Глава 16 или мадам из воды

Мокрая крыса. Нерданель ощущала себя мокрой крысой, хотя, как это ни иронично, не могла сказать, как этот зверь выглядит, как и в случае с лошадьми, чей образ полностью восстановился в ее дырявой голове только тогда, когда она увидела фактическое животного в конюшнях, куда их привел капитан. Только крыса должна быть, кажется, чем-то маленьким, с длинными усиками, длинным хвостом и лапками. И мерзким. А еще абсолютно точно ужасно выглядящим, если его окунуть в воду. Вот прям как она сейчас. Обхватив руками плечи, Нерданель ощущала, как ее трясет от холода и стучат зубы. Погодка на острове ночью была не шибко теплой, что тут скажешь. Или просто все дело было в ветре и том факте, что она была черт возьми все мокрая! Нерданель сердито покосилась в сторону накатывающих на пляж волн. Глупо злиться на бездушное море, но а на кого тогда? Она топала по этому дурацкому пляжу, так и не решившись свернуть в сторону деревьев, уже наверное где-то час, но вид так и не изменился. И людей не появилось. Даже животных, и тех не видела. Если быть совсем честной, то было немного не по себе. И дело не в темноте или одиночестве, а просто… просто… Как будто оторвали какие-то части нее и бросили ползать по земле в их слепых поисках. Странное сравнение, но это все, что ей пришло в голову. И понадобилось время, чтобы понять, что этими «оторванными» конечностями для нее ощущались Галадриэль и Халбранд. Видимо, это дурацкие узы не очень ценили, когда не один, а сразу оба взрослых были где-то далеко от нее, или она от них, и доставляли ей теперь жуткий дискомфорт. А заодно все усиливающуюся головную боль, которая билась в ее висках с разной частотой двух разных сердец, надо полгать принадлежащих ее потеряшкам. Не ей же. — В какой же я заднице, — проворчала Нерданель себе под нос, и пнув мокрый песок, в котором вязли ее голые пальцы. — Мало того, что стала коротышкой с лажовой памятью, так еще и… Она вдруг застыла. Ее чувствительный слух мгновенно уловил, как относительную тишину, нарушаемую лишь звуками леса и шумом волн, прорезало чье-то… пение? Такое красивое, идеально гармонирующее со звуками природы вокруг и проникающее в саму душу, даря покой и умиротворение. Прогоняя остатки липкого ужаса после ее кошмарного сна и страха из-за того, что неизвестно как попала на незнакомый пляж, где была совершенно одна. В этой песне нет слов, только интонации прекрасного голоса, но они там были и не нужны. Нерданель невольно расслабила, прикрыла глаза и наклонила голову на бок, прислушиваясь к этому чарующему голосу, который звучал все громче и, казалось, что окутывал ее со всех сторон, отчего невозможно было понять, откуда он точно звучит. И на нее накатило страшное разочарование, когда голос вдруг смолк, резко выдернув ее из этого расслабляющего кокона, который он подарил, в суровую реальность.. Она открыла глаза и хмуро огляделась. На нее тут же накатило понимание, что обычный голос, даже самый распрекрасный, не должен вводить людей в некий транс, как было только что с ней. Нерданель вновь невольно застыла, когда увидела, что вода местами начала поблескивать странным голубоватым светом, и его явным источником, была высокая фигура, по пояс стоящая в воде. Это была женщина. Ее волосы мерцали, как вода, были очень длинными, спускались к плечам, и казалось, что они были частью моря вокруг женщины. В них были заплетены какие-то жемчужины, необычные раковины, выглядя как корона на ее голове, а также разноцветные водоросли и необычные цветы, явно растущие на дне моря, а не на суше. От ее молочной кожи тоже исходил слабый перламутровый свет, который не приглушала даже совсем тонкая, почти невидимая ткань ее платья. Ее лицо было идеально вылепленным: высокие скулы, полные алые губы, прямой нос. В нем настолько все было правильно и прекрасно, что казалось даже жутким. Красота Галадриэль была схожей. Тоже казалось неземной и идеальной, но по ее личному мнению, кем бы не было это создание, эльфийка была куда красивее. Более живой и настоящей, чем эта женщина, больше похожая на мраморную неподвижную холодную статую, которой место в музее, чем на живое создание. Внезапно, глаза женщины, цвета ставшей вдруг совершенно спокойной воды, смотрели прямо на нее, а ее неправильно-идеальные губы изогнулись в легкой улыбке, принесшей в эту неподвижную красоту искру живости. — Ты так потеряна, дитя, — произнесла незнакомка, и ее голос вновь прозвучал будто бы со всех сторон сразу и имел неестественное эхо, разнесшиеся по воде