^^^

Утро было хмурым, но юная Мира была не в силах отойти от окна даже несмотря на стылый воздух. Она только поплотнее запахнула вышитую яркими цветами тёплую шаль из козьего пуха. Из окна виднелись зубчатые края гор и дорога, едва заметные в тумане. Где-то там к замку батюшки ехал её жених, прекрасный, если судить по портрету, молодой герцог Окделл со свитой. Такое важное событие собрало всех родственников, в том числе и тех, о которых обычно забывали в иных случаях, и теперь они недоумённо толпились в хорошо протопленных залах, шурша одеждами и сплетнями. Сплетни - как мыши - шуршат по углам и никогда не поймёшь, откуда они берутся. Хотя, почему это непонятно? Очень даже понятно. Сплетни, как и мыши, заводятся там, где много еды, а много еды обычно бывает в богатых кормушках. У папеньки. - Дочь моя, вы готовы? - А вот и маменька. Как все уроженки Севера, графиня Карлион была высока как гора, надменна как скала, холодна как ледники и, в отличие от папеньки, терпеть не могла беспредметные разговоры. Служанки бесшумно опустились на колени перед хозяйкой, а Мира отвернулась от окна и поклонилась, шурша воздушной бледно-розовой юбкой из 10 слоёв тончайшей гайифской кисеи. - Девицам не подобает глазеть в окно. - Назидательно сообщила графиня, проходя в комнату. - Если только они не кухарки и не прядильщицы. - Простите, я...я невольно залюбовалась красивым видом. - смиренно сообщила дочь и, словно в подтверждение её слов из-за туч выплыло Солнце, заливая окрестности ласковым золотым светом. Туман начал потихоньку рассеиваться. Графиня смерила Мирабеллу оценивающим взглядом, как барышник - выставленную на продажу лошадь - и удовлетворённо кивнула. Портные и куафёры постарались на совесть, сотворив из обычной девушки - не дурнушки и не красавицы - шедевр. Мать поставила на туалетный столик предмет, который до того держала в руках. Это был резной ларчик, в котором хранились фамильные драгоценности и который графиня не доверяла никому. Она аккуратно достала серьги с изящными бриллиантовыми подвесками. - Камни и золото телу, любовь и материнское благословение - душе. - Торжественно произнесла графиня. Шею облекло тонкое золотое ожерелье с такими же, как в серьгах, бриллиантами. - Прими дары и судьбу, дочь моя. - прошептала графиня и Мира поклялась бы, что заметила слёзы в её глазах. Ритуал дарения помолвочных драгоценностей, принятый в их семье, совершился, осталось лишь получить от герцога браслет. - Спасибо, матушка. - Я понимаю, вы сейчас испытываете волнение. Однако, я прошу вас сначала думать, прежде чем говорить. И не слишком демонстрируйте откровенную радость, принимая предложение. Вы знаете себе цену, девица Карлион. - Графиня снова смотрела строго и холодно, сложив унизанные перстнями костлявые пальцы на роскошном парадном платье. - Да, матушка. Я не подведу вас. В комнате стало тихо. - Хочу вас предупредить. - графиня вдруг с грустью посмотрела на дочь, - Не требуйте слишком многого и постарайтесь довольствоваться тем, что есть. - О чём вы? - удивилась Мира, почувствовав странную тревогу, но со двора донёсся шум и конский топот. Явился герцог. *** - Я запятнал бы свою честь, госпожа Карлион, не открыв вам всей правды... - Жёсткая рука теперь уже жениха тянула за собой в сад, не соразмеряясь ни с женским шагом, ни с женским сердцем. - ...узнав которую вы почувствовали бы себя униженной. Поэтому сообщаю вам сейчас. Полагаю, вы по достоинству оцените мою прямоту. Такое начало не предвещало ничего хорошего. Мирабелла с трудом заставила себя посмотреть в лицо Эгмонту, который в этот момент казался таким же равнодушным, как древние статуи в старой части сада. К счастью, герцог не был таким же заплесневелым как они, поэтому юная Карлион решила довольствоваться малым. - Итак, моя дорогая. - тон будущего супруга посуровел. - Я весьма ценю ваших батюшку и матушку, моих верных вассалов. Они вне всякого сомнения, Люди Чести, и достойны всяческого доверия. "Моя дорогая...