Причина

***

Девчонка снова ускользнула от него. Она всегда так делала, непокорная огненная львица. Черт, все должно было быть совершенно точно не так. Во-первых, маг серьезно просчитался, искренне поверив в возможность того, что Блум ну никак не сможет вырваться из его магической тюрьмы. В планах то и не было, собственно, держать её там до конца дней своих, но все же; Во-вторых, честно говоря, темный маг и не планировать прибегать к заточению, просто…..просто последние события заставили его в корне переосмыслить наличие опасной связи с огненной феей. Он всегда был одиночкой. Да, пару тройку раз он прибегал к помощи «временных союзников», точнее «средствам для достижения цели», но никогда, он клянется всем своим существом, никогда и ни к кому он не испытывал такой дикой привязанности к кому-либо или к чему-либо. Хотя его одержимость девушкой вполне можно сравнить с невероятной тягой к постоянным познаниям; да, девушка была для него чем-то вроде сложной головоломки, древнего гримуара или же…или же первородной, глубокой магией, которая тянула его к себе, словно лесной пожар – устрашающий и предупреждающий. Блум была его маяком в постоянно темной материи; но также она была его бесконечным, завсегдатым противником, притом самым желанным и..нужным? Маг никогда не чувствовал себя более живым чем с ней, ведь если так подумать, все его существование на протяжении веков умелыми движениями старых, костлявых пальцев плелось его Матерьми. О да, они действительно были чудовищны, ведь названный сын – всего лишь грехоподобное клише для Демона, поднявшегося из преисподней. Точнее, родившегося из искры Драконьего Пламени. Его феи…… Ведьмы никогда и ни при каких обстоятельствах не испытывали к нему действительно теплых, да и хоть каких-то чувств в принципе. Ведь он – всего лишь инструмент, использовать который можно в любое время и всегда на свой вкус. Но так было до определенного момента. Создавая его из пепла, старухи даже не додумались поработить его разум, что впоследствии привело к периодическим вспышкам своеволия….и саботажу? Демон не сразу стал обрастать подобными чувствами. Он взращивал их тайно и осторожно, параллельно прокручивая варианты того, как бы можно было бы вырваться из стальных оков Прародительниц; но они знали. Они всегда знали, что наступит момент, когда «их любимая Иска» начнет показывать свои демонические, хорошенькие зубки, они знали и ждали. Ждали, чтобы жестоко наказать и с головой окунуть в разьедающую словно кислота «фактуру жизни». Они ломали его как могли; сжигая как нутро, так и внешнюю плоть; клеймили его душу, насылая измывающиеся  проклятия на естество его сути, вгоняя окровавленные когти поглубже в его молящее о смерти сердце. Они проникали в его разум, насылая чудовищные фантомы в мир грез, разрушая психику волшебника, будто бы она у него была. Они извращали его натуру, призывая противоестественную темную волшбу и превращая его в красную, крылатую марионетку для осуществления своих начинаний. Но маг был силен и терпелив; он всегда верил в то, что настанет день погибели его «палачей». И он настал. В день падения Домино, а равно день заточения на Омегу маг почувствовал, что незримая, порочная связь с его матерями была разорвана. Он свободен…..Или так ему хотелось думать?.... Совершенно неважно, ведь эти чертовы 17 лет, можно сказать стали для него чем-то наподобие «реабилитационного курса». Да, он потерял все свои украденные заклинания; да, он частично потерял свои магические силы. Да что уж говорить, Валтора, только вдумайтесь, легендарного волшебника всего магического измерения заточила в позорную ледышку кучка фей-любителей, которым ну просто уж повезло. Но для «сына» самых жестоких и омерзительных созданий, которые видимо стали просто насмешкой природы, это было время возрождения. Он копил силы и восстанавливал ресурсы, ведь времени у него была целая вечность, пока 3 наиглупейшие и самонадеянные ведьмы не вызволили его из ледяной тюрьмы. Что ж, маг хоть и самовлюбленный эгоист до мозга костей, но все же он щедрый мужчина, и он благодарен. Это 2 шанс на новую жизнь. 2 шанс начать с нуля. Но разве маг пошел бы таким «пресным» и наилегчайшим путем? Ответ на вопрос однозначный и не вызывает никаких сомнений. Все же он темный волшебник, «гроза» волшебного измерения и искусный похититель магических артефактов и заклинаний. На самом деле его существование было жалким, жизнь попросту не принадлежала ему полностью никогда. Поэтому сейчас был действительно реальный шанс на захват и узурпацию власти, если бы только не одна бесячая фея… Да, по началу мага действительно раздражало постоянное препятствование светлых волшебниц на любом его пути, да они были всегда и везде куда бы он не шел. Даже назойливые Трикс не заставляли так негодовать темного мага, если уж быть более корректным, они были просто «пустогрузом», не способным даже ненадолго задержать юных фей. Но все это куда еще ни шло. Пока маг не узнал, что же за загадочный противник скрывается по маской огненной феи. Ведь, быть честным, он сразу почувствовал, что она особенная, такая одна и неповторима. Неповторима и неумолима по отношению к нему. С каждой их встречей, абсолютно с каждой, темный волшебник раскрывать новые главы в этой «невероятной и загадочной книге», поражаясь чувственности и эмоциональности этой феи. В боях с ней он испытывал абсолютный экстаз, не описать словами. Напряжение их силы отдавало ударами в висках, заставляя кровь кипятиться и прожигать паутину вен и артерий внутри. Маг бы в дичайшем восторге. Впрочем, как и сама фея. Он знал это, он чувствовал это. Она непревзойденный противник, и таких как она он больше не встретит. Мысль о том, чтобы переманить её на свою сторону была слишком соблазнительной. Ему бы больше не пришлось нянчиться с отсталыми ведьмами и заметать за ними следы проваленных заданий. С Блум бы все было совершенно иначе. Абсолютно по-другому. Ведь они равные, достойные друг друга. Его маленькая, еще не совсем сформированная, но уже с точеными зубками копия. Но девушка была непреклонна в своём решении. Слишком тверда и упорна в своей вере в «разноцветных единорогов, которые живут на конце радуги» и обьективность её «благочестивых поступков». «Просто слишком юна» - не раз оправдывал её действия маг. Точнее быть, один из множества раз. Валтор не раз отмечал, что девушка преисполнена достойнейшими самых громких оваций личностных качеств; она была храброй, даже слишком, ведь без единой оглядки назад всегда первая бросалась в его «разрушающие обьятия»; она всегда была верна своему слову, и самое раздражающее – верна своим бесполезным друзьям и жалкому подобию принца, ведь они не ценили в полной мере жертвенность её поступков для них, по мнению Валтора, опять же; она была слишком грозной и азартной для их сражений – хотелось бы думать, что это личный мотив по отношению к «привлекательному» врагу; она была неумолима и жестока в битвах, отдавая до остатка весь огненный потенциал, и все для одного лишь Валтора. Он привязался к этой девчонке, и каждое его украденное заклинание скорее личный  вызов для огненной феи, чтобы раскрывать её мощь еще сильнее, испытывать её до исступления. И никогда, никогда даже самое пылкое занятие любовью не могло компенсировать тот неистовый апофеоз, который он испытывал в боях со «своей» феей. Где-то в глобине души Валтор блаженно улыбался мысли, что девушка могла испытывать что-то схожее. И её горящие глаза и пот, стекающий со лба, немного, но все же подтверждал его желанные догадки. Однако подобным моментам в жизни Валтора всегда обязательно было предначертано закончится. Причем довольно жестоким способом.

