рон предал её. Она всё ещё не могла в это поверить. В голове пульсировали вопросы: «Почему он так поступил? Это моя вина? Как жить дальше?» Она обхватила голову руками, пытаясь собрать мысли в кучу. Но каждое воспоминание о Роне резало её душу. Тот, кто обещал быть рядом, кто знал её лучше всех. Теперь он оказался тем, кто ранил её сильнее, чем кто-либо. Гермиона пыталась думать рационально. Она привыкла разбирать проблемы, анализировать их, искать решения. Но сердце, преданное и обиженное, не поддавалось логике. «Я должна быть сильной. Это не конец жизни», — уговаривала она себя. Но сразу же накатывала волна отчаяния: «А что, если я больше никогда не смогу ему доверять? Никому не смогу доверять?» Она думала о том, как жить дальше. Спасение виднелось в делах: учеба, работа, цели. «Моя жизнь — это больше, чем просто отношения», — убеждала себя Гермиона. Она вспоминала, как всегда гордилась своей самостоятельностью. Теперь это должно было стать её опорой. Ещё она думала о прощении. Неужели она когда-нибудь сможет простить Рона? Стоит ли это делать ради их дружбы? Или он уже навсегда потерян для неё? Эти вопросы разрывали её изнутри, но она решила, что не будет спешить.