Глава 9. Чем дальше в лес.

      Лес стал для меня настоящим испытанием. Всё, что я пережила до этого — бесконечный путь, потери и всевозможные твари, которые постоянно пытаются тебя убить — всё это абсолютная ерунда по сравнению с Лихолесьем. Это место что-то изменило во мне, перед этим знатно поиздевавшись…              Чем дальше мы шли по узкой лесной тропе, тем темнее становилось вокруг. Воздух здесь был очень плотный и тяжёлый, одурманивающий с первых минут. А вокруг — звенящая тишина, давящая на уши. Поначалу мы шли бодро, когда ещё было хоть что-то видно в окружении тёмно-зелёной листвы и тропа не была настолько извилиста и сложна. Однако уже через несколько часов, когда солнце только-только должно было начать заходить за горизонт, нам пришлось останавливаться на ночлег — видно было ровным счётом ничего.              Кроме этого, выяснилось, что зрение у меня не такое острое и вижу я гораздо хуже остальных, так в придачу ещё и боюсь темноты! Вот такой непроглядной и молчаливой темноты, в которой на тебя то и дело засматриваются пугающие блестящие глаза. Да ещё так смотрят, будто бы душу насквозь видят. Подобного страха я никогда за собой не замечала и решила, что во всём виноват тот пророческий кошмар с точно такой же плотной и страшной тьмой.              Поэтому, когда все наощупь разложились и кто-то разжёг костёр, я неимоверно обрадовалась! Устало увалилась на свою подстилку, закутываясь в плаще и разглядывая язычки оранжевого пламени. Но радовалась я совсем недолго — на свет огня слетелось безумное количество огромных насекомых, которые садились на нас, норовя заползти то в уши, то в нос. Я нервно дёргалась от каждого еле слышного шелеста, в панике закрывала уши и прятала лицо в коленях, тихо себя успокаивая. Ощущение ползающих по себе тварей я не забуду никогда. Естественно, ни о каком сне в таких условиях не могло быть и речи, поэтому было принято коллективное решение, потушить огонь. Я тут же чуть ли не заскулила от изнывающей тревоги, нащупывая ладонью кого-то рядом с собой.              — Это кто? — Прошептала я, мёртвой хваткой вцепившись в чью-то руку. Мою ладонь тут же накрыла чужая.              — Кили, — шепнули мне в ответ, без лишних вопросов притягивая к себе. — Не бойся, Златовласка, я с тобой, — он успокаивающе погладил меня по волосам, а я чуть ли не разрыдалась от благодарности. Не думаю, что выдержала бы эту ночь в одиночестве, чтобы утром остаться в здравом уме.              Так и проходили эти бесконечные дни в темноте леса: сначала изнуряющая ходьба по узкой тропе, а затем непроглядная длинная ночь, во время которой я в буквальном смысле пряталась в объятьях Кили. Наши сумки опустели слишком быстро, оставив нас совсем без еды, из-за чего гномы даже попытались приготовить пойманную огромную чёрную белку, но мясо у неё было невозможно жёстким и совсем непригодным для еды. А попытка переправиться через чёрную реку оказалась почти удачной, если не считать чуть не утонувшего Бомбура. Когда гномы вытащили его на берег, он так крепко спал, что никто даже не смог забрать у него из рук спасательную верёвку.              — Берниа, может, попробуешь разбудить его своей этой спиртовой солью? — Предложил Дори, разглядывая Бомбура и удручённо вздыхая. Я достала из своей сумки флакончик, поднеся к носу гнома, но тот лишь наворчал на меня невнятными словами на кхуздуле и снова заснул. Безуспешно поднеся к его носу соль ещё несколько раз, я повернулась к Дори:              — Боюсь, я ничего не смогу сделать. Река зачарована, а не ядовита, — огорчила я всех. Пришлось гномам по очереди таскать этого толстяка на себе ещё несколько изнуряющих дней. Мы настолько из-за этого замедлились, что по ощущениям проходили мили две-три от силы. Шли плотной колонной друг за другом, а потом так и ложились спать, крепко друг к другу прижавшись. Я поняла, что не одна боялась — страшно было всем.              В какой-то момент мне и правда показалось, что я начала сходить с ума: не знаю, от усталости или невнимательности, но, в конце концов, споткнулась о торчащий корень, тут же распластавшись на земле, содрав до крови ладони. Перевернуться на спину у меня получилось, а вот встать на ноги никак не удавалось. Я думала, что лежала так целую вечность, разглядывая тёмно-зелёную листву, пока надо мной не склонилось несколько лиц. Лица эти были расплывчатые и какие-то странные, будто их сначала нарисовали чернилами, а потом невысохшие смазали рукой. Они кружили по кругу до той поры, пока не превратились в однородное пятно.              — Что с ней? — Я попыталась ответить, но даже не услышала собственного голоса. В голове плавал какой-то туман вместо мыслей, а язык совсем не хотел двигаться.              — Может, опять головой ударилась? — Спросил кто-то.              В ушах у меня зазвенело, отчего я зажмурилась, растирая глаза ладонями. На секунду, мне показалось, что я увидела неяркий оранжевый блеск камня, висящего у меня на шее, когда голова вдруг полегчала, в мыслях просветлело. Какое-то странное наваждение исчезло, будто и не было, и я встретилась с голубыми глазами. Лицо Торина нависало прямо над моим, хмурое и взволнованное. Я удивлённо закрутила головой по сторонам — больше никаких размазанных лиц.              — И-извините, я не знаю, что это было, — тихо и растеряно промямлила, снова встречаясь со взглядом Торина. Он мне улыбнулся, а я непонимающе сдвинула брови к переносице, которая слегка побаливала.              — Воздух здесь нехороший, человеку сложно с ним справиться, — сказал он, легко ставя меня на ноги одним движением. — Гэндальф предупреждал, что дурман Лихолесья может сильно повлиять на нас. Поэтому следите друг за другом, всем ясно? — Он оглядел отряд. Все взволнованно закивали. Я потупила взгляд, когда Торин снова обратился ко мне. — А тебе лучше держаться рядом со мной, — окинув меня взглядом, сказал он. Я машинально кивнула, особо даже не расслышав его слов. А когда до меня дошёл смысл сказанного, я беспомощно обернулась, ища где-то позади в толпе Кили, который, улыбнувшись, ободряюще закивал мне. И я поплелась за широченной спиной в меховом плаще. Обычно мы шли до самой непроглядной темноты, поэтому сбежать от Торина до наступления ночи у меня не получится, а значит, придётся вместо сна трястись в страхе на земле, пока вокруг хоть капельку не посветлеет. Так я думала.              Уставшие и измождённые, мы медленно шли вперёд. Еда у нас закончилась, воды практически не осталось, что тоже не придавало энтузиазма нашей компании. Я шла впереди строя, но даже оттуда слышала, как от натуги кряхтят гномы, тащившие спящего Бомбура, пока мы, наконец, не остановились на привал. И снова пришлось вслепую пытаться достать подстилку, ложиться, свернувшись клубочком, на землю, вот только теперь без спасительных объятий Кили. Натянув на себя капюшон, чтобы случайно заползшие на меня насекомые не залезли мне в уши, я принялась мысленно себя успокаивать. Сердце колотилось в груди так сильно, что вот-вот выпрыгнет прямо наружу, а от каждого шороха тело непроизвольно вздрагивало. Глупышка ты, Берниа, раз действительно думала, что в тебе храбрости хоть отбавляй! А ещё спасать кого-то собралась... Себя бы спасти для начала.              Не знаю, сколько времени прошло с момента нашего привала, но все уже давно спали. Я вроде бы успешно себя успокоила, как вдруг от неожиданно громкого хруста ветки над своей головой чуть не подпрыгнула на месте, в панике уткнувшись лицом прямо в меховой плащ, который скрывал широкую спину Торина, и замерла, прислушиваясь к собственному бешеному сердцебиению. Мне было уже всё равно, как сильно он будет на меня ругаться и сколько неприятных слов мне скажет: что я трусиха, глупая, беспомощная, и вообще меня не должно быть в отря...              Мысли мои прервал сам Торин, который перевернулся ко мне лицом и с тихим вздохом прижал к своей груди, укрывая в руках, словно в одеяле. Я широко распахнула глаза в недоумении (будто я могла что-то увидеть в этой темноте), а сердце завелось пуще прежнего. От неожиданности и изумления, я хотела было отстраниться и уже подняла голову, но его ладонь аккуратным движением меня остановила, уложив поднятую голову на место.              — Спи спокойно, — полушёпотом сказал Торин с ноткой недовольства. Голос его прозвучал совсем рядом со мной, дыхание было размеренным, от чего медленно вздымалась грудь. Лицо у меня загорелось от положения, в которое я попала, а потом вдруг в голову пришла совсем уж дурная мысль:              Торин Дубощит, Подгорный Король, крепко обнимает меня посреди ночи в каком-то лесу и ворчит, чтобы я не дёргалась. Мне же никто не поверит!!!              