Глава 18 или абстрактные думы

Проснувшись, Нерданель была не в духе. Она не помнила, что ей снилось уже по утро, но это явно было что-то почти такое же неприятное, как и тот кошмар с вонючим гигантом и истерзанным рыжиком, закончившийся видением взрывающихся вулкана и внеплановой прогулкой куда за пределы Чертогов, куда смогла вернуться только благодаря той мадам из воды и жемчужинке, которая, к сожалению, была все также холодной и почти прозрачной. В душе царило странное ощущение, будто она окунулась в смолу, и ее всю покрыла эта плотная жирная пленка, которая не дает дышать, шевелиться и забивает каждую пору. Метафорически, конечно же. Увидев лично, что ее спутники целы и впрямь всю ночь были буквально в двух шагах от нее, стало чуточку легче, но ей все еще не хотелось говорить или отвечать на какие-либо вопросы. Нерданель даже особо не оглядывалась по сторонам, когда они втроем направились в сторону столовой, куда их вел явно местный служащий, чья внешность заставляла царапаться какое-то воспоминание на краю ее сознания. Его выдающийся нос, угрюмое выражение лица и темные сальные волосы до плеч, все это о ком-то напоминало ей кого-то из того, полузабытого прошлого, оставшегося позади, как и ее предыдущий мир. Но толком поймать образ так и не вышло, как и во многих прошлых попытках. Почему-то у нее была уверенность, что все дело было в том, что он был в белом. Мысль диковатая, но Нерданель не сомневалась, что именно в этом все дело. Впрочем, не сильно-то хотелось. Та смутная картина, что все же всплыла в ее голове в тот первый миг, когда она его увидела, была темной, окрашенной кровью и имела печально-горький эмоциональный окрас. Нерданель почти не сомневалась, что тот, кого напомнил ей этот прислужник, был мертв и умер он не спокойно и мирно. И что она определенно была там, когда это случилось. Чья-то кровавая смерть, — это не то, что хотелось вспоминать со всеми подробностями. Поэтому Нерданель особо и не старалась. Вид просторной светлой столовой с большими витражными окнами, где стояли четыре длинных стола с лавками по обеим сторонам, снова пробудил в ней какие-то чувства. Некое дежавю. Но в этот раз Нерданель даже не пыталась сосредоточится. Все ее внимание было больше приковано к ароматам еды, витающим в комнате, от которых у нее во рту собралась густая слюна, а желудок болезненно свело голодной судорогой. Впрочем, несмотря на это сосущие чувство в желудке, она не могла не заметить, как пусто выглядит столовая, явно рассчитанная на куда большее количество людей, чем здесь сейчас было. Занят был только один длинный стол, и то не полностью. В комнате находилось не более двадцати человек, включая прислужника, который их привел, и капитана Элендила, который, по всей видимости, остался ночевать в Чертогах. Большинство из них сидели за одним концом стола, ближе к выходу. А капитан и пожилой мужчина в белой рясе, с золотой звездой на груди, расположились в другом конце. Редкие седые волосы мужчины слегка стояли торчком, и свет, льющийся из окна позади него, придавал им сияние, отчего он выглядел немного забавно. По пути сюда, Галадриэль тихо упомянула, что их здесь принял Хранитель Аренвино, если Нерданель верно запомнила, и ей стоит быть с ним почтительнее. Видимо этот дедок им и был. Их прибытие вызвало абсолютную тишину в зале. Все взгляды были направлены на нее и Галадриэль, хотя в этот раз они были не полны враждебности и брезгливого интереса, как было во дворце, а были скорее просто полны любопытства и даже благоговения. Капитан упоминал, что здесь все еще практиковали язык эльфов. Но, кажется, не только в язык, но еще и помнили о том, что эльфы и местные когда-то были друзьями и союзниками, как и говорила Галадриэль. Это был приятный контраст с тем, что было в Арменелосе. Думать, куда топать, не пришлось, ибо три стоящие тарелки напротив капитана более чем красноречиво говорили, что их ждали, чтобы позавтракать именно с эти двумя. Они подошли ближе и тут дедок бодро вскочил на ноги, и, приложив руку к груди, почтительно склонил голову. — Aiya, ilyë hilya! — с улыбкой произнес он с сияющей улыбкой смотря на Галадриэль, как будто она повесила саму луну и звезды в небе. Нерданель буквально ощущала веселье, исходящее от Халбранда, стоящего слева от нее. Да и сама ощутила короткую вспышку смеха, который с трудом проглотила, и видела, как дрогнул угол губ капитана, быстро прикрывшего рот серебреной чашей с каким-то питьем. И только восторженный Хранитель ничего не заметил. Он добродушно пригласил их присоединиться к трапезе, заботливо поинтересовался тем, как им спалось и всем таким прочим. Нерданель почти не слушала, оставив все это вежливое-трепательное дело взрослым. Ее взгляд был направлен только на еду. Как и в случае со многими другими вещами, ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что