Как холодно!" - подумала Мира, невольно вздрагивая и прижимаясь к Эгмонту. Уж лучше бы она прижималась к камню. В камне - и в том тепла больше, чем в мужчине, предназначенном ей в мужья! - Конечно, у нас с вами теперь есть перед друг другом обязательства. Клянусь вам, что буду неукоснительно их соблюдать. - Таким голосом хорошо воодушевлять войско перед боем, а не юную хрупкую эрэа. - Вы станете герцогиней, Мирабелла, хозяйкой в моём доме и матерью моих детей. - Мне выпала большая честь...Эгмонт. - Теперь стало совсем холодно, а герцогу и в голову не пришло набросить плащ на плечи будущей жене. Или это от невоспитанности? Мирабелла снова потащилась следом по каменным плитам, пытаясь размышлять. Невоспитанным герцога не назовёшь. Он прямо-таки блистал весь день, непринуждённо беседуя даже с самыми скучными родственниками. И в трусости его не заподозришь. - Вижу, вы утомлены, поэтому буду краток. Мы с вами люди Чести и люди долга, поэтому когда я говорю об обязанностях, я не требую от вас, чтобы вы меня ещё и любили. - Но я... - у Миры перехватило дыхание, она совсем растерялась. - Как же...? - Я обязан сообщить, что я не люблю вас и любить не собираюсь. - Серые глаза казались стальными клинками. Сейчас убьют на месте. - Более того, у меня уже есть любовь. Я люблю и любим. Пожалуйста, не унижайте себя, отнеситесь к своему положению с достоинством. - Эр, что вы такое говорите?! Создатель, как же ей страшно. Утро, начавшееся радостью, привело к вечеру, а вечер - на край пропасти. - Не может быть, чтобы вы... - Да, я люблю, но не в вас. С вами я честен, Мирабелла и у меня есть обязанности перед родом Окделлов. "Да провались ты пропадом со своими обязанностями и своей честностью!" - Мирабелле хотелось закричать, исцарапать благородное лицо. Она видела однажды, как две служанки подрались из-за смазливого конюха. Неистовые вопли, брызжущие бранью рты, перекошенные лица. Хотя, какие там лица - рожи. Выдранные волосы, порванная одежда. Слёзы и сопли. Безобразное зрелище, но тогда оно было смешным, и Мирабелле легко было осуждать других. Интересно, кто эта...эта дрянь, посмевшая получить то, что принадлежит законной жене? Впрочем, не так уж это и важно. Ей уже указали место, остальное несущественно. Что же, плакать она не будет и фамильной чести не уронит. Юная графиня гордо выпрямилась и вспомнила слова матери. "Не демонстрируйте радость, получив предложение..." Теперь это будет легко. - Я поняла вас, сударь. Не беспокойтесь. - надо же, голос совсем не дрожит. - Я буду свято чтить наши с вами договорённости и никогда не посягну на ваше сердце. Ей показалось, что Эгмонт вздохнул с облегчением. - Рад, что мы поняли друг друга. Они церемонно склонились в поклоне, а потом рука об руку вернулись к гостям. На обратном пути, обрамлённом цветущими рябчиками, гиацинтами и мускари, герцог наконец-то догадался идти помедленнее. "Мускари..." - думала Мирабелла, без сил переступая порог отчего дома. - "Гадючий лук. Как символично! И гадюка есть - неведомая любовница, и лук - дражайший муженёк" *** Будущая герцогиня Окделл открыла глаза и поняла, что задремала в своей жарко натопленной комнате прямо в кресле. Мирабелла подняла руку и невесело посмотрела на серебряный свадебный браслет с выгравированной на нём одинокой скалой, над скалой нависла такая же одинокая туча. А у подножия копошилась свинья. Лея Моргана, 29.09.2024