Так я и уснула, улыбаясь от своих глупых мыслей и почувствовав себя, наконец, спокойно.                     ***              Конечно, следующим утром я проснулась одна. Не то, чтобы я была как-то этим обижена, просто чувствовала себя странно. Будто всё это мне приснилось в дурном сне на нервах. Я бы и дальше продолжила так думать, если бы не встретилась взглядами с Торином, который с лукавой ухмылкой разглядывал меня буквально секунду, а мне показалось, что целую вечность. А потом, ничего не сказав, снова спрятал за свою широкую спину и повёл отряд дальше по тропе. Кажется, я услышала, как фыркнул позади меня Бофур, но когда я обернулась, чтобы его найти, то он от меня спрятался за Двалином, поэтому злобно зыркнуть на него не получилось.              Шли мы долго, наши голодные животы то и дело урчали в тишине леса, а когда стало совсем невмоготу, гномы заставили Бильбо залезть на дерево и посмотреть, где же выход. Хоббит удручённо пополз вверх, ловко хватаясь за ветки, и вскоре совсем пропал в густой листве. Мы окружили дерево и ждали его так долго, что уселись прямо на землю — сил стоять не было.              — Ну, где ты там, Бильбо! — Крикнул Торин, поднявшись на ноги и теряя терпение. Мы с Бофуром и Ори по очереди играли в «борьбу» большими пальцами рук, пытаясь придавить пальцы друг друга первыми.              — Берниа… — Я обернулась на голос, от чего Ори легко меня выиграл, тут же победно вскинув кулак в воздух. Но сзади себя я никого не увидела, кроме непроглядного леса, а на коже на мгновение ощутила еле заметный прохладный ветерок.              — Ты чего? — Спросил Бофур, когда я нахмурила брови, да так сильно, что неприятно стянуло кожу на лбу, и ещё пару раз непонимающе оглянувшись.              — Мне показалось, что меня кто-то позвал... — Тихо пробубнила я в ответ, принимаясь снова играть с гномом. Тот бросил на меня какой-то странный взгляд.              — Я ничего не слышал, — и улыбнулся. Я напряглась. Неужели опять на меня находит это странное наваждение и мне начинает казаться то, чего на самом деле нет... И снова подумала о пауке — вдруг он умеет разговаривать? Вдруг он так заманивает к себе, чтобы потом убить? Но отбросив эти мысли, как бредовые, заметила, что с дерева, наконец, спускается Бильбо, а вокруг уже успело сильно потемнеть. К всеобщему сожалению, радостных вестей хоббит нам не принёс, со всех сторон он увидел только бескрайний лес, а мы окончательно потеряли всякую надежду.              И в этот момент очнулся Бомбур. Гномы облегчённо выдохнули, а тот начал чуть ли не рыдать о том, зачем мы его разбудили, и какая же вкусная еда ему снилась. Живот от его слов стянуло от голода, из-за чего все потихоньку заворчали между собой. Но не успел Бомбур устроить настоящую истерику, как впереди мы увидели огни. Глаза гномов и хоббита снова загорелись.              — Но мы не можем сойти с тропы, Гэндальф и Беорн говорили... — Протестующе начал вещать Двалин, грозно вперившись взглядом в блестящие вдалеке огоньки. Его слова имели смысл.              — Но там может быть еда! — Чуть ли не завыл Бомбур. Да, в его словах тоже был смысл...              Так наш отряд шумно спорил какое-то время, пока совсем не стемнело и мы всё-таки решили сойти с тропы. Длинной цепочкой, держась рукой за плечо впереди идущего, мы с трудом добрались до кустов, сквозь которые просачивался тёплый свет костров. Из-за постоянных остановок сегодня, я оказалась в середине цепочки вместе с Бофуром и Дори, поэтому нам не удалось увидеть, что же творилось за теми кустами. Мы даже не слышали, о чём переговариваются остальные, улавливая лишь невнятный шёпот.              В какой-то момент, Бильбо отправили к огням первым, оставив нас позади, а после того, как он шагнул сквозь кусты, мы мгновенно оказались в кромешной темноте. Все сразу же бросились врассыпную. Бофур схватил меня за руку, утягивая за собой куда-то в сторону и мы быстро побежали, как нам казалось, подальше от места огней. Торчащие отовсюду ветки царапали мне лицо, я постоянно спотыкалась о торчащие из земли корни, а Бофур то и дело врезался в крепкие стволы деревьев. В конце концов, я чувствовала, что это всё кончится не очень хорошо, и в непроглядной тьме мы, не увидев огромный корень, споткнулись и полетели на землю. Наши руки расцепились, и я тут же ощутила короткий сильный удар о землю, затем ещё один и ещё. Меня закрутило так, что я даже не сообразила, что произошло. Только остановившись где-то в сухой листве я поняла, что скатилась прямо со склона, и, судя по всему, довольно высокого.              