Часть 1. Поклонник театра

      Константин напоследок посмотрел на свое отражение в зеркале и в сотый раз за последние полчаса поправил галстук. Мельком взглянул на часы — перед спектаклем он вполне ещё успеет купить букет. Он слегка напрягся, силясь припомнить, какие цветы ей нравятся, но, выходя из квартиры, решил, что белые розы для начала могли бы вполне подойти.       Сказать о том, что Константин нервничал, было бы слишком мягкой формулировкой. Весь сезон он старался посещать почти каждый спектакль, смотря на неё издали, словно маньяк, изучающий повадки своей жертвы. Но ему не нужно было изучать — он запоминал не специально, лишь издержки профессии. Но теперь знал каждую её реплику, каждую интонацию, каждый её жест и каждое движение были заучены им.       Заняв место в зале, мужчина усмехнулся, вглядываясь в плотное полотно кулис — до этого дня он всегда сидел в ложе или на балконе, слишком далеко от сцены, сбегая всякий раз сразу после поклонов, довольно успешно оставаясь незамеченным. А теперь… Партер, четвёртый ряд, место у прохода — самый центр. Заметит ли она его? Обязательно. А как поведёт себя, когда заметит? Будет ли рада или, напротив, испугана или огорчена?       К середине спектакля наконец они встретились взглядами. Заметила, узнала. Константин увидел это со своего четвёртого ряда. Он увидел также, как на мгновенье начали дрожать её пальцы, те самые, которыми она поглаживала спину партнёра, увидел, как задрожали губы, произносившие идеально выученный текст. Увидел блеск, внезапный, слишком неожиданный блеск в её глазах, когда она наконец поймала его взгляд. И быструю лёгкую улыбку, которая пришлась совсем не кстати в этой сцене, но была адресована только ему, и тут же сошла с её губ.       Константин не был уверен в том, что он сделал всё правильно, в том, что он вообще должен был хоть по какой-то причине возвращаться в её жизнь. Он услышал когда-то, не помня совершенно от кого, что в юные годы она была влюблена. В него. Тогда на съемках это и радовало, и пугало его одновременно — кажется, он не был готов к появлению хоть какой-то поклонницы в своей жизни. Но сам стал поклонником. Конечно же, её поклонником.       На финальной сцене он, как и обычно, не мог отвести от неё взгляд, но снова увидел, что Ирина играет по-другому. Все её чёткие выверенные движения, кивки, повороты головы, жесты, даже тембр голоса — всё неуловимо изменилось. Константину казалось, что только он был способен заметить это, потому что знал от и до всё, что она должна делать в этой сцене.       Когда артисты вышли на поклон, Константин замер, понимая, осознавая наконец, видя то, что Ирина не сводит с него своих зелёных глаз. Это парализовало его. Он едва пришёл в чувство, когда зрители начали дарить букеты артистам. Он поднялся со своего места и на абсолютно негнущихся ногах направился в сторону сцены. Кажется, Ирина по-прежнему смотрела только на него. Она приняла букет, едва улыбаясь, прикрывая лицо ладонью. Константин подумал, что улыбаясь в ответ, он выглядит как абсолютнейший идиот. Но от этого даже не было обидно, он знал, зачем он пришёл, он знал, на что он шёл.       Войдя в свою гримерку, Ирина из всех цветов выбрала букет, подаренный коллегой, и уткнулась носом в белые лепестки. Она была рада его видеть, слишком рада, и ей было страшно от того, что он мог это заметить. Когда-то давным-давно, лет двадцать назад, она, ещё даже не совершеннолетняя, заметила его в нескольких проектах. Эпизоды, но этот чересчур серьёзный внешне парень произвёл на неё неизгладимое впечатление. А потом была одна из главных ролей, где он был молод, красив и по сценарию имел много женщин. Когда она сама стала актрисой и знала об этой работе больше, всё сошлось и в её голове, и в её душе. Но даже в институте она не мечтала когда-нибудь встретить его вживую на сцене или в кадре. Но спустя слишком много мучительных лет наконец оказалась рядом с ним.       Никому не было очевидно сразу, никто разом не читал сценарий на все сто серий. Она не переживала о том, что будет где-то рядом, слишком близко к нему. Сначала всё было просто — его герой в одном отделении, она в другом. В его героя были влюблены все местные женщины, и Ирина совершенно не переживала о том, что именно её персонаж станет его избранницей. Но когда в какой-то момент стало понятно, что этой паре быть, начала себя чувствовать примерно также, как и её героиня. Она была полностью раздавлена, её не покидали депрессия и огромный страх перед ним. Она боялась смотреть ему глаза, боялась говорить с ним, боялась думать о нём. Но прекратить было нельзя, никакие уговоры не были бы успешны, она знала о рейтингах, она знала предпочтения зрителей. И когда Константин зашёл к ней в перерыве, очень довольный и бодрый, со словами «Ну что, поцелуй будем репетировать?», она на мгновение потеряла дар речи. Ирина знала, Ирина видела сценарий, однако по-прежнему не была готова к этой сцене.       Раз восемь за вечер она смогла заруинить сцену. Как только Константин поворачивался к ней и смотрел в её глаза, она забывала весь свой текст, которого к тому моменту оставалось совсем немного, и снова и снова опускала голову, шепча проклятия самой себе.       — Ириш, я прошу тебя, успокойся, — так мягко, как только мог, произнёс мужчина перед очередным дублем, сжимая её плечи. На улице было прохладно, но ещё тёплыми пальцами он приподнял её подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Расслабься. Выдохни. Ты молодец. В твоей сценической жизни было много экранных поцелуев и ещё будет превеликое множество. И не стоит меня бояться — Лиза никого не боится. И ты не бойся.       