перед ней каша с медом и ягодами. Подсознание подсказывало ей, что это должно быть если не вкусно, то питательно и наверняка сладко. Не так, как яблоки, но сладко. И, как оказалось, это было именно так. Как только она отправила первую ложку в рот, на ее языке взорвался целый букет знакомых и незнакомых ощущений: не сильно приторных, и немного терпких от ягод, название которых так и не пришло ей в голову. Возможно, она не знала его, а возможно, это была слишком незначительная информация, от которой ее память, как дырявый мешок, избавилась без остатка. В любом случае, Нерданель все съела в считанные минуты, и ее недовольство этой жизнью стало чуть меньше. Это явно было не очень прилично и вежливо, но она была жутко голодна. Тот факт, что Халбранд, севший напротив нее, и Галадриэль, рядом с капитаном, умял свою порцию почти с такой же скоростью, успокоил в ней любое смущение. Хотя сама их дорогая эльфийская спутница, едва только успевшая притронуться к каше, так как была занята праздным разговором с Хранителем, весьма неодобрительно зыркнула то на Халбранда, то на нее. Поди, их ждала лекция о манерах и приличиях, когда они останутся одни. Нерданель невольно покосилась на Халбранда, и вновь еле удержалась от улыбки, когда он подмигнул ей, явно придя к тому же выводу, и нашел это весьма забавным. Галадриэль на миг вскинула взгляд к потолку, недовольно поджав губы. Нерданель ощутила вспышку слабого раздражения, которое точно не принадлежало ей. Точно так же, как и то, что ее собственное веселье было явно сильнее, чем должно было быть. Видимо, оно было приумножено из-за того, что Халбранд испытывал это же чувство. Желание захихикать и покачать ногами было таким сильным, что ей пришлось закусить губу, и сцепить лодыжки под столом, чтобы впрямь не податься этому нелепому детскому желанию, вызванному слишком сильным приливом веселья. К счастью, Хранитель достаточно сильно был отвлечен Галадриэль, чтобы заметить то, что у ее «семьи» совсем нет манер. А потом он вовсе удалился, так как его внимания требовали некие срочные дела. Нерданель не очень понимала, какие «срочные» дела могут быть у парня, который заведовал Чертогами, то бишь смеси школы и библиотеки, где-то на отшибе, где явно давно не было притока новой крови. Но в принципе это было не ее дело. У нее были более важные заботы: она пыталась незаметно подтащить к себе тарелку с чем-то, что, вероятно, было каким-то мягким сыром, если память ее не подводила и в этом. Хотя каша была очень вкусной, она не наелась. Нерданель в который раз прокляла свои короткие ручки, мешающие ей подвинуть к себе тарелку как нормальные люди, а заодно проклинала и этот дурацкий широкий стол, но все же своей цели она достигла и быстро принялась за сыр. Тот пришелся ей не особо по вкусу, больно уж пресный. Но все же голод был сильнее, и Нерданель оперативно начала подчищать тарелку, рассеянно прислушиваясь ко всему вокруг. А точнее к Галадриэль, которая, убедившись, что Хранитель их покинул, тут же немного подозрительно спросила капитана Элендила, почему тот все еще был здесь, а не в Арменелосе. — …я решил, что в темноте возвращаться нецелесообразно, — ответил капитан, положив локти на стол, и наклонившись немного вперед. — К тому же то, Хранитель Аренвино был достаточно добр, чтобы принять иноземцев с большой земли, но все же вы не его ответственность, а моя. Я должен вам тут все показать и убедиться, что вы не доставите проблем… — Мы просто путники, — с ноткой раздражения вставил Халбранд, отставив в сторону чашу с каким-то напитком, который явно ему пришелся не по душе, судя по мелькнувшему в глазах отвращению, когда он сделал небольшой глоток. — Отчего такое внимание? Мы лишь хотим… — Мне нужно поговорить с королевой-регентом, — твердо перебила Галадриэль Халбранда, и на миг они сцепились взглядами в битве воль. Нерданель невольно отложила один из последних кусочков сыра, который собиралась закинуть в рот. Напряжение в миг сгустившиеся же в почти совсем пустой столовой было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Она перевела взгляд с одного взрослого на другого и ощутила, как аппетит куда-то улетучился. Кажется, желание Галадриэль вернуться на большую землю, и повоевать с кем-то там, о чем мимоходом слышала ранее, никуда не делось, и она была намерена добиться своего. — А я вчера должен был быть со своими детьми, ужинать в нашей любимой таверне, неподалеку от порта, — вскинул бровь капитан Элендил и развел руки в стороны. — Но королева-регент поручила мне заботу о вас, чтобы исключить всяческие проблемы, который вы умудрились найти уже через пару часов после прибытия. Или даже меньше. Но этот вечер и ночь я провел здесь, в Чертогах, где прошла моя юность, а не с ними. Он чуть прищурился. — Не все получают то, что хотят, госпожа, — чуть мягче продолжил капитан