Сначала было настолько больно, что я не в силах была пошевелиться. Даже представить не могу, во что превратилось моё тело после такого полёта вниз. Какое-то время я просто лежала, пытаясь отдышаться и прийти в себя, а когда у меня это получилось, я поняла, что осталась совсем одна. Помимо боли тело сковал страх, и я так и продолжила тихо лежать в листве, словно древнее каменное изваяние. В спину мне больно упирались рюкзак и спетум, ноги свело. Мысли в тревоге путались и сердце в который раз зашлось в бешеном ритме. От жуткого напряжения я вся покрылась испариной, а дышать с каждым вздохом становилось всё сложнее и сложнее. Головой я понимала, что нужно позвать на помощь, но тело меня совсем не слушалось, поэтому я лежала на земле до тех пор, пока не успокоилась. Не знаю, получилось ли мне успокоить саму себя или мои нервы были настолько истощены, что просто уже не могли бояться, но времени на это потребовалось много. Очень много.              В темноте уже начали слабо проглядываться очертания деревьев. Я пролежала в одном положении практически всю ночь, и меня даже никто не нашёл. Насколько же далеко мы с Бофуром убежали от того места? И жив ли вообще Бофур!?              Я резко поднялась. Голова тут же закружилась от внезапно прорезавшейся боли в плече и спине, от чего меня замутило. Оперевшись на руки, я склонилась над землёй, стараясь отдышаться. Что-то я в этом лесу совсем все мозги растеряла. Никогда больше сюда не зайду, ни ногой! Мне не нужны уже ничьи спасённые жизни, я просто хочу выбраться из этого леса живой!              Хруст веток за моей спиной заставил меня замереть. Звук был странным, не похожим на чьи-то шаги, однако, кто-то точно ко мне приближался, я это чувствовала. Совершенно забыв о боли, я в два счёта стянула с себя рюкзак, доставая свой спетум и поднимаясь на ноги. Умирать я совершенно точно не собиралась!              Хруст повторился и я в панике заозиралась по сторонам, но ничего не увидела, потому что всё ещё было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Может, это белка? Они тут огромные, но совершенно не опасные, а я как обычно накрутила себе невесть чт...              С гулким ударом о землю прямо передо мной прыгнул невероятных размеров паук. Дыхание перехватило от увиденного, а ноги непроизвольно попятились назад, пока спиной я не упёрлась в ствол дерева. Как же я ненавижу этот лес!              Паук злобно зарокотал, медленно наступая прямо на меня. Рвано дыша и смотря во все глаза на это чудовище, в голове у меня была лишь одна мысль — бежать. Но бежать было бессмысленно, две мои ноги бессильны против его восьми. Поэтому, сжав спетум с такой силой, что руки у меня побелели, я с криком кинулась на паука, уже готового к прыжку.              Первым ударом по голове, я лишь его ранила, но вторым — легко отрубила пауку лапу блестящим острым лезвием, от чего он заверещал и, озверев от боли, бросился в мою сторону. Я быстро отпрыгнула, оказавшись прямиком у его огромного бока, в который тут же вонзила лезвие спетума и рваным движением провела по всей длине тела. На меня брызнула чёрная кровь, паук задёргался и свалился на спину, чудом не удавив меня под собой. Я его убила.              Обессилено упав на колени рядом с пауком, я выронила свой спетум, разглядывая безжизненным взглядом тело мёртвого паука. Схватка была такой быстрой, что я даже не успела понять, что именно сделала. И поэтому просто в изнеможении разрыдалась. Руки все были в крови, одежда была вся в крови, я была вся в крови. Голова была пуста, в ней больше ничего не осталось, как, видимо, и в моей душе. Я так сильно не хотела никого убивать, поэтому безжалостно вонзила копьё в паучье тело. Руки у меня мелко подрагивали, из груди вырвался ком ужаса от осознания происходящего. Уверена, Гэндальф и гномы мной бы гордились — в тот момент моя голова была чиста, как никогда, всё как они учили. Вот только мне теперь от самой себя тошно.              