***

Мужчина сидел, механически перелистывая переливающиеся страницы древнего гримуара, пребывая в своих мыслях. Толчок силы. Предупреждение. Маг хорошо знал это вязкое и омерзительное чувство. Связь. Но связь не светлая, возбуждающая до желанного самозабвения, связь темная, натянутая и принуждающая. Матери. Только и только они могли вот так «удушливыми» силками напоминать о своём нежеланном существовании. В глубине души мужчина предполагал, что их бестелесные сущности все же выжили и скитаются где-то на границе миров. Он знал и боялся этого. Если и была на свете леденящая душу темного волшебника фобия, то это были его «родители», все три. Виски мага начали пульсировать, превращаясь в нестерпимую, разрушающую боль. «Заезженное появление» - последняя мысль, которая пронеслась в голове волшебника, прежде чем он потерял сознание. -Вааалтор, Валтор, - мерзкий, режущий смех прокатился через облако темного дыма, - сынок, неужели ты не рад нас видеть? – с натянутым разочарованием пропела Беладонна, формируясь из клубов удушающего дыма. Волшебник согнулся пополам, падаю на бездонную землю, если она вообще здесь была. -Родителей не выбирают и не бросают, дорогой, - лукаво прыщет ядом Лилис, - а раз так, пора вспомнить своё предназначение, дитя наше, - с омерзительной улыбкой плюется ведьма. -Нет! Оставьте меня! – болезненно стонет маг, стискивая свои атласные волосы на макушке, - я ничего и никогда не буду вам должен! – последние силы покидают волшебника и он снова падает на землю. -Ты всегда был таким своенравным, наша гордость – произносит по слогам последние слова Тхарма, прежде чем посылает темнее из темнейших проклятий, впитывая его в голову мага. – Как же хорошо, что мы всегда могли вновь и вновь приручить нашего своевольного, самого любимого первенца, - если бы слова были кислотой, то вероятнее всего из мерзкой пасти ведьмы, выливался подобный реактив. Волшебник бился в жутчайших конвульсиях. «Только бы дотерпеть, только бы дотерпеть» - ухватываясь за последние частицы разума, разрываясь от боли, молился волшебник. Беладонна движением руки прерывает веселье своих сестер. -Но ты можешь оказать нам услугу, и быть может, мы ненадолго отпустим тебя, - измывается над ним старуха, склонившись над «результатом» своих мучений. -Принеси нам Огонь Дракона, и мы освободим тебя, в противном случае – мы вернем тебя к твоей «истинной форме», вытащить из которой тебя не сможет никто, - разразившись гадким смехом бормочет древняя ведьма. -Х...хорошо, - хрипит волшебник, еще не до конца осознавая что за сделку он заключил.

***

И он просыпается. Дрожащий и мокрый. Всегда так бывает, после «семейных посиделок». Маг не осознаёт смысла всего сказанного этими алчными старухами. Да и он не может; воспаленный разум даёт о себе знать нескончаемой мигренью. Просидев минут 10, а может и час….счет времени утрачен, Валтор наконец понимает что натворил. Мысль об окончательной уничтожении «его» феи с последнего времени была слишком невыносимой и ранящей. Валтор стал слишком сентиментальным, но одно оставалось неизменным – все же он оставался коварным искусителем и великим ученым, который знает множество скольких троп, которые всегда помогали ему добиваться желаемого. Готов ли он убить фею? Нет. Готов ли украсть её силу? Совершенно точно да. Но маг знает: путь тяжелый и фея никогда, никогда не простит его. «Она должна жить» - «нулевой километр», и маг открывает портал в его «любимое» место. Обсидиан.