Ирина слабо кивнула, а Константин по-отечески поцеловал её в лоб, шепча что-то вроде «Ты справишься» и сжимая холодные руки, которые тут же потянул выше, согревая горячим дыханием. Она снова зависла, как в замедленной съёмке опуская взгляд на их руки и наблюдая — Константин поцеловал обе её ладони и, ухмыляясь, посмотрел на неё. Не дав и секунды на раздумья, он повёл её к точке, сообщая команде, что они готовы. И на этот раз Ирина уже смогла — и произнести свой текст, и устоять на ногах после прикосновения его горячих сухих губ.       Она снова уткнулась носом в его букет. Белые розы? Вспомнил ли он про её любимые цветы или же взял первые попавшиеся? Совершенно неважно. Именно это Ирине было совершенно неважно. Он пришёл. Ради неё. Из-за неё. Она взглянула на букет — в куче белоснежных лепестков торчал такой же белоснежный листок. Она достала его и не поверила своим глазам. «Мечтаю о встрече с тобой» — и номер телефона. Ирина ещё несколько раз перечитала записку. Она ущипнула себя, думая, что вот-вот проснётся, но не просыпалась. Она схватила телефон и набрала указанный номер.       — Я думал, что ты не позвонишь, — отозвался голос на том конце, — но я очень рад, что ты все же набрала.       — Я была рада Вас видеть и теперь рада слышать. Когда Вы хотите встретиться?       — Если сможешь, то прямо сейчас, — отозвался он глухо, а Ирина почувствовала, почти услышала, что он закусил губу. — Я мог бы подождать тебя, и мы могли бы сходить поужинать.       — Поужинать? — спросила девушка, совершенно не веря своим ушам.       — Если ты, конечно же, не против. Просто мы давно не виделись и… Мы могли бы поболтать.       Ирина задумалась на секунду — она могла бы отказаться, ведь встреча с человеком, в которого была влюблена со своей юности, не сулила для неё ничего хорошего. Но в трубку она лишь произнесла:       — Конечно, если Вы готовы подождать меня минут пятнадцать.       — Конечно, готов, — он усмехнулся и продолжил своим низкий тягучим голосом, — я готов ждать тебя даже тридцать минут, особенно сегодня.       Она глубоко вдохнула и тут же выдохнула, резко, шумно, как будто пыталась избавиться от чего-то лишнего. Она уже себя наказала. За то, что не удержалась от этого предложения. Ужин с Константином — не то, чтобы она не мечтала об этом когда-либо, но всё же… Он восхищал её и пугал одновременно. Почему внезапно, так внезапно он вспомнил про неё? Три года прошло. Три чёртовых года она отходила от его прикосновений, прошибающих её словно разрядами, от взгляда его шоколадных глаз, темнеющих в те моменты, когда он целовал её, от его медового голоса, в который она погружалась, словно слушала мантры.       Это были не её прикосновения. Не её поцелуи. Они адресованы были не ей и не им. Ирина мысленно и в грубой форме напомнила себе об этом. Она взглянула на букеты — оставшиеся, пожалуй, можно будет забрать и завтра, а вот его цветы… Не взять их с собой на это импровизированное недо-свидание было бы слишком грубо. Телефон упрямо пробулькал, пробуждая её от странных мыслей — «Жду у служебного. Не торопись» — вполне однозначно и так странно. Давненько её никто не ждал у служебного.       В этот вечер Ирине почему-то повезло — не было огромной толпы поклонников, лишь пара человек попросили сфотографироваться, а она взглянула в сторону человека, беспокойно мерящего шагами расстояние от одного столба до другого. Он тут же повернулся ко входу в театр, усмехнулся и коротко кивнул, будто позволял ей уважить поклонников. Через ещё пару беспокойных минут, Ирина подошла к нему и ухватилась за галантно подставленный локоть.       — Пройдёмся немного? Я столик забронировал, недалеко.       Она молча кивнула, стараясь не смотреть на него, и уткнулась носом в букет.       — Тебе понравились цветы? — спросил он глухо, где-то сверху.       — Вспомнили или угадали? — Ирина закусила губу, чуть повернув голову в его сторону.       — Скорее, угадал, — Константин слегка усмехнулся, и сжал её пальцы. — Но я очень надеялся, что прав.       — Почему Вы пришли? — она сглотнула, пальцы, как и прежде, прошибло разрядом, буквально до кончиков ушей. — Так любите театр?       — Я же всё написал. Мечтал о встрече с тобой, — он засмеялся мягко, — хотел поблагодарить тебя за спектакль.       — Вряд ли Вам стоит благодарить меня — у нас большая команда, огромный механизм, а я всего лишь…       — Всего лишь винтик в этой громадной творческой машине, — продолжил мужчина за неё, и она снова смущённо уткнулась в цветы. — Я понимаю тебя. Но для успеха этого спектакля твои заслуги неоценимы. Ты великолепна на сцене, — он взглянул на её профиль, — и не красней даже, это сущая правда, ни капли лести.       Звук его голоса успокаивал и напрягал одновременно. Ирине казалось, что она в бреду — на автомате отвечала на его будничные вопросы о работе, спектаклях и прочем. В ресторане они заняли столик в углу у окна, сделали заказ и в ожидании замерли в тишине. Константин упёрся подбородком в свои руки, не прекращая смотреть на неё.       — Ты очень красивая сегодня, — произнёс он задумчиво, будто прежде никогда её не видел, — и я очень рад нашей встрече. О, очень вовремя!       Не отводя он неё взгляда, он заметил, как официант принёс вино, жестом показал, что справится сам и благодарно кивнул, даже не поворачивая головы. Стараясь по-прежнему наблюдать за ней, мужчина разлил напиток по бокалам и поднял свой.       — За встречу, Ирина Владимировна?       — За встречу, Константин Викторович!