Моя голова вновь коснулась листвы. Я упала на землю, разбитая и измученная. Не так я себе всё представляла и не такого хотела. Навыдумывала самой себе каких-то идиотских спасательных операций, а теперь вот — лежит и рыдает взахлёб. Когда выйду из этого проклятого леса покончу со всем сразу же и отправлюсь в Гондор, как и хотела...              — Берниа... — Тихий шёпот заставил меня мгновенно отставить истерику и напрячься. Я медленно открыла мокрые глаза, оглядевшись. Шёпот этот был совсем не похож на кого-то знакомого, но я его уже слышала раньше. По спине пробежались мурашки, а в густом лесу вдруг откуда-то взялся лёгкий ветерок. Моё тело было настолько измотано, что я просто осталась лежать на земле, иногда тихо всхлипывая. Даже если бы пришлось снова защищаться, всё равно не смогла бы — сил хватало только на то, чтобы держать глаза открытыми и разглядывать тёмную листву.              — Не бойся, дитя, — неизвестный мне мужской голос прозвучал прямо рядом с моей макушкой, от чего я вздрогнула. По земле опять прошёлся лёгкий ветерок, а листья тихо зашуршали под чьими-то шагами. Я с трудом повернула голову на другой бок, встретившись лицом к лицу с… непонятным мне существом. На меня смотрело лицо молодого мужчины, волосы его струились серебром вдоль всего практически прозрачного стройного тела, и весь он был каким-то эфемерным, от чего казался совсем ненастоящим. Сначала я подумала, что это эльф, но взглянув в белёсые светящиеся глаза ещё раз, я поняла, что передо мной некто больший, чем просто земное существо.              — Кто... — Голос меня не слушался, поэтому договорить у меня не получилось, еле-еле выдавив одно слово. Мужчина улыбнулся. Он всё ещё склонялся надо мной, очень близко рассматривая моё лицо. И вдруг его рука поднялась, два пальца сложились вместе и коснулись моего лба в том самом месте, где... — Создатель?.. — Потрясённо прошептала я, когда почувствовала, как вместе с его прикосновением вся боль и переживания покинули моё тело.              — Ты помнишь, это похвально, — не убирая руки произнёс он, а мне вдруг показалось, что это моё посмертие. — Ты не умерла. Я бы тебе не позволил, — голос его проник мне в голову, окутывая приятным холодным спокойствием. Я ощутила, будто моя душа вдруг отделилась от физической оболочки, оставшись в руках великого божества. Я мысленно взмолилась, чтобы он рассказал мне хоть что-нибудь, дал хоть какой-то намёк о моей странной судьбе. И он снова улыбнулся, окутав пространство вокруг нас ярко-белым светом. — За этим я и пришёл, доброе сердце. Вмешавшись в саму жизнь и создав тебя в этом мире, я упустил из виду лишь один момент. Что ты человек. А людям свойственно сходить с ума, когда они чего-то не знают или знают слишком много, — мы вдруг понеслись куда-то ввысь, оставив все заботы и моё тело там, внизу, одиноко лежать рядом с убитым пауком в сухих листьях ужасного леса. — Я рад, что ты начала считать его своим телом, потому что оно действительно принадлежит только тебе. Твоё сердце такое же храброе и чистое, как и раньше. Спасение всегда было твоей самой главной ценностью, — я слушала его с упоением, но всё ещё не совсем понимала, о чём он говорит. Разве такое возможно, чтобы твоё тело существовало где-то ещё, а потом вдруг перенеслось в пространстве и времени? Создатель с улыбкой видел все мои мысли, а я усердно пыталась понять. — Мне нужен был особенный человек, который справился бы с определённой миссией, и мой взор увидел тебя в одном из твоих жизненных воплощений. И вся твоя особенность заключалась в том, что ты переродилась точно такой же, какой была раньше, что до этого я сам считал невозможным. И я говорю не просто про тело, а про твою душу, — второй рукой он вдруг ткнул меня-без-оболочки куда-то, где должно было быть сердце, и я почувствовала лёгкое покалывание и тепло. — Я принял это за знак. Когда в одном мире твоя жизненная нить оборвалась, в этом мире она только зародилась. Объединив две твои жизни в одну, я оставил на тебе свой знак, чтобы нужные воспоминания сохранились в твоём сознании. Поэтому ты до сих пор можешь помнить что-то из своего прошлого, — его лицо стало задумчивым, и он устремил свой взор куда-то в сторону, будто глядел далеко за пределы самой вселенной.              