и пляжу. Нерданель скривилась. — Да не то слово, — пробормотала она, чувствуя, как последнее очарование песней спало и начала нарастать опаска по отношению к этой странной мадам из воды. — Твои спутники тоже, — продолжила незнакомка, и на ее идеальном лбу на миг возникла небольшая морщинка, когда она нахмурилась, что вновь подарило ее лицу хоть немного жизни. — Каждый из вас по-своему потерян, но один все же нуждается в вас больше, чем вы в нем. Пути, лежащие впереди, ветвисты, а искушение сильно. Твое неожиданное прибытие через Врата, за которыми не должно быть жизни, многое изменило и все еще меняет. Ты должна быть осторожна в своих шагах, дитя, ведь ты меняешь судьбу Арды, даже не осознавая этого. Она смолкла и пронзительно уставилась на нее, как будто Нерданель должна была понять хоть что-то из этой высокопарной речи и полностью с ней согласится. Нет, она не совсем уж дура и поняла, что Галадриэль была, кажись, права, и их свели вместе не просто так. Но перспектива того, что от ее решений и действий зависит судьба мира, которого в упор еще толком и не видела, да и не знала, были, мягко говоря, пугающими и отстойными. Нерданель вон поспать не могла нормально, почти сразу вляпавшись в какое-то дерьмо, так как почти не сомневалась, что как минимум этот жуткий мужик был не плодом ее воображения и, может быть, очень даже реальным, или даже выйти на улицу, где почти сразу стала участником, пусть и не активным, драки, из-за которой пришлось быстро покинуть столицу острова, где к ним относились не очень-то и дружелюбно. Не говоря уже о том, что ей нужно в себе разобраться. Так какая уж тут судьба мира?.. Хотелось затопать ногами и запричитать, что этого не может быть и она просто жен… девочка, а не какая-то там мессия или еще чего. Что она даже не знает, кто сама такая и уж точно не знает, кто ее сюда притащил. Нерданель закусила губу, так сильно было желание заканючить и поныть. Хотя оказалось, что уже и некому. Когда она вновь вскинула взгляд, и взглянула на незнакомку, той просто не было. Свечение в воде тоже исчезло, и странный покой, в котором застыли было волны в присутствие этой женщины, тоже испарился и те вновь стали с небывалой силой накатывать на песок, почти касаясь ее босых ног, и заставив ее невольно сделать шаг назад от холодной соленой воды, которой и так уже была пропитана с ног до головы. Нерданель нахмурилась, когда одна из таких волн, прямо к ней вынесло что-то блестящие. Она наклонила голову на бок и медленно присела, чтобы поднять этот неожиданный дар моря. Нерданель удивленно вскинула бровь, когда вытащила из песка не какой-то кусок дерева, камня, раковины или даже какого мерзкого моллюска, а… жемчужину. Крупную жемчужину, которая светилась этим мягким голубым светом. Она завороженно крутила ее в руках, любуясь тем, как он менял оттенки, а потом изумленно моргнула, когда услышала вновь голос, даже скорее шепот незнакомки. Она приведет тебя туда, куда ты ищешь путь. Нерданель моргнула и быстро огляделась, но, естественно, никого не увидела. Только пустой пляж, море, и угрожающе выглядящие в темноте деревья и скалы. — Эмм, спасибо? — неуверенно произнесла она в воздух, почти не сомневаясь, что это подарок от мадам из воды. Ответа, конечно же, не последовало. Нерданель вновь была абсолютно одна на темном пустом пляже. Она вздохнула и опустила взгляд обратно, на жемчужину в своих руках, которая якобы могла ее привести туда, куда ей надо. Вот только был вопрос: а куда ей надо? В свой прежний мир? Домой? Едва ли она помнила людей оттуда и его самого, помимо базовых вещей, которые подчас даже не могла толком назвать своими именами. Да и дома там не было. В этом она была уверена. Теперь этот мир был ее, и дом ей нужно строить здесь. Это Нерданель решила еще на плоту, не особо желая зацикливаться на потерянных вещах и памяти. Поэтому единственные, к кому сейчас она могла искать путь, так это Галадриэль и Халбранд. Конечно, это был очередной шанс отчалить в неизвестность, но судя по тому, как ей было нехорошо от того, что они были далеко, это был вариант не жизнеспособный. Честно говоря, глубоко в душе, она и не хотела их покидать. Кроме них, Нерданель никого не знала, и, несмотря на то, как они были мало знакомы, все же семена доверия были уже посеяны: узами или нет. А еще эта мадам из воды… Она сказала, что они все были потеряны, но один из них сильнее. И два других будут нужны третьему. Причем все это под некой вуалью великого предназначения и цели. И Галадриэль в это, кажется, верила. Нерданель