и откинулся назад. — По крайней мере, не в ближайшие пару дней точно. Я съезжу в город, поговорю с королевой-регентом о том, что случилось, и узнаю, как далеко поползли слухи о драке и какие волнения это могло вызвать у народа. А уже потом можно будет хотя бы подумать о том, чтобы вы могли покинуть это место и получить аудиенцию. Галадриэль сердито поджала губы. — То есть теперь это наша тюрьма? — недовольно спросила она. Капитан вздохнул. — Нет, вы вольны идти куда хотите, — ответил он и не без иронии добавил: — Вот только тогда вы будете не только чужаками на каждом клочке этот острова, но и уже наверняка объявлены смутьянаями, которые ходят по этим землям и калечат невинных жителей. И едва ли кто-то будет слушать то, что во вчерашней драке вы защищались, а не нападали. Поверьте, вас арестуют еще до того, как вы успеете добраться хоть до какого-то порта, чтобы найти хотя бы жалкий ялик и сбежать. Конечно, для вас пару десятилетий в темнице едва что-то решат, но боюсь для вашего мужа это будет испытание, ведущее лишь к смерти. И вновь развел руки в стороны. — Маленький камень, брошенный в стоящее озеро, может вызвать длинные и сильные волны, госпожа, — почти миролюбиво добавил капитан Элендил. — Подождите, пока водная гладь вновь станет ровной, прежде чем бросать в воду еще один камень. После чего встал из-за стола. — Давайте, как вижу вы уже закончили с трапезой, поэтому я могу устроить вам короткую экскурсию перед тем, как отправиться в путь, — решительно объявил капитан. Нерданель даже без уз ощущала, что оба ее фальшивых родителя были недовольны, хотя причины могли быть разными. Халбранд не рвался прочь с острова и хотел здесь остаться, но злился из-за проблем, которые невольно навлек на себя из-за драки, а Галадриэль, наоборот, хотела вернуться на большую землю, и, кажется, желательно с армией, которую хотела получить от королевы, если Нерданель правильно поняла из того, что успела подслушать из разговоров ее спутников тогда, во дворце. Но все же они все встали и покинули столовую, которая к тому мигу совсем опустела.

***

Экскурсия была недолгой. Чертог представлял собой большую высокую башню, к которой примыкало несколько зданий разной высоты, где располагались конюшни, загоны с какой-то блеюще-кукарекующей скотиной, какие-то хозяйственные постройки и даже небольшая кузня. Эти здания располагались по периметру не идеально круглого двора, выложенного камнем, где местами между швов лезла трава, и смыкались у ворот и моста, перекинутого меж скал. Это была единственная дорога, ведущая в эту обитель. В остальном вокруг была только вода, ведь сам Чертог был построен на плато, которое находилось на паре скал, словно клыки вырастающие из моря. И как она во сне отсюда смылась, Нерданель понятия не имела. Не через главные же ворота утопала! Но тогда как? Магия? Как та, что была в жемчужине? Или же ее собственная магия постаралась? Нерданель тут же отмела этот вариант, подсознательно помня, что почти все подобные способы перемещения в ее прошлой жизни были сопряжены с болью и дискомфортом. А она этого не ощущала. Поэтому… Неужели ее кто-то вытащил из постельки и притащил на тот пляж? Та мадам? Нет, в этом она тоже была странно уверена. Тогда… Тот великан из кошмара, который ощущался слишком реальным? Невольно ее пробрала дрожь. Несмотря на интуитивное ощущение, что то был не просто кошмар, Нерданель все же не хотелось думать, что это впрямь было реально. Что где-то там не так давно впрямь извергся вулкан, убив явно целую деревню, а то и больше, и что то страшное огромное смердящее создание с этим его неправильно чарующим голосом все еще могло истязать того бедного мужчину. Что оно могло вот так просто вторгнуться в ее сны, преодолевая немыслимые пространства и расстояния, и утащить неизвестно куда без ее на то ведома и с неизвестной целью. Хотя, кажется, тот сам был удивлен, когда «почуял» ее. Значит, не ожидал ее появления, где бы то место ни было. И что это значит?.. Что она сама все же лунатит по-тихому в добавок ко всем остальным ее странностям, которые еще только начинала осознавать? И в любой момент бессознания могла переместится непонятно куда без возможности вернуться? Жемчужина-то так и не засветилась вновь, явно растеряв всю силу и имея одноразовый эффект, а своей собственной магией Нерданель и не помнила толком, как пользоваться из-за дыр в памяти. «Хоть впрямь не спи теперь», — сердито подумала она, следуя за взрослыми, хотя и не обращая толком внимания на то, что было вокруг и о чем те говорили. Нерданель подавила тяжелый вздох и в конечном счете решила, что думать об этом нет смысла. И вместо этого вернулась к уже знакомой мантре на тему того, что нужно сосредоточиться на здесь и сейчас, а не думать о том, над чем не властна. По крайней мере, пока не наступит ночь и не придет время спать.