Я вдруг отчётливо увидела всю картину. Всё это время внутри меня не существовало никаких двух человек, это всё была я одна, единственная душа, объединённая одним телом, только уже прожившая свою жизнь однажды.              — Но почему? — Спросила я, искренне удивившись такому решению от самого Создателя Эа. Лицо его по-прежнему было задумчиво, сменившись грустью. Он долго молчал, прежде чем снова заговорил со мной:              — Моим посланником так же был и Серый Волшебник Олорин. С его помощью события этого мира должны были пойти правильно, так, как задуманы изначально. Однако, земные существа изменчивы, от чего меняется и всё вокруг. С твоим появлением, все будущие судьбы вернулись на свои места, но я узрел в тебе слабость, которая могла бы изменить всё вновь — твои сомнения и страх. Когда Ирмо помог тебе кое-что вспомнить при помощи сна, это лишь больше сломило тебя. Поэтому, я здесь, дитя... — Последние слова он произнёс так ласково, что душа моя засветилась тёплым светом. Создатель вновь улыбнулся, склонив голову. — Теперь я точно вижу, что в тебе не ошибся, моя посланница. Тебе пора. Наш разговор занял несколько земных дней, нельзя, чтобы твоё прекрасное тело оставалось пустым так надолго...              И в следующее мгновение я уже смотрела на опостылевшую тёмно-зелёную листву Лихолесья, которая медленно плыла куда-то вдаль. Моргнув пару раз, думая, что мне показалось, я убедилась, что листва действительно сменяет друг друга. А когда полностью почувствовала собственное тело, то поняла, что это куда-то двигаюсь я сама. Я чувствовала, как под одеждой нагрелся опал, словно всё это время он поддерживал во мне жизнь. Мои мысли находились в удивительном порядке, на душе было спокойно и мне больше не хотелось исчезнуть, бросив всех остальных. Мне показалось, что лёгкий ветерок ещё какое-то время следовал за мной, попрощавшись мягким касанием к щеке, от чего я улыбнулась. Всё-таки, я действительно оказалась на своём месте и теперь точно никуда не отступлю.              Листья вдруг стали более светлыми и не такие густыми, а затем сквозь них и вовсе можно было уже разглядеть голубое небо. Мне не удалось сдержать слабую улыбку — наконец увидеть небо было словно доброй сказкой в страшную ночь. Неужели, нам всё-таки удалось выбраться из этого проклятого леса? Все ли остались целы? Не пострадал ли кто-то от пауков?              Я медленно зашевелилась, аккуратно оглядываясь. Я лежала на носилках, страшный лес действительно закончился, сменившись каким-то невероятным волшебным буковым склоном, внизу которого протекала длинная река. Мне пришлось повернуть голову ещё сильнее, чтобы увидеть кого-нибудь из гномов внизу, вот только, когда у меня это получилось, встретилась я вовсе не с теми, кого ожидала. Мои носилки несли на плечах высокие статные эльфы, одетые в крепкую кожаную форму. За спиной у каждого висели луки со стрелами и торчали длинные рукояти кинжалов. Заметив, что я пришла в себя, они заговорили на своём языке, которого я не понимала, и меня снова охватила тревога, явив в моей голове воспоминания о встрече с Создателем. Если моя миссия связана с походом к Эребору, то, кажется, в данный момент, я немного её провалила.              Дыхание у меня предательски сбилось, и я широко распахнутыми глазами забегала по незнакомым лицам, когда ко мне подошёл один из них. Скорее всего, он был главным среди них, поскольку одежда у него отличалась от остальных, да и другие эльфы расступались перед ним, как только он делал шаг в их сторону. Рыжеволосый эльф склонил голову на бок, рассматривая моё лицо, а его тонкие нахмуренные брови скрывали светлые глаза.              — Можешь идти самостоятельно? — Спросил он, а я машинально кивнула, не зная точного ответа на его вопрос. Мной овладела паника, когда меня подняли на ноги, и руки мои оказались крепко связаны верёвкой. Подхватив меня за локти с двух сторон, эльфы повели моё уставшее и изнурённое тело дальше по каменным дорогам, ведущим к виднеющемуся вдалеке эльфийскому городу.              Оглянувшись по сторонам, я не заметила рядом ни одной фигуры, похожей на гнома или хоббита, а это значит, что я случайно отделилась от нашего отряда, оставшись в беспомощном одиночестве.