инстинктивно не одобряла все, что касалось пророчеств. Видимо, имея опыт обращения в своем туманном прошлом с ними и высшими силами, что после оставило лишь ворох горьких чувств. Опять же, альтруизм ей был, вроде бы, не свойствен в полной мере, но бросить либо Галадриэль, либо Халбранда, зная, что возможно будет нужна им, Нерданель почему-то просто не могла. Пока она размышляла, жемчужина в ее руках потеплела и начала сиять ярче. Все сильнее и сильнее, пока Нерданель не была вынуждена зажмуриться от яркого синего света, режущего глаза. У нее уже возникла мысль выбросить ту из рук, но тут земля из-под ее ног в один миг ушла. Она словно с высоты нырнула в бушующие море. Ей даже показалось, что и без того сильный привкус морской соли во рту усилился, а дыхание перехватило. Это длилось всего пару секунд, и она даже запаниковать не успела. А потом Нерданель ощутила, что под ногами вновь появилась твердая опора. Слепящий свет испарился, и ее пальцы автоматически крепче сжали в раз похолодевшую жемчужину, которая все еще лежала на ее ладони. Нерданель неуверенно открыла один глаз. Перед ее взором прыгали мушки от ослепляющей вспышки жемчужины, но все же это не помешало ей разглядеть то, что она оказалась в небольшой спартански обставленной комнате. Нерданель нахмурилась, и медленно открыла второй глаз, не совсем понимая, куда ее занесло. Она бросила короткий взгляд на жемчужину, которая нее только потеряла тепло, но и стала почти прозрачной и тусклой в ее руках. Это явно ее работа. И видимо она была одноразовой. А жаль. Нерданель вновь огляделась в поисках хоть какой-то подсказки о том, где она была, и рассеянно думая, уж не могли бы это как раз те самые Чертоги, куда они держали путь. Ее взгляд зацепился за аккуратно поставленную около кровати обувку, в которой опознала те самые тапочки, выданные ей в королевском дворце Нуменора. Нерданель пошевелила нагими пальцами, замерзшими от воды и холодного песка, уверенная, что сама не разувалась, а это значит, что это могла сделать Галадриэль, уложившая ее здесь. Тонкий запах цветов, который, казалось бы, всегда исходил от эльфийки, даже на плоту, витавший в воздухе, это еще только поддержал, как и тот факт, что пульсация в ее висках и ушах, как весь дискомфорт от натянутых уз, в один миг стихла. Ее спутники были рядом и с ними было все в порядке. Отчасти ей хотелось пойти и поискать их, чтобы лично в этом убедиться. Но этот странный кошмар и неплановая прогулка на пляж вымотали ее. К тому же на дворе была еще глубокая ночь. Все спят крепким сном, поди, и врываться к людям, чтобы успокоить свои нервы, было как-то глупо и, опять же, совсем уж по-детски. Ехидную часть себя, напоминающую, что теперь она и есть ребенок, Нерданель проигнорировала. Вместо этого, она опустила взгляд и уныло посмотрела на свое мокрое платье. Спать она, скорее всего, не сможет после этих жутких кошмаров, но хоть отдохнуть, если не головой, так телом, все же не мешало. Но ложится в кровать в мокрой одежде совсем не прельщало. Как и раздетой. Для этого было какие-то чары. Точно были. Она помнит их эффект, но... Но попытка вспомнить нужные слова была провальной. Нерданель обреченно начала понимать, что магия может при ней и осталась, но вспомнить как ими пользоваться, или нужные слова для чар и заклятий, выходит также плохо, как и вспомнить в принципе хоть что-то. Значит от нее почти никакой пользы. — Проклятие! — тихо выругалась Нерданель, сердито топнув ногой, поморщившись от слабой боли, вспыхнувшей в босой пятке. Теплый порыв ветра окутал ее со всех сторон, разметав волосы в разные стороны, и уже в следующий миг она вдруг поняла, что ее одежда была сухая, как и волосы. Последним теперь не помешала бы расческа, но той под рукой не было. Нерданель рассеянно отметила, что злость была явным двигателем ее магии. Не самым лучшим, но на данном этапе нужно это запомнить. «Если конечно к утру у меня опять не отшибет память», — иронично подумала она, морщась от отвращения на саму себя из-за того, сколько ей пришлось приложить усилия, чтобы просто забраться на кровать. Ее голова упала на подушку, под которую она спрятала потухшую жемчужину, которую было жалко выбрасывать, даже если толку от нее больше никакого нет. Нерданель прикрыла глаза, намериваясь просто полежать, не желая больше спать и видеть кошмары, но незаметно для себя провалилась в дрему. Мутную и черную, полную несвязных слов и образов, которые быстро забывались, но оставляли после себя